Ся Яо тут же онемела. На миг ей показалось, что люди древности чересчур открыты: двое, которые, возможно, никогда прежде не встречались, при первой же встрече обязаны жить в одной комнате! Ужас просто. Она тряхнула головой, чтобы избавиться от всякой чепухи, крутившейся в мыслях, и с искренним видом посмотрела на супругу канцлера:
— Мама, дело в том, что я всё ещё не до конца оправилась… Кхе-кхе-кхе-кхе!
Госпожа канцлера не удержалась и рассмеялась, милостиво отпустив её:
— Ладно, тебе, юной девице, и впрямь не пристало проявлять такую настойчивость. Через некоторое время сама схожу к наложнице Шу.
Неужели такие вопросы обсуждаются всем вместе? Ся Яо в отчаянии натянула одеяло себе на лицо. Лишь бы это не касалось её! Ваше высочество, удачи вам — такого взрослого человека всё ещё допрашивает приёмная мать, когда же он со своей супругой исполнит супружеский долг. Картина слишком живописная, даже думать страшно.
Видимо, из-за разговора перед сном Ся Яо спала беспокойно. Ей снился только Его Высочество: то, как они впервые отправились во дворец; то, как он вручил ей документы на поместье; то, как он стоял в лунном свете, опершись на трость, которую она сделала, словно бессмертный из сказаний. Ся Яо резко проснулась, прежде чем успела сделать во сне что-то ещё более непристойное с Шэнь Шианем. Некоторое время она сидела ошеломлённая, потом перевернулась и закрыла лицо руками. Беда! Неужели она и вправду позарились на тело Его Высочества?
Раньше эта мысль ей и в голову не приходила, и потому общаться с Шэнь Шианем было легко и непринуждённо. Но стоило зародиться подобным идеям — и всё вокруг стало казаться странным.
Раньше они брались за руки совершенно естественно. Ся Яо взглянула на руку Шэнь Шианя, аккуратно лежавшую у него на коленях. Впрочем, в тот раз, при первом посещении дворца, он взял её за руку лишь потому, что боялся, как бы она не занервничала. Потом она лишь поддерживала его за локоть, пока он ходил. А теперь, когда у него появилась трость, даже в этом нет нужды — поводов для близости стало ещё меньше.
Шэнь Шиань, как ни остр был его слух, не мог прочесть её мысли. Поэтому, когда они оставались наедине, Ся Яо никогда не скрывала своего взгляда. И лишь осознав, что уже несколько минут пристально смотрит на его губы, она в ужасе отпрянула.
Ся Яо шлёпнула себя ладонью по лбу, вышибая из головы только что возникшую мысль: «Похоже, они очень мягкие».
Шэнь Шиань вздрогнул от неожиданности:
— Ваша светлость? Что случилось?
— Ничего, ничего, — поспешно замахала она руками. — Кстати, мама сказала, что скоро у неё могут возникнуть дела, и, возможно, она приедет погостить пару дней.
Шэнь Шиань кивнул:
— Ваша светлость распоряжайтесь по своему усмотрению.
Вот за это Ся Яо его особенно любила: он никогда не задавал лишних вопросов, полностью доверяя ей и даря ощущение полного покоя.
Подожди-ка… Разве она что-то сказала о любви к Шэнь Шианю?
Ах! Всё из-за мамы! Зачем она заговорила о совместном проживании? Теперь в голове совсем не осталось места для чего-то серьёзного.
Ся Яо мучилась всю дорогу. Когда карета остановилась у ворот двора, она, не дожидаясь, пока Шэнь Шиань подойдёт помочь, сама выпрыгнула наружу и протянула руку Ваньюэ, чтобы та помогла ей сойти.
— Ваше высочество, сегодня на ужин будем есть шэнцзяньбао! Сейчас пойду готовить! — бросила она через плечо и стремглав скрылась в своём дворе.
Шэнь Шиань медленно последовал за ней, но почему-то почувствовал, будто его избегают.
Конечно, опять этот старик Ся наговорил обо мне гадостей! — с досадой подумал Шэнь Шиань. — Знал я, что у этого старикашки злой умысел: ему невмоготу видеть, как мне хорошо живётся!
Ся Яо и не подозревала, что её отец в очередной раз стал козлом отпущения. Она сразу направилась на кухню проверить ингредиенты, приготовленные поварихами.
Шэнцзяньбао и гуантанбао были её любимыми мучными изделиями в прошлой жизни. Правда, гуантанбао лучше всего подходили для завтрака, а шэнцзяньбао можно было есть в любое время дня.
Существовало несколько способов приготовления шэнцзяньбао. Иногда тесто слегка подкисали, чтобы оно получалось более пышным. Но Ся Яо предпочитала полуферментированное тесто — его жарили на сковороде до того, как оно успевало полностью подняться. Тонкое тесто обволакивало сочную мясную начинку с бульоном внутри. Тонкое тесто, щедрая начинка — и впридачу миска куриного супа с рисовой лапшой: для неё это был самый совершенный ужин.
— Ваша светлость, мясной студень и фарш уже нарезаны, — доложила повариха Цзинь, заметив её вход. — Посмотрите, пожалуйста, подходит ли тесто?
Ся Яо вымыла руки и надавила на комок теста:
— Подходит. Ещё немного вымесите, чтобы вышел воздух, и можно раскатывать лепёшки.
Затем она подошла к фаршу и понюхала:
— Добавили воду с луком и имбирём? Всё ещё чувствуется запах сырого мяса. Налейте побольше, добавьте студень и ещё одну ложку соли.
Её вкус всегда был безошибочен, поэтому поварихи немедленно принялись выполнять указания.
К счастью, поварихи умели лепить пирожки. Когда начинка была готова, Ся Яо взяла одну лепёшку и показала пример:
— Вот так. Края нужно плотно защипать, иначе весь сок вытечет. Затем переверните пирожок и выкладывайте на сковороду. Можно располагать их вплотную, но быстро — пока тесто не начало подниматься.
Дно сковороды заранее смазали маслом. После обжарки в неё влили полчашки воды, накрыли крышкой и тушили на пару. Ся Яо прислушалась и, услышав характерное потрескивание, когда вода почти выкипела, сняла крышку, посыпала пирожки кунжутом и снова накрыла на несколько секунд.
Когда крышка была снята в последний раз, аромат, смешанный с горячим паром, хлынул наружу, и все во дворе одновременно сглотнули слюну.
«Боже правый, всё, что готовит наша госпожа, каждый раз пахнет так соблазнительно! Хотим отказаться от жалованья и получать вместо него еду!»
Куриный бульон давно томился на огне, а рисовая лапша готовилась за считанные минуты. Ся Яо посыпала суп мелко нарубленным зелёным луком и хлопнула в ладоши:
— Готово! Подавайте!
Когда Шэнь Шиань сел за стол, он всё ещё чувствовал тревогу, размышляя, какие гадости наговорил о нём канцлер Ся. Однако за время приготовления ужина Ся Яо полностью забыла о неловкости в карете и вернулась к своему обычному живому и радушному состоянию.
— Внутри шэнцзяньбао есть бульон, — предупредила она, кладя один пирожок рядом с его тарелкой. — Будьте осторожны, лучше сначала сделать маленькое отверстие и выпить сок. Хотите уксуса? Я помогу окунуть.
Шэнь Шиань кивнул. Когда Ся Яо сообщила, что уже окунула пирожок в уксус, он осторожно взял его палочками, подул и откусил небольшой кусочек.
Ся Яо с восхищением наблюдала, как он съедает пирожок целиком. Люди красивые во всём красивы: даже еда шэнцзяньбао выглядела как картина. Если бы на его месте был её старший брат… Нет, лучше не сравнивать — люди ведь действительно несравнимы.
Убедившись, что он не обжёгся, Ся Яо спокойно взяла себе пирожок. Дно было золотисто-хрустящим, а при первом укусе на язык хлынул сладковатый мясной сок. Она быстро втянула бульон, окунула пирожок в уксус и с наслаждением откусила половину. Хрустящая корочка, сочная начинка и аромат кунжута — невозможно было наестся.
Она ела один пирожок за другим, каждый раз кладя новый в тарелку Шэнь Шианя, и запивала всё это глотком куриного супа с рисовой лапшой. Тонкая, гладкая лапша, пропитанная ароматным бульоном, скользнула в рот, даря чувство глубокого удовлетворения.
Когда ужин подходил к концу, Ся Яо подняла глаза, чтобы спросить, не хочет ли он ещё пирожков, и вдруг заметила на его губе крошечное зёрнышко кунжута. Она машинально протянула руку:
— Прилипло кунжутное зёрнышко.
Лишь почувствовав мягкость его губ под пальцем, Ся Яо осознала, что натворила. Она поспешно отдернула руку, но в душе уже мелькнула мысль: «Угадала — действительно мягкие».
Шэнь Шиань в тот же миг окаменел. Через мгновение его уши вспыхнули ярко-алым, будто готовы были капать кровью. Он опустил палочки, пробормотал, что наелся, и попытался встать, но вспомнил, что трость осталась в другой комнате — ведь его сюда провожала Ся Яо. Он растерялся и не знал, что делать.
Ся Яо моргнула: «Неужели он так легко смущается?»
Люди — существа странные. Когда происходит неловкая ситуация, а собеседник краснеет сильнее тебя, стыд исчезает, и хочется подразнить его ещё.
Ся Яо спокойно встала и подошла к Шэнь Шианю:
— Ваше высочество наелось? Может, прогуляемся?
— Сегодня… сегодня не пойдём, — ответил Шэнь Шиань, стараясь сохранить невозмутимость, хотя уши выдавали его с головой. — Я пойду в свои покои.
— Тогда я провожу вас, — сказала Ся Яо, беря его под руку. — Вы же трость не взяли.
Фэйсин уже привык, что после ужина они обычно гуляют, и сейчас тоже сидел за едой. Шэнь Шианю ничего не оставалось, кроме как позволить Ся Яо отвести себя во двор. По пути он досадливо думал: зачем же он забыл трость?
Наконец они добрались до двери его комнаты. Жар от тела рядом стоящей девушки чуть не заставил Ся Яо вспотеть. Она решила больше не дразнить его и, проводив до двери, сказала:
— Тогда я пойду?
Шэнь Шиань кивнул. Перед её глазами он спокойно закрыл дверь, но едва за ней оказался — тут же прислонился к ней и, закрыв лицо руками, в отчаянии прошептал: «Как же стыдно! Всё старался сохранить перед ней достойный образ, а в итоге даже кунжут на губу налип… Теперь она точно думает, что я не только слепой, но и глупый».
Ся Яо, услышав шорох за дверью, прикусила губу, сдерживая смех. Его Высочество оказался чересчур мил.
Через несколько дней Ся Яо получила послание от матери: даосский монах согласился принять её. Современные даосы могли позволить себе немного фруктового или рисового вина, поэтому Ся Яо приготовила персиковый ликёр и персиковые пирожные и отправилась в даосский храм.
Она ожидала увидеть монаха, похожего на Тайбай Цзиньсиня из «Путешествия на Запад» — с длинной белой бородой. Но, к её удивлению, перед ней оказалась женщина лет сорока.
Монах улыбнулась и пригласила её сесть:
— Ваша светлость, кажется, удивлена?
— Чуть-чуть, — честно призналась Ся Яо. — Но, подумав, поняла: даосы ведь бывают и мужчины, и женщины, так что это не так уж странно.
Монах явно осталась довольна ответом и спросила:
— Ваша светлость принесла мне что-то?
Ся Яо открыла коробку для еды и выложила персиковые пирожные:
— Я приготовила персиковые пирожные и настояла персиковый ликёр. Попробуйте, пожалуйста.
— Его Высочеству повезло, — сказала монах, откусив пирожное. — Вкусно.
Она сама перевела разговор на нужную тему, и Ся Яо естественно подхватила:
— Не знаю, говорила ли вам мама, но я пришла, чтобы спросить о том, что вы сказали ранее: наш брак принесёт пользу нам обоим.
Монах положила пирожное:
— Да, я это говорила. Теперь, судя по всему, здоровье Вашей светлости значительно улучшилось?
— Да, это так, — с грустью ответила Ся Яо. — Но у Его Высочества, похоже, никакого прогресса нет.
Монах внимательно посмотрела на неё:
— Ваша светлость чувствует вину?
Ся Яо удивилась:
— Откуда вы знаете?
— Я встречала много людей, — сказала монах, отхлёбнув персикового ликёра. — Одни творят зло, но считают это своим правом. А такие, как Вы, хоть и не виноваты, всё равно берут всю ответственность на себя.
— Я понимаю, что это не моя вина, — смутилась Ся Яо. — Просто подумала: если приду сама, может, вы увидите что-то новое. Всё же это хоть какая-то надежда.
Монах покачала головой:
— Боюсь, разочарую Вас. Из десяти частей небесной тайны я могу постичь не больше одной. Если бы не Ваша матушка пришла благодарить за исполнение желания, я бы даже не узнала, что Ваше здоровье восстановилось, не говоря уже о большем.
— Но Его Высочество обязательно выздоровеет, правда? Просто нужно время, — с надеждой посмотрела Ся Яо. — Ведь даже одна часть говорит о пользе для нас обоих.
— Простите, но я не могу дать вам такой гарантии, — с сожалением ответила монах. — Небесная тайна говорит лишь о пользе, но эта польза не обязательно связана с физическим исцелением. Возможно, речь идёт о чём-то ином.
— О чём же? — растерялась Ся Яо. — Для Его Высочества главная проблема — это слепота?
— Ошибаетесь, — монах указала пальцем на её сердце. — Главная проблема Его Высочества не здесь, а здесь.
Ся Яо опустила взгляд на палец, направленный ей в грудь:
— Сердце? Психологическая травма?
Монах убрала руку:
— Его Высочество — человек умный. Но чем умнее человек, тем труднее ему преодолеть барьеры, созданные собственным разумом, потому что…
— Потому что никто не может угнаться за ним, — подхватила Ся Яо, вспомнив ту слезу, которую Шэнь Шиань вытер, не дав ей упасть, и как мгновенно он взял себя в руки. — Никто не может разглядеть его маску.
— Но вы можете, — сказала монах. — Вы — одного с ним типа, хотя и не так умны.
Ся Яо: «Последнюю фразу можно было и не произносить?»
http://bllate.org/book/9994/902631
Готово:
