Судя по всему, молодой господин из семьи Лю оказался страшным болтуном с неутолимой жаждой знаний, а молодой господин из семьи Дунфан — женоподобным юношей и, судя по всему, мелким главарём какой-то сетевой маркетинговой организации, безумно увлечённым рекламой всяческих косметических средств.
Что же касается молодого господина из семьи Ся...
Хотя Чжуан Суянь и предупреждал, что у молодого господина из семьи Ся есть некоторые странные причуды и на них лучше просто не обращать внимания, пока ничего подозрительного замечено не было.
Пожалуй, те двое оказались настолько «яркими», что полностью затмили этого молодого господина?
Ху Сяохай слушал, как Дунфан Минчжу настойчиво рекомендует ему секретные рецепты ухода за кожей, бросил косой взгляд на Лю Муяня и Чжуан Суяня, тихонько о чём-то шептавшихся, и, наконец, перевёл взгляд на хранящего молчание Ся Цзилуна, решив понаблюдать за ним молча.
Послеполуденное солнце стояло великолепное — ни холодно, ни жарко, температура самая приятная. Лёгкая дымка над озером казалась далёкой, и на душе постепенно воцарялся покой; даже бесконечная болтовня Дунфана не смогла испортить Ху Сяохаю отличное настроение.
Его взгляд проследовал за тем, как Ся Цзилун собственной рукой налил чаю Лю Муяню, а в голове автоматически щёлкнул счётчик — это была уже пятая чашка.
По логике вещей, все трое привыкли, что услуживают им самим, с чего бы кому-то проявлять такую заботу о других? Однако Ся Цзилун, казалось, ничуть не возражал, а Лю Муянь послушно благодарил каждый раз, как чашка наполнялась, залпом осушал её, и стоило сосуду опустеть, как Ся Цзилун тут же подливал снова.
Между делом он подавал пирожные, брал платок, чтобы вытереть Лю Муяню пальцы, и время от времени понизив голосом наставлял есть медленнее и не подавиться.
Лю Муянь то кивал, то о чём-то шептался с Чжуан Суянем, выражение лица которого оставалось совершенно неизменным — даже заметив, как Ся Цзилун протянул руку, чтобы поправить растрёпанные волосы Лю Муяня и смахнуть пылинку с его воротника, он не удостоил это зрелище и вторым взглядом.
Ху Сяохай наконец почуял неладное.
Если бы Ся Цзилун просто не против был за кем-то поухаживать, то ведь здесь сидели ещё три живых человека. Однако собственная чашка Ху Сяохая стояла пустой, и никто не спешил её наполнять, не говоря уже о сидевшем рядом Дунфан Минчжу — казалось, Ся Цзилун просто игнорировал его, с самого начала и до конца не удостоив и мимолётным взглядом.
Ху Сяохай потрогал подбородок и задумался. Чем же Лю Муянь отличается от Дунфан Минчжу?
Конечно, различий хватало с избытком. Например, Дунфан выглядел куда красивее, в то время как внешность Лю Муяня была изящной и мягкой, с заметной детской наивностью.
Лю Муянь был самым младшим из троих, а Ся Цзилун — самым старшим. Что касается роста, они выстроились словно лесенка: Лю Муянь ниже всех, Дунфан посередине, а Ся Цзилун выше всех. Макушка Лю Муяня едва доходила Ся Цзилуну до места чуть выше груди.
Если не считать этого...
Ху Сяохай пока не нашёл никаких других причин, которые заставляли бы Ся Цзилун столь избирательно относиться к людям.
Дунфан наконец умолк, поднёс чашку к губам и изящно отпил глоток, после чего скользнул взглядом по озадаченному лицу Ху Сяохая и Лю Муяню, с понимающей лёгкой улыбкой.
Он понизил голос, и его дыхание, нежнее шёлка, коснулось затылка Ху Сяохая, обдав того волной щекотки и приятного зуда.
— Молодой господин многого не знает: у Ся Цзилуна есть одна странность — он совершенно не умеет противостоять маленьким и милым мальчикам.
— ... — Ху Сяохай в недоумении повернулся к нему.
Их взгляды встретились. Персиковые глаза Дунфана казались зеркальной гладью весеннего пруда, пряди чёрных волос падали на щеку, подчёркивая белизну овального лица с едва заметным розовым румянцем, а алые губы были приоткрыты — с позиции Ху Сяохая можно было разглядеть ряд белоснежных и ровных зубов.
— У Ся Цзилуна много младших братьев и сестёр, он в семье старший и с детства привык нянчиться с детьми. — Дунфан моргнул, бросил игривый взгляд на двоих мужчин по другую сторону стола и пошутил: — Эта привычка настолько укоренилась, что превратилась в странную манию, и хотя сам он её никогда не замечал, окружающие отлично обо всём знают. Впрочем, эта его особенность распространяется только на миловидных мальчишек или юношей, которые выглядят немного по-детски. Своих родных сестёр он почему-то никогда так не баловал.
Ху Сяохай приоткрыл рот и долго не мог вымолвить ни слова, чувствуя, как в голове проносится стадо диких коней — да чтоб меня разорвало, да это же классический представитель движения шотакон!
Просветленный Ху Сяохай снова посмотрел на Ся Цзилуна, и в его взгляде тотчас примешалось сложное чувство.
Тьфу ты, какой видный мужчина: ростом вышел, фигурой тоже; судя по этой широкой груди и бравой осанке, у него небось ещё и пресс кубиками! И при этом... тайный поклонник малолетних мальчиков?
Этот мир окончательно сошёл с ума.
Он отвернулся и с недоумением взглянул на Дунфана:
— Почему он, кажется, совершенно не обращает на тебя внимания?
Ладно ещё шотакон, но ведь Дунфан так хорош собой! Если не считать его помешанного на рекламе характера, внешне этот человек привлекал все взгляды и просто услаждал взор. Почему же Ся Цзилун относится к нему с таким пренебрежением?
Дунфан Минчжу тихонько засмеялся и прикрыл лицо широким рукавом цвета лунной белизны — у Ху Сяохая по спине побежали мурашки.
— Этот грубиян просто завидует моей красоте, — Дунфан легко откинул прядь чёрных волос и с несравненной гордостью произнёс: — Когда-то я советовал ему умываться водой, настоянной на лепестках вишни из моего поместья — это невероятно полезно для кожи. Он не послушал, в итоге отстал от меня по части внешности, вот и бесится.
С этими словами Дунфан даже вздохнул, подперев рукой щеку с самым несчастным видом:
— Все говорят, что красавицы обречены на короткий век и несчастья. Даже лучший друг, с которым мы росли вместе, начал мне завидовать — просто сердце разрывается.
— ... — Ху Сяохай невозмутимо сделал глоток чая, а боковым зрение заметил, как Чжуан Суянь повернулся в его сторону, и, растянув губы в улыбке, выдал: — Ха-ха.
Чжуан Суянь слишком хорошо знал своего молодого господина и прекрасно понимал, что поручать ему серьёзные дела бесполезно. Закончив беседу с Лю Муянем, он наконец освободился и смог проверить состояние своего господина.
Хотя формально три молодых господина прибыли с визитом вежливости, на деле это была лишь непринуждённая беседа ради укрепления связей и знакомства друг с другом. И если у Лю Муяня имелось вполне конкретное дело для обсуждения с Чжуан Суянем, то остальные двое явно пришли без какой-либо цели.
Поэтому Дунфан без устали рекламировал всё подряд и пользовался любой возможностью расхвалить себя, а Ся Цзилун неотступно опекал Лю Муяня, отчего атмосфера в беседке казалась слегка странной.
Составив для себя примерное представление об этой троице, Ху Сяохай тут же задался новым вопросом.По логике вещей, три великие семьи должны были прийти на встреч с Сюаньюань Юнъи первыми, так почему же очередь до них дошла в самом конце?
К тому же, все три семьи явились вместе, словно заранее о чём-то договорившись... Это было сделано специально? Или простое совпадение?
Поскольку Чжуан Суянь об этом не распространялся, спрашивать было бесполезно. Да и спрашивай не спрашивай, особого смысла для него в этом не было. Если посудить, судя по поведению Ван Ши, тот был фигурой уровня регента, а какой с него толку — с маленького ничего не понимающего Молодого господина — кроме как послушно внимать указаниям, да в нужный момент для виду напустить на себя важность и издать пару неопределенных звуков?
В конце концов, он не зацикливался на этом титуле Молодого господина и даже не помышлял о захвате власти. Жить вот так на содержании было не так уж плохо: действовать по обстоятельствам, а когда представится удобный случай улизнуть — сбежать никогда не поздно.
— Сегодня Молодой господин принимает гостей и приглашает трех юных господ как следует пообедать в ресторане Богач, а в дальнейшем Молодой господин надеется на вашу поддержку, — речь Чжуан Суяня звучала весьма официально, и остальные трое вежливо поддержали его.
Ху Сяохай мысленно закатил глаза: в конце концов, всё зависело не от его слов, а от этого Ван Ши.
Заметив, что Чжуан Суянь бросил на него взгляд, он заговорил:
— Мне еще предстоит многое познать, так что прошу трех юных господ проявить снисходительность.
Брови Чжуан Суяня сошлись на переносице:
— Молодой господин, вы обладаете столь благородным происхождением, как вы можете называть себя скромным словом я? Вы снова забыли, как учил вас господин Юйвэнь?
Да чтоб тебя...
Ху Сяохай поморщился. Разве эти трое не были его будущими «кормильцами»? Разве не нужно было заручиться их поддержкой? Разве в таких ситуациях не полагалось вести себя скромно?
Сидевшая рядом Дунфан Минчжу прикрыла рот рукой и рассмеялась:
— Если Молодой господин так говорит, он ставит нас в неловкое положение.
У Ху Сяохая снова мурашки побежали по коже, ему безумно захотелось швырнуть чашку с чаем прямо ей в лицо, перевернуть стол и взреветь: когда это мужчинам доводилось слушать женские советы!
Хотя ему и хотелось покорно исправиться, но при виде нахмуренного, неодобряющего лица Чжуан Суяня чувство протеста в душе зародилось с новой силой.
Он презрительно скривил губы, поднес чашу с чаем и с развязливой улыбкой произнес:
— А что такого в этих словах? Сюаньюань только что прибыл сюда и понимает еще немногое, а вы, трое юных господ, происходите из знатных семей и получили образование, с которым мне не тягаться. Я проявил скромность лишь ради того, чтобы завести знакомства, так что если этот ваш братец в чем-то оплошает, просто скажите прямо.
Дунфан на мгновение замер, с любопытством разглядывая Ху Сяохая.
Даже до этого поджавшие губы Лю Муянь и Ся Цзилун с неподдельным интересом уставились на него.
Чжуан Суянь шевельнул бровями, заметив, как Ху Сяохай, прикрываясь чашкой чая, бросил на него победный взгляд. Сердце его дрогнуло.
Этот человек... сделал это специально?
Впрочем, вторая половина фразы прозвучала неплохо. Когда это он научился перетягивать людей на свою сторону? Похоже, этого парня действительно нельзя недооценивать.
Чжуан Суянь решительно поднялся и отдал Ху Сяохаю почтительный поклон — за всё время их знакомства Ху Сяохай впервые видел, чтобы он вел себя подобающим подданному образом.
— Искренность Молодого господина заставила меня проявить опрометчивость. Прошу Молодого господина не принимать это близко к сердцу.
Ху Сяохай вздрагнул. Увидев его в таком виде, он даже слегка занервничал. Его недавнее торжество тут же испарилось: что бы ни делал этот Чжуан Суянь, он вечно превосходил все его ожидания.
После стольких резких взлетов и падений он почувствовал, что с его сердцем творится что-то неладное. Ему оставалось лишь неловко хмыкнуть и произнести:
— Что вы, Ван Ши, разве может Ван Ши быть неправ?
Он с серьезным видом кивнул.
Чжуан Суянь бросил на него взгляд, в глубине его глаз промелькнуло какое-то странное чувство.
Повернувшись к остальным, он взмахнул рукой:
— Прошу троих господ следовать за нами. Раз у Молодого господина такие оригинальные идеи, сегодняшний обед непременно придется вам по вкусу.
— ...Э? — Ху Сяохай остро ощутил приближение опасности.
Почему эта фраза звучала так... словно благородный муж мстит и через десять лет?
Когда дело дошло до ужина, Ху Сяохай понял, что не ошибся в догадках. Чжуан Суянь твердо решил выставить его на посмешище!
Синева ночных сумерек опустилась на землю, укрывая дневную суету, и на оживленных улицах Внутреннего города задолго до срока зажглись фонари. Словно отражая звездное небо, они мерцали тусклыми огоньками.
В ресторане Богач как раз было яблоку негде упасть, но лучшие отдельные кабинеты Чжуан Суянь забронировал заранее. Сейчас на самом верхнем, третьем этаже, стоило только закрыть дверь, как уличный шум и гам оставались снаружи, уступая место тишине и уединению.
Ху Сяохай во все глаза уставился на стоявшую перед ним посуду, потеряв дар речи.
Дунфан продолжал улыбаться:
— Не ожидал, что Молодой господин силен в пении, слышу об этом впервые. Прошу вас, уважьте наше желание насладиться вашим искусством.
Лю Муянь смотрел на него с любопытством, его черные как смоль глаза блестели от влаги, а Ся Цзилун тоже повернул голову в его сторону.
Ху Сяохай чуть не сломал палочки для еды в руках.
Черт побери, Чжуан Суянь стопроцентно сделал это специально! Обязательно специально! Он же еще не успел обучиться у господина Юйвэня игре на цитре, шахматам, каллиграфии, живописи, пению, танцам и театральному искусству!
Тот наверняка знал, что он ничего этого не умеет, и нарочно сказал такое!
А Чжуан Суянь, разумеется, и впрямь затеял это нарочно. Раз маленький господин набрался смелости огрызаться и дерзить ему, да еще и так торжествует, пусть все увидят, чего он на самом деле стоит.
В глубине души он рассуждал очень просто: пастух не мог не уметь петь горные песни, так что Ху Сяохай мог кое-как отбреститься, спев пару простых куплетов, однако эти избалованные юноши привыкли к изысканным и нежным напевам, и грубые горные песни наверняка их шокируют.
Он пребывал в прекрасном расположении духа, его невозмутимый взгляд скользнул по позеленевшему лицу Ху Сяохая, а в глубине спокойных глаз мелькнула искорка озорного веселья.
Ху Сяохай же решил идти ва-банк: раз уж от этого не отвертеться, лучше как следует их напугать!
Быстрая песня без аккомпанемента звучала бы как бубнение молитв, медленная лирическая песня была слишком мягкой, чтобы произвести шокирующий эффект, а детская песенка выглядела бы слишком наивно и вызвала бы лишь лишний смех.
Раз уж над ним всё равно будут смеяться, лучше сперва напугать их, а уж потом пусть смеются.
И тогда он поднялся на ноги, откашлялся и во весь голос затянул:
— Небо освобожденных районов — ясное небо! Народ освобожденных районов так рад! Демократическое правительство любит народ! Ой, неисчерпаема благодать Коммунистической партии! Я-ху хай-хай, да один я-хай! Я-ху хай-йо-хай, да один хай! Хей-хей! Я-ху хай-хай, да один я-хай!
Все разом: «...»
Чжуан Суянь вдруг сбрызнул — чай, который он только что держал во рту, фонтаном вылетел наружу.
http://bllate.org/book/31499/3843434
Готово:
