Эту лисицу-оборотня забираю себе

— Ты опять пристаёшь к моему лицу? — холодно спросил он, сжимая мое запястье так, что кости затрещали. Его глаза, обычно безучастные, теперь пылали гневом. Но я не мог остановиться.

Я снова и снова касался его щеки, пытаясь заставить его улыбнуться. Ведь когда-то он улыбался только для меня. Когда-то мы были неразлучны, и мир вокруг нас казался бесконечным.

— Прекрати, — процедил он сквозь зубы. — Или я заставлю тебя.

Но я знал, что он не сделает мне больно. Не по-настоящему. Он никогда не мог.

— Почему ты всегда такой серьезный? — спросил я, не убирая руки. — Разве нельзя просто посмеяться?

Он отвернулся, но я успел заметить, как дрогнули его губы. Всего на мгновение. Но этого было достаточно.

— Ты изменился, — сказал он наконец. — Раньше ты не был таким навязчивым.

Я рассмеялся, но смех вышел горьким.

— А ты раньше не был таким холодным. Что случилось, Сюань-гэ? Мы же были друзьями. Лучшими друзьями.

Он не ответил. Просто стоял, глядя вдаль, где заходящее солнце окрашивало небо в багрянец. Я знал, что он вспоминает. Вспоминает те дни, когда мы были детьми, когда мир был проще, а наши сердца — открыты.

Но теперь всё изменилось. Он стал бессмертным небожителем, а я — всего лишь лисом-оборотнем, сбежавшим из дома, чтобы избежать ненавистного брака. И всё же, несмотря на пропасть между нами, я не мог забыть его. Не мог забыть того мальчика, который когда-то обещал всегда быть рядом.

— Ты нашел меня не случайно, — сказал я тихо. — Ты знал, что я здесь.

Он молчал. Но его молчание было красноречивее любых слов.

— Зачем ты пришел? — спросил я. — Чтобы снова спасти меня? Или чтобы напомнить, что я всего лишь слабая лисица, не способная защитить даже себя?

Он резко повернулся ко мне, и его глаза вспыхнули.

— Ты не слаб. Ты просто не хочешь видеть правду.

— Какую правду? — спросил я, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

Но он не успел ответить. Внезапно земля под нами содрогнулась, и из тени деревьев вырвались тени, жаждущие нашей крови. Они пришли за мной. За ним. За нами обоими.

— Беги, — приказал он, выхватывая меч. — Я задержу их.

Я хотел возразить, но он уже бросился в бой, его клинок рассекал воздух, оставляя за собой серебристые вспышки. Я видел, как он сражается, видел его силу, его решимость. Но я также видел, что их слишком много. Даже для него.

И тогда я сделал то, чего не должен был делать. Я прыгнул между ним и нападающими, готовый принять удар на себя.

— Не смей, — прошипел он, но было уже поздно.

Острый клинок пронзил мою спину, и боль обожгла меня, словно огонь. Я упал на колени, чувствуя, как жизнь уходит из меня капля за каплей. Последнее, что я увидел, — это его лицо, искаженное ужасом и отчаянием.

— Почему ты всегда такой глупый? — прошептал он, подхватывая меня на руки. — Почему ты никогда не слушаешься?

Я попытался улыбнуться, но губы не слушались.

— Потому что я люблю тебя, — сказал я. — И всегда любил.

Его глаза расширились. Впервые за столько лет я увидел в них настоящую боль. Настоящий страх.

— Не смей умирать, — прошептал он. — Не смей оставлять меня одного.

Но было уже слишком поздно. Мир вокруг меня начал темнеть, и последнее, что я услышал, — это его крик, полный ярости и отчаяния.