Ещё до того, как Лю Муянь успел заговорить, Ху Сяохай в мыслях уже дорисовал бесчисленное множество вариантов развития событий.
Его преследуют родственники, и он не может поверить им? Влюбился в куртизанку и хочет сбежать с ней? Забеременел до свадьбы и тайно поклялся в верности? Или, может, он на самом деле внебрачный сын!
Лю Муянь растерянно смотрел на Ху Сяохая, чьи глаза ярко блестели. Теребя пальцы, парень тихо пробормотал:
— Я боюсь змей.
— … — Ху Сяохай невозмутимо ответил:
— Опоньки.
Лю Муянь занервничал:
— Разве Молодой господин не хочет мне помочь? Ты же только что говорил, что мы лучшие кореша!
Ху Сяохай самодовольно кивнул, думая, что всё понял:
— У тебя в спальне завестись змеи? Я велю кому-нибудь помочь тебе их поймать.
— Да нет же! — Лю Муянь закрогал своими влажными глазами. — Через три месяца состоится жертвоприношение Королю Змей, я… я хочу отпроситься…
Жертвоприношение Королю Змей? Что за хрень? Хотя он не совсем всё понял, Ху Сяохай решил, что слова отпроситься-то он расслышал. Поэтому он спокойно кивнул:
— Ладно, я разрешаю.
Лю Муянь чуть не взвизгнул. Зажав рот руками, он широко раскрыл глаза:
— Можно? Правда можно? И не нужно… не нужно советоваться с Ван Ши?
Разве для того, чтобы отпроситься, нужно советоваться с Ван Ши? Ху Сяохай призадумался:
— Жертвоприношение… это какое-то мероприятие, да?
Хотя его оценки по профильным предметам были из рук вон плохи, а сам он отличался ветреным нравом, жертвоприношения были традиционным ритуалом многих древних народов, и по мнению Ху Сяохая, ничем принципиально не отличались от какого-нибудь массового гулянья. Раз уж это мероприятие, то отпроситься с него должно быть вполне нормально, верно?
Хотя он и принадлежал к императорской родне, всё же отличался от правящей семьи. Если только речь не шла о церемонии восшествия императора на престол или государственном жертвоприношении, вряд ли это грозило какими-то серьезными проблемами, верно?
Ху Сяохай рассуждал просто и сам с собой согласился:
— Молодой господин дает тебе добро.
Лю Муянь чуть не бросился на него и радостно воскликнул:
— Тогда, тогда под каким предлогом мне отпроситься?
— Скажи, что заболел, — Ху Сяохай считал это самым проверенным способом. Прогуливать занятия и избегать гнева наставников обычно удавалось именно по такой схеме.
— Ка-какой болезнью?
Судя по всему, Лю Муянь был хорошим мальчиком и, судя по всему, никогда раньше не проворачивал подобных дел. От напряжения у него даже плечи подрагивали, но при этом глаза, полные жажды приключений, сияли так ярко, что невольно думалось: до чего же у этого паренька сложный внутренний мир!
Да и ты сам, Ху Сяохай, не лучше!
— А это жертвоприношение вообще масштабное? — поинтересовался Ху Сяохай.
Лю Муянь кивнул:
— Конечно. Разве ты не знаешь? О… верно, ты же не знаешь.
И тогда он с энтузиазмом принялся объяснять:
— Если уж вести речь об этом, начать придется с наших предков! Говорят, что прародителем был единственный гигантский змей на этой земле…
— Подожди-ка! — Ху Сяохай немедленно прервал его с таким выражением лица: вроде бы ты говоришь по-человечески, почему же я ничего не понимаю? — Ваши предки — это… кто?
— Что значит наши предки, — неодобрительно покачал головой Лю Муянь. — Ваши предки.
Он сделал особый акцент на слове ваши, но Ху Сяохай тут же поправил:
— Верно, ваши.
— …
Лю Муянь ткнул пальцем сначала в собственный нос, а потом в Ху Сяохая:
— Это я, ты, мы! Молодой господин, ты ведь, конечно же, тоже потомок Короля Змей, к тому же принадлежишь к императорскому роду, а значит, твоя кровь еще благороднее!
Ху Сяохай хладнокровно смахнул его руку в сторону, заставив указывать на ствол дерева за спиной:
— Мне вот жутко интересно, как у потомков змей вырастают ноги.
Король Змей — это что, какой-то мутировавший ящер?
Лю Муянь вздохнул:
— Ну ты и впрямь ничего не знаешь. Разве Ван Ши не заставлял тебя учить историю?
А вот и заставлял, только я еще ничего не выучил, — мысленно ответил Ху Сяохай.
— Когда земля и небо только зарождались в хаосе, на этом материке жил лишь один громадный змей. Он обладал божественным разумом и обитал между небом и землей. От одиночества он породил множество маленьких змеек, которые расселились по всей суше.
Ху Сяохай вообразил эту картину и окончательно запутался.
Выходит, этот змей был гермафродитом! А то и вовсе гигантским дождевым червем, матерь божья!
Лю Муянь, не догадываясь о мыслях собеседника, продолжал:
— Король Змей умел говорить, и рожденное им потомство тоже умело говорить, хотя их способности различались по силе. А позже произошел великий переворот неба и земли: Король Змей поспорил за земли с Морским Драконом. Морской Дракон в конце концов потерпел поражение, увел своих подчиненных в глубины океана и с тех пор больше не появлялся. Король Змей захватил весь материк, а нескольких змей, способных принимать человеческий облик, назначил правителями областей, поделив между ними территории. Позже Король Змей исчез, и в старых книгах писали, что на самом деле он погрузился в подземный сон. Остальные змеи обрели разум и постепенно превратились в людей, стали плодить потомство, и со временем люди стали такими, какие они есть сейчас.
— … — Ху Сяохай дернул уголком рта. — Значит, наши предки — змеи?
— Угу, — кивнул Лю Муянь.
— А жертвоприношение Королю Змей — это…
— Каждые четыре года проводится великое жертвоприношение. Мы благодарим Короля Змей за то, что вывел нас на сушу и даровал счастливую жизнь.
Ху Сяохай покосился на него:
— Вы никогда не задумывались, почему у вас нет хвостов? И почему вы не можете принимать змеиный облик?
Его мать честное слово! Сначала он думал, что попал в вымышленную историческую эпоху, потом — что угодил в дворцовые интриги, а теперь выясняется, что это, оказывается, какое-то фэнтези?
Неужели тут еще можно и в бессмертные культиваторы пробиться? Вдруг появится кто-нибудь и скажет ему: Я вижу, у тебя удивительное строение костей, не желаешь ли последовать за мной по пути культивации…
Или дальнейшее развитие сюжета сведется к убийству драконов и разрубанию змей? Окажется, что Король Змей замышлял недоброе, вынашивал коварные планы и каждый год требовал в жертву тысячу мальчиков и девочек, а в конце концов он сам станет спасителем мира и вместе со Чжуан Суянь и Шилио гордо возьмет мечи, чтобы отправиться на истребление демонов и нечисти…
При одной мысли о том, как на холодном лице Чжуан Суянь проступит жгучее восхищение и благоговение перед ним, Ху Сяохай едва не был готов встать на каменную скамью и трижды расхохотаться в небеса!
Лю Муянь с недоумением смотрел на странно подергивающийся уголок рта Ху Сяохая и ткнул его пальцем:
— Молодой господин?
— А?
— Я…
— О чем это вы тут толкуете? — в этот момент подошли Дунфан Минчжу и Ся Цзилун, и Лю Муянь мгновенно умолк.
— А, он говорит, что… — Ху Сяохай уже собирался продолжить, но, заметив, как Лю Муянь предостерегающе покачал головой, был вынужден резко сменить тему: — …у него приспичило в туалет.
— …
Ся Цзилун с некоторым удивлением посмотрел на Лю Муяня, видимо, не в силах вообразить, что из уст столь миловидного юноши может слететь столь вульгарное слово.
Лю Муянь тут же покраснел, но возразить не мог и был вынужден схватиться за живот:
— Жи… живот болит.
Ся Цзилун, полностью оправдывая свою тягу к миловидным юнцам, тут же схватил его за руку и раскланялся с остальными.
Заметив это, Чжуан Суянь тоже вернулась. Увидев жалобного Лю Муяня, который собирался что-то сказать, но, не найдя слов, беспомощно позволил себя увезти, она перевела взгляд на стоявших рядом людей.
Ху Сяохай похлопал ресницами: в его голове вновь всплыли недавние фантазии о собственном величии, отчего на душе стало так радостно, что он неторопливо задрал голову и тихонько затянул свист в небо.
Чжуан Суянь прищурилась, но спорить с ним сейчас не стала и повернулась к Дунфану:
— Молодой господин Дунфан, уже поздно. Приказать ли моим людям проводить вас?
— Ах… — Дунфан склонил голову набок, черные пряди соскользнули с плеча, а уголки губ изогнулись в соблазнительной улыбке.
Что верно, то верно: когда он не дурил, то выглядел чертовски привлекательно — хотя для мужчины вся эта соблазнительность… выглядело как-то необычно.
Ху Сяохай заставил себя повысить порог адаптации и еще не успел попрощаться с гостем, как Дунфан уставился прямо на него:
— Нельзя ли попросить Молодого господина проводить меня?
Чжуан Суянь бесстрастно произнесла:
— Если Молодой господин согласен…
Ху Сяохай мысленно вздохнул, гадая, какую еще пакость от него ждут, но отказываться здесь было нельзя. Их с Дунфаном приятельские отношения и так не отличались прочностью, и хотя они только что договорились быть друзьями, в основном это были лишь вежливые слова за столом.
Если он действительно хотел сблизиться с этой троицей, ему приходилось тратить больше времени на общение.
Пожалуй, Чжуан Суянь думала о том же самом, поэтому не стала возражать, а лишь вопросительно посмотрела на Ху Сяохая.
Ху Сяохай улыбнулся:
— Конечно, можно.
Дунфан обрадовался и подошел, взяв Ху Сяохая под руку. У того снова побежали мурашки по коже, но при взгляде в лунном свете на это лицо — густые длинные ресницы отбрасывали мягкую тень на щеки — становилось понятно, почему такого человека просто не поднимается рука оттолкнуть.
Тогда Ху Сяохай позволил своему слегка оцепенелому телу расслабиться и бросил Чжуан Суянь:
— Ван Ши может идти первой.
Взгляд Чжуан Суянь скользнул по руке Дунфана, державшей руку Молодого господина, и она кивнула:
— Подчиненная оставит двоих стражников сопровождать Молодого господина.
Ху Сяохай с видом чрезвычайно важной персоны задрал подбородок и равнодушно хмыкнул.
Вскоре позади на почтительном расстоянии остались лишь двое охранников. Шаловливый осенний ветер качнул бумажные фонарики, висевшие под карнизом, и те закачались, отбрасывая раскачивающиеся тени двух прильнувших друг к другу фигур.
Они прошли уже изрядное расстояние, но Дунфан молчал. Ху Сяохай тем более не знал, о чем говорить, да и дороги он не знал, оставалось только следовать за ним.
Спустя еще какое-то время Дунфан тяжело вздохнул.
Ху Сяохай скосил глаза:
— Тоскуешь по… бывшему?
— По бывшему? — Дунфан повернулся, и его бледное лицо овальной формы покрылось легким серебристым инеем от лунного света. Ростом он был почти равен Сюаньюань Юнъи, а может, даже чуточку выше. Под этим углом его черты казались предельно четкими и в то же время еще более изящными, лишенными единого изъяна.
Непонятно почему, но в голове Ху Сяохая не возникло ни единого слова, связанного с красотой. Вместо этого перед глазами встал образ Дунфана, мажущегося то тем, то этим ради идеально белой, хрустальной и нежной кожи, который крутит в пальцах какой-то тюбик и смотрит на него с вопросом: Тебе надо?
— … — Ху Сяохай подумал, что его мозги определенно лягнул осел.
— Бывший — это… тот, о ком ты говорил раньше.
— А. — Дунфан перевел взгляд на дорогу впереди. — Он не бывший, его зовут…
Дунфан смущенно замигал:
— Я забыл.
— … — Ху Сяохай решил, что тот намеренно выбросил его из памяти из-за причиненной боли, и в нем проснулось некоторое сочувствие. Он утешил спутника: — В мире полно хороших людей.
Дунфан кивнул:
— Ты прав.
Ху Сяохай окинул его взглядом, сообразив, что тот вовсе не выглядит убитым горем. Он как раз раздумывал, что бы еще сказать, как Дунфан украдкой приблизился вплотную.
— Я всю дорогу ломал голову и так и не придумал выход. Может, поможешь мне сообразить?
Ху Сяохай удивился:
— О чем это ты?
— О том стражнике, что идет позади нас! Не оборачивайся! О том, что справа от тебя, ох, какой же он красавчик! Я ума не приложу, под каким предлогом с ним заговорить.
Ху Сяохай: «…»
Одного лишь мысленного табуна скачущих мимо десяти тысяч мифических существ было уже недостаточно, чтобы описать чувства Ху Сяохая. Подавленно помолчав с полминуты, он наконец пришел в себя:
— Ты что, только ради этого попросил меня проводить тебя?
— А то как же, — с видом абсолютной очевидности отозвался Дунфан. — Эти двое уже давным-давно приставлены к Чжуан Суянь, раз тебя велено охранять, их точно оставят при тебе. Тот, что справа, я уже навела справки, зовется Син Фанем, он прямо в моем вкусе!
Что значит в твоем вкусе! Твою мать, не смотри на людей таким взглядом, будто хочешь их сожрать!
Недавнее кроткое выражение лица мгновенно раскололось на куски, и Ху Сяохай едва ли не физически узрел, как из тени за спиной парня вытягивается пушистый лисий хвост.
Какой он нахрен потомок Короля Змей?! Это же чистокровный наследник лисьих демонов!
— Молодой господин, ты ведь говорил, что мы кореша, — Дунфан пустил в ход карту дружбы.
Ху Сяохай подумал про себя: Мы с тобой вообще не близкие люди!
— Молодой господин?
Ху Сяохай судорожно усмехнулся:
— Ну… об этом ты меня спрашиваешь… я… я и сам не знаю.
Дунфан лукаво закатил глаза:
— Слушай, а не одолжишь ли ты его мне на пару дней?
Твою ж бабушку, что значит одолжишь на пару дней?!
Ху Сяохай помимо воли вообразил всевозможные инструменты для БДСМ — свечи, плетки, веревки… Твою мать, давайте обойдемся без столь извращенных фантазий!
— Н-не стоит, пожалуй? — Ху Сяохай даже глазами перестал моргать и окостенелым голосом произнес: — Он же, он же, он же человек Ван Ши, а не мой, мне трудно принимать такие решения.
— Ах… тоже верно. — Дунфан вспомнил об этом и с сожалением вздохнул.
Ху Сяохай только-только решил, что пронесло, и не успел еще даже перевести дыхание, как Дунфан зловеще протянул:
— Молодой господин, мы же кореша, ты должен мне помочь. Иначе… я заберу Молодого господина себе.
…Что значит заберешь Молодого господина себе?! Будто я и впрямь ношу фамилию Сюаньюань! Сюаньюань! Это же государственная измена, алло!
— А впрочем, Молодой господин тоже ничего: смуглая кожа, мужественный вид, пусть и худоват, — Дунфан сжал пальцы Ху Сяохая еще крепче и улыбнулся на редкость недоброжелательно. — Если Молодой господин мне не поможет, то и Ван Ши тебе не поможет.
Погодите-ка, кажется, он только что услышал нечто из ряда вон выходящее! Похоже, этот тип сейчас проговорился о какой-то суровой правде!
В этот миг Ху Сяохай наконец отчетливо понял: вся та доброжелательность, которую эта троица проявляла к нему, была лишь напускной. Их кажущаяся мягкость и готовность сблизиться — всего лишь фасад, и пока у него сохраняется ценность для них, они не против подыграть ему в дружбу.
Людей из трех великих кланов и впрямь черта с два проведешь!
http://bllate.org/book/31499/3843436
Готово:
