Глава 7
Лю Муянь во все глаза уставился на Ху Сяохая и молчал до тех пор, пока тот не пропел песню три раза подряд, засучил полы халата и не сел обратно. Только тогда Лю Муянь бормоча спросил:
— Что это за мелодия?
Ху Сяохай затолкал в рот утиное крыло и, откусывая на ходу, ответил:
— Знаменитая песня.
— Знаменитая песня? — Лю Муянь растерялся еще больше. — Почему же я никогда её не слышал… И что такое этот «особый район»? Что за «правительство»? И кто такой этот ком... коммунист?
Дунфан же обладал богатым воображением. Услышав это, он вмешался в разговор:
— По-моему, эта песня довольно прямолинейна. Наверное, она донеслась из каких-нибудь злачных переулков с цветами и ивами?
Даже всегда холодная и бесстрастная Чжуан Суянь не удержалась и спросила:
— С чего ты взял?
Заметив, что все смотрят на него, Дунфан страшно возгордился. Он легонько постучал палочками по ободку чашки и изрек:
— Видите ли, слова в этой песне очень прямые. В ней упоминаются слова «так сильно нравится» и «люблю», верно? На мой взгляд, правительство — это человек, и коммунист — тоже человек. За чью же любовь они соперничают, если не полюбили одновременно одну и ту же особу? Это же любовный треугольник!
Лю Муянь слушал и то и дело кивал:
— А освобожденный район?
— Хм… Наверное, это место, где они познакомились.
Ху Сяохай мысленно покрылся испариной, глядя на то, как Лю Муянь и Ся Цзилун с абсолютно прояснившимися лицами внимают этому бреду. Дунфан явно был безумно доволен собой. Он повернулся к нему:
— Я ведь прав?
— ... — Ей-богу, чертовски прав! И впрямь: правительство любит народ, и коммунист тоже страсть как любит народ!
Просто потрясающий любовный треугольник на все времена! Обязательно надо поставить лайк!
Заметив, что Ху Сяохай смотрит на него со сложным выражением лица, Дунфан истолковал это по-своему: «Какая глубокая эрудиция, он знает всё на свете и на небесах, и на земле». И со знанием дела кивнул:
— Молодой господин может ничего не говорить, я и сам всё понял.
— ... — Что он там понял?
Но Дунфан больше не стал всматриваться в лицо Ху Сяохая, принялся за еду и даже тихонько замурлыкал себе под нос мотивчик.
Лю Муянь почти с благоговением посмотрел на Ху Сяохая:
— Какая чудесная песня! Казалось бы, страсти и запутанная борьба за любовь, а мелодия такая бурная и возвышенная, что в ней проступает совсем иной подтекст!
— ... — Ху Сяохай чувствовал, что с самого начала разговора утратил дар речи.
Однако Чжуан Суянь вовсе не так легко поверил нелепым объяснениям Дунфана. Он чуть приподнял брови и рассеянно бросил взгляд на застывшего Ху Сяохая.
— Молодой господин и впрямь искусен в музыке. Если господин Юйвэнь узнает, он непременно обрадуется.
Ху Сяохай пришел в себя и, подняв взгляд, встретился с нечитаемым взором Чжуан Суяня. По затылку даже пробежал холодок.
Мать честная… У него было дурное предчувствие: обычно, когда Чжуан Суянь так на него пялился, это значило, что самого Ху Сяохая ждали большие неприятности.
И точно, следующими словами Чжуан Суяня были:
— После возвращения я велю господину Юйвэню найти для молодого господина лучшего учителя музыки.
Вслед за историей, каллиграфией, изучением расстановки сил в клане Сяохань, расширением круга знакомств, боевыми искусствами и всем прочим… Музыка наконец-то вышла на передний план.
Так что шахматы, живопись, танцы и составление букетов, пожалуй, тоже были не за горами.
Ху Сяохай уже онемел. Он подцепил палочками несколько нефритово-золотых нитей — маринованную морковку — и принялся её сурово пережёвывать.
Когда ужин закончился, к неожиданности для всех, Дунфан и Лю Муянь, судя по всему, прониклись большой симпатией к новому молодому господину. Это шло вразрез с первоначальными ожиданиями Чжуан Суяня. Шагая чуть позади и наблюдая за тем, как впереди о чем-то оживленно болтают и смеются трое юношей, он испытывал некоторое недоумение.
С каждым днем общения Сюаньюань Юнъи становился всё непонятнее. Сказать, что он глуп — так он проявляет немалое мастерство в привлечении людей на свою сторону. Но назвать его умным язык не поворачивался: он даже иероглифов толком не знает, и на недавних прописях, что принес Юйвэнь Хуа, этот молодой господин вывел такие каракули, на которые просто страшно смотреть.
А что до истории, Королевского города Сюаньюань, королевской столицы, дворцового этикета и прочего — он не только учит всё крайне медленно, но и вечно ничего не может запомнить. Даже приемы самообороны демонстрирует вяло и беспомощно.
Единственное достоинство этого человека — пожалуй, то, что он слушается, не устраивает беспорядков, не навлекает неприятностей, в целом рассудителен и знает меру. А остальное…
Чжуан Суянь немного подумал и в конце концов поставил сегодняшнему молодому господину оценку чуть ниже среднего. То, что ему удалось успешно завести дружбу с тремя великими кланами, можно было считать разве что чистой удачей.
Ху Сяохай же понятия не имел, что его снова мысленно осыпали бесчисленными ярлыками. Он все еще пребывал в крайнем изумлении от так называемых трех великих кланов.
Не говоря уже о том, что Лю Муянь совсем не держался с высоты своего положения наследника и казался просто глуповатым и наивным простодушным юношей. Дунфан и вовсе был каким-то чудиком, а Ся Цзилун сидел тише воды ниже травы — догадайся еще, о чем он думает.
Ху Сяохай чувствовал, что его система ценностей слегка пошатнулась. Хотя он не особо увлекался романами и сериалами, о дворцовых интригах и подковерной борьбе в богатых домах он имел представление. Из всех фильмов его любимой была «Двойная рокировка», где криминальный бизнес, выгода и человеческая природа сплелись воедино. Если уж заговорить о выгоде — разве три великих клана не занимаются бизнесом? Причем очень серьезным бизнесом.
По логике вещей, молодые господа-наследники из таких семей должны быть прожженными хитрющими лисами! Даже если и не лисами, они никак не могли быть настолько простыми в общении…
Хм… Конечно, добрая половина этой простоты, скорее всего, объяснялась его собственным статусом, но… всё равно казалось, что тут что-то не так.
Он украдкой покосился на Дунфан Минчжу. Тот как раз вытащил какую-то штуковину и принялся усердно мазать её по лицу.
Заметив взгляд Ху Сяохая, Дунфан подвинулся ближе и протянул вещицу вперед:
— Будешь?
— ... — Какая до боли привычная фраза!
Ху Сяохай с трудом дернул уголком рта и опустил глаза.
Это был мягкий шарик, нечто вроде ватного помпона, обшитый по краям красным шелком с изящной вышивкой. Поверх него шел золотой узор, и выглядело это как милая безделушка, которую любят девушки. Сам этот ватный шарик казался слегка влажным, а внизу виднелось крошечное углубление. Присмотревшись, можно было заметить, что это самое углубление было вырезано из какого-то темного, почти черного нефрита. Если заглянуть в него под светом висящего сверху фонаря, там поблескивали капли влаги.
— Лицо протирать, — заметив растерянность Ху Сяохая, с гордым видом пояснил Дунфан. — Разве после еды губы не остаются жирными? Мне не нравится, как шелковые платки справляются с этим, поэтому я привык носить с собой нефритовый родник. Если не протирать лицо, можно руки вытереть.
Ху Сяохай озадаченно посмотрел на вещь, выполнявшую функции влажной салфетки, и спросил:
— Сам изобрел?
— Можно и так сказать. — Дунфан немного подумал и вытащил из маленького кошелька другую вещицу. — Держи, это тебе. В знак знакомства.
В знак знакомства?
Если память ему не изменяла, все подарки от высокопоставленных сановников, приходивших ранее с визитами, уже давным-давно были прибраны на склады. Среди них, разумеется, были и подарки от трех великих кланов. Сам он на них не смотрел, но вещи наверняка были отменные.
Он опустил взгляд на свою ладонь. Там лежало самое обыкновенное белое нефритовое кольцо без какой-либо изящной резьбы.
Дунфан Минчжу явно любил пофорсить: на нем вечно было золото или серебро, а все мелкие вещицы поражали воображение своей роскошью. Эта же вещица выглядела на редкость просто и совершенно не вязалась со стилем Дунфана.
Дунфан убрал салфетку для лица, одернул рукав и неторопливо произвел:
— Мне его когда-то давно подарили. На вид кольцо как кольцо, но на самом деле в нем скрыт небольшой механизм. Только мне от него толку мало, так что тебе, молодой господин, оно пригодится больше.
Механизм?
Ху Сяохай заинтересовался. Он покрутил вещицу в руках, исследуя её со всех сторон, и спросил:
— Кто тебе его подарил?
— ...Один подонок.
Руки Ху Сяохая тут же замерли.
Если он правильно помнил, он вроде как молодой господин Сюаньюань… И пусть они раньше договорились быть корешами и не соблюдать лишний этикет, но…
Это уже перебор! Подарок от какого-то подонка пересылать ему — это вообще куда годится? Он что, мусорка?
Но судя по лицу Дунфана, тот вспомнил о чем-то неприятном. Ху Сяохай на мгновение растерялся, не зная, что ответить.
— А, это оно, — Лю Муянь, похоже, был в курсе дела и с чувством долга пояснил: — Это подарок прежнего любовника Дунфана. Тот человек был мастером на все руки, у него в руках любая вещь становилась интересной.
Сказав это, Лю Муянь на секунду замолк и бойко подвел итог:
— Только он бросил Дунфана.
Ху Сяохай: «...»
А Ся Цзилун неторопливо поправлял выбившуюся у Лю Муяня прядь волос, выглядя так, будто вовсе ничего не слышал.
В душе Ху Сяохая бушевали бури. Мать честная, неужели такие вещи можно вот так запросто вываливать вслух?! Зря он недооценивал Лю Муяня! Он-то думал, что тот просто чистый крольчонок, а на деле перед ним предстал настоящий, природный мастер ядовитого языка! Бьет своими речами прямо в цель, да так метко, что живого места не остается!
— На самом деле этот человек был так себе. Кроме ремесла, за душой ничего не имел.
Ху Сяохай с тревогой посмотрел на Дунфана, опасаясь, как бы тот не взбесился.
Однако Дунфан вел себя на удивление спокойно. Устремив взгляд куда-то вдаль, он отчеканил каждое слово:
— Отлично сказано.
Ху Сяохай: «...»
Некто, кого Дунфан и Лю Муянь уже зачислили в круг своих братков, даже не подозревал, что успел проникнуть в самое «логово врага».
Любовные дела Дунфана, судя по всему, были столь же «загадочными», как и он сам, причем делился он ими, кажется, лишь с самыми близкими людьми. Ху Сяохай ни капельки не гордился этим — наоборот, ему казалось, что его сейчас разорвет на куски.
Выслушав всю дорогу историю о «мучительной и глубокой страсти», Ху Сяохай ошеломленно выдал:
— Так он что… мужчина?
— Не в этом же суть! — Дунфан нахмурился. В лунном свете его лицо казалось не менее прекрасным, чем у небожителей, сошедших с небес.
Нет, как раз в этом!
Ху Сяохай со страшной гримасой слушал, как Лю Муянь щебечет и успокаивает Дунфана после его «любовной раны». Он перевел взгляд на Ся Цзилуна в надежде получить хоть намек на мысль вроде «они все не в себе».
Но Ся Цзилун по-прежнему хранил молчание, лишь крепче сжимая руку Лю Муяня в своей.
— ... — Как он мог забыть! Этот парень — ярый любитель шотаконов!
Ху Сяохай в растерянности повернулся на поиски Чжуан Суяня. Сейчас ему вдруг показалось, что единственный нормальный человек во всей этой компании — это тот самый холодный и бесстрастный мужчина!
Но, обернувшись, он увидел, что Чжуан Суянь идет чуть позади, в сопровождении пары слуг, и с опущенной головой разглядывает безделушки на лотках ночного рынка.
В теплом сиянии фонарей суровые черты лица этого человека казались чуть мягче.
Чжуан Суянь рассеянно разглядывал товары, на самом деле не особо вникая в происходящее: в этот момент его мысли занимало совсем другое.
В этот самый момент он почувствовал, что кто-то тянет его за рукав. Повернув голову, он обнаружил, что его собственный молодой господин смотрит на него с абсолютным крахом всех надежд на лице.
Чжуан Суянь приподнял бровь:
— Что такое?
— Я хочу задать тебе… один вопрос. — Ху Сяохай зашел в своих фантазиях так далеко, что перепугался сам себя. — В Государстве Сюаньюань… мужчины и мужчины… женщины и женщины… это как?
Вопрос прозвучал несколько странно, но Чжуан Суянь был слишком умен: ему хватило одного беглого взгляда на шедшую впереди троицу, чтобы всё мгновенно понять.
— Молодой господин ошибается.
Ху Сяохай резко выдохнул. О боже, еще секунду назад он думал, что с гендерными вопросами в этом мире творится полное безумие! Нет… впрочем, не в этом дело…
Словно в тех интернет-спорах: «как могут полюбить друг друга те, у кого один пол». Если в Государстве Сюаньюань царят такие нравы, то как ему вообще здесь жить? Он отроду не западал на мужчин!
Чжуан Суянь не спеша повел его вперед:
— Ориентация молодого господина Дунфана — не секрет, он любит исключительно мужчин.
— А как же его семья? — слегка удивился Ху Сяохай. — Он же старший сын и наследник.
— И что с того? — Чжуан Суянь посмотрел на него. — То, что он старший сын и наследник, было решено при его рождении, и это никак не связано с тем, каков он сам.
Чистой воды наследственная система. Ху Сяохай уловил суть:
— То есть, что бы он ни делал, на его статус это не повлияет?
— Никапли.
Ху Сяохай украдкой покосился на Лю Муяня и Ся Цзилуна:
— А… они тоже?
— Мне это неизвестно. — Чжуан Суянь тоже бросил взгляд на ту парочку и заметил: — На данный момент все знают лишь об ориентации молодого господина Дунфана.
Ху Сяохай протянул «а-а», и не успел он задать следующий вопрос, как Лю Муянь, оставив Ся Цзилуна, вприпрыжку подбежал к нему.
— Молодой господин. — Лю Муянь заглянул в глаза Ху Сяохаю, и те сияли так ярко и влажно, что у любого сердце бы сжалось от жалости.
— Чего тебе? — Ху Сяохай бросил взгляд на брошенного Ся Цзилуна. Тот выглядел слегка недовольным, но ничего не сказал, продолжая идти рядом с болтающим Дунфаном.
Лю Муянь боязливо покосился на Чжуан Суяня, и тот тут же все понял:
— Я пойду пройдусь впереди, а вы, молодые господа, беседуйте не спеша.
Как только Чжуан Суянь отошел подальше, Лю Муянь тут же понизил голос, вцепился в рукав Ху Сяохая и жалобно пропищал:
— Молодой господин, спаси меня!
— ...А? — растерялся Ху Сяохай.
http://bllate.org/book/31499/3843435
Готово:
