Однако это длилось всего мгновение. В следующую секунду обе женщины снова, не в силах совладать с собой, принялись осыпать друг друга оскорблениями и таскать за волосы, из-за чего Шао Чэнчжи, вновь оказавшийся между ними, получил несколько царапин и ударов ногами.
Шао Чэнчжи тут же решил больше не вмешиваться. Уже собираясь оттолкнуть обеих и просто уйти, он вдруг заметил вдалеке человека.
Сердце его радостно забилось, и он закричал:
— Товарищ! Помогите!
Но этот зов не только не привлёк прохожего, но и заставил того развернуться и поспешно удалиться. А когда Шао Чэнчжи ещё громче крикнул: «Товарищ, не уходите! Придите, помогите разнять их!» — шаги того перешли в бег…
Шао Чэнчжи: …
Ли Муянь пробежала совсем немного, оглянулась, убедилась, что за ней никто не гонится, и лишь тогда, оказавшись в безопасности, опустила шарф, прикрывавший половину лица, и стала тяжело дышать, мысленно ворча:
«Только глупец полезет разнимать двух женщин, дерущихся из-за одного мужчины. Разве я сошла с ума?»
Хотя… Что на этот раз случилось с Хэ Нинфан? Ведь последние дни она вела себя вполне спокойно.
Почему же сегодня она снова подралась с Су Цяомэй?
И что ещё интереснее — не столько сама драка, сколько то, как Шао Чэнчжи отреагировал на настойчивые вопросы Хэ Нинфан: «Нравлюсь ли я тебе?» Ли Муянь видела, как он едва заметно кивнул, но при этом сказал такое… мерзкое.
Да, именно мерзкое.
Если бы он просто ответил «нет», всё было бы ясно. Зачем кивать, а потом говорить, что «симпатия — это ещё не основание для отношений»? Хотя его и перебили, прежде чем он успел договорить, Ли Муянь уже поставила на него ярлык: «мерзавец».
Автор примечает:
Попробую написать десять тысяч иероглифов за день, посмотрим, получится ли…
Без черновиков очень тяжело (*/ω＼*)
—
Давно не рекламировала свои книги, так что без стеснения представлю одну:
«Золотая нога шестидесятых» — Цзинь Мэй чудесным образом переносится во времена Дацзинь и становится «золотой ногой», которую все стремятся заполучить, начав тем самым свою ослепительную (и пугающую) жизнь!
Есть также несколько книг в предзаказе — можете зайти на страницу автора и добавить их в избранное (￣▽￣)
☆ Глава 039 ☆
Конечно, одно дело — читать об этом в книге, и совсем другое — наблюдать вживую.
Герой такой мерзавец… Автор знает об этом?
Неважно, знает или нет — Ли Муянь, насмотревшись этой драки и благополучно сбежав, не будучи узнанной Шао Чэнчжи, в прекрасном настроении вернулась в пункт знайков, напевая себе под нос и почти подпрыгивая от радости.
Вовсе не из злорадства — просто чем глубже они запутаются в своих отношениях, тем меньше будут вспоминать о ней, «жертвенной фигуре». А значит, она сможет спокойно отойти на второй план и жить без тревог.
Вернувшись, Ли Муянь принялась готовить мясной соус по рецепту.
Рецепт был прост до смешного: всё нужно было просто мелко нарубить. Разогрев сковороду, она обжарила пряности до аромата, затем добавила овощи и слегка обжарила их, после чего — фарш и приправы.
Когда соус загустел и стал блестеть, дело было сделано!
Кулинарные способности Ли Муянь оставляли желать лучшего, но даже самые плохие повара со временем чему-то учатся. За последние один-два месяца, готовя себе трижды в день, она хоть немного поднаторела. Поэтому, несмотря на то что соус выглядел как чёрная глыба, похожая на… ну, сами понимаете, на что, — на вкус он оказался действительно отличным.
Ли Муянь причмокнула, подумав, что неплохо бы сделать побольше и приберечь на будущее: когда не захочется готовить, можно будет просто смешать с рисом — и сытно, и вкусно.
Закончив с соусом, она дождалась, пока тот остынет, и переложила в банку, убрав в кладовку. Сегодня она так много бегала, что сил не осталось — ужинать решила остатками вчерашнего, а потом сразу отправилась спать.
Лёжа в постели, Ли Муянь услышала, как Чэнь Цзяцзя вернулась с уборной.
Та собиралась запереть дверь комнаты.
— Хэ Нинфан ещё не вернулась, — сказала Ли Муянь.
Напоминание было не из доброжелательности, а из практичности: если дверь запрут, Хэ Нинфан обязательно постучит, и тогда всех разбудят. А Ли Муянь совершенно не хотелось вставать из тёплой постели в такую стужу, чтобы открывать дверь.
— Уже такой поздний час, а она всё ещё не пришла? — удивилась Чэнь Цзяцзя, но всё же лишь плотно прикрыла дверь и быстро залезла под одеяло, издав довольный вздох:
— Ааа… Как тепло! На улице просто ледяной холод!
— И это ты называешь холодом? Подожди, каково будет на севере.
— Ха-ха, я южанка, на север не поеду! Ладно, гасим свет, девчонки! — сказала Чэнь Цзяцзя и потушила керосиновую лампу.
Через некоторое время обычно молчаливая Ху Вэй неожиданно произнесла:
— Говорят, товарищ Шао тоже ещё не вернулся.
— В таком позднем часу?! — воскликнула Дин Сяолань, явно учуяв запах сплетен. — Хэ Нинфан и товарищ Шао ушли вместе?
— Я слышала от Дай Мина, что…
Ли Муянь поняла, что сейчас начнётся долгий разговор, и поспешила вмешаться:
— Сяолань, завтра же едем в город за вещами для дома. Не пора ли спать?
— Конечно, но мне так интересно! А тебе не любопытно, Муянь?
— Нисколько… — ответила Ли Муянь, ведь она уже видела всё своими глазами. Но, услышав, что сплетни продолжаются, покорно достала беруши и надела их.
Ах, эти беруши… Как раз кстати!
Ночью она спала крепко, даже не заметив, как Хэ Нинфан вернулась.
На следующее утро Ли Муянь машинально посмотрела, вернулась ли Хэ Нинфан.
И чуть не расхохоталась.
Лицо Хэ Нинфан, которое ей с таким трудом удалось отбелить за зиму, теперь напоминало морду испачканной кошки: царапины от ногтей, синяки и красные пятна… Ццц, похоже, дрались именно по лицу! Выглядело больно!
— Сяолань, вставай, едем в город, поторопись! — толкнула Ли Муянь Дин Сяолань.
Та, видимо, допоздна болтала, потому что Ли Муянь пришлось толкнуть её трижды, прежде чем та проснулась.
Дин Сяолань сначала выглядела растерянной, будто её душа ещё не вернулась в тело. Только услышав, что им пора в город, она медленно кивнула и потянулась за курткой, лежавшей рядом с подушкой.
Повернувшись, она вдруг увидела лицо, распухшее до неузнаваемости, и замерла. Моргнув пару раз и убедившись, что это не галлюцинация, громко расхохоталась:
— Кто это?! Похоже на свинью! Ха-ха-ха!
Её смех, похожий на демонический вой, разбудил всех остальных.
Хотя девушки были недовольны, они последовали за взглядом Дин Сяолань и, увидев Хэ Нинфан, тоже рассмеялись.
Хэ Нинфан вчера выложилась полностью в драке с Су Цяомэй, была совершенно измотана и, вернувшись, даже не стала мыться — просто переоделась и упала на кровать. Поэтому даже такой хохот не смог её разбудить.
Благодаря этому инциденту настроение у всех девушек-знайков утром было превосходным.
Особенно у Дин Сяолань. По дороге в город на попутной машине Су Айго она была возбуждена, как птичка, и без умолку болтала с Сюй Дапином, пересказывая ему сплетни, которые услышала от Ху Вэй ночью.
Ли Муянь молча слушала — ей-то уже всё было известно.
Но когда Дин Сяолань рассказывала, к их разговору неожиданно присоединился незнакомый крестьянин:
— Вы про того, кто подрался с Су Цяомэй?
Этот вопрос мгновенно оживил всю компанию.
Однако все старались говорить тише, опасаясь, что водитель Су Айго услышит, как они обсуждают его сестру, — было бы неловко. Поэтому беседа продолжалась вполголоса.
Так вот, почти сорок минут пути Ли Муянь провела, слушая всевозможные версии одной и той же истории, но все они сводились к одному: две женщины дерутся из-за одного мужчины.
Добравшись до города, они узнали, что Су Айго, кроме дел, должен закупить новогодние продукты, поэтому время встречи назначил позже, чем в прошлый раз.
Трое никогда раньше здесь не бывали и не знали дороги, поэтому пошли за той самой женщиной, с которой Дин Сяолань так оживлённо болтала в машине.
В праздничные дни рынок предлагал больше товаров и в большем количестве, чем обычно. Те, кто приходил пораньше, могли купить всё необходимое.
Правда, при условии наличия талонов.
Хотя у Ли Муянь и были воспоминания прежней хозяйки тела, они оставались лишь воспоминаниями. Прожив несколько месяцев в деревне и наблюдая, как люди изо дня в день трудятся в нищете и голоде, она решила, что вся страна живёт примерно так. Но, оказавшись на рынке, она была поражена: длинные очереди перед каждым прилавком, толпы людей, счастливые лица, нагруженные сумками и корзинками…
Это сильно отличалось от её представлений.
Жизнерадостная, шумная атмосфера рынка, где семьи собирались вместе, распределяли покупки и отправляли друг друга в разные очереди, создавала картину настоящего праздника — не уступающую по оживлённости даже современным базарам. Это зрелище показало, насколько сильно люди стремятся к хорошей жизни, несмотря на трудности.
Даже в эпоху дефицита и бедности Новый год встречали с особым размахом.
Ли Муянь быстро заразилась этим праздничным настроением, и её улыбка перестала быть вежливой и сдержанной — теперь в ней сияла вся молодость и энергия её двадцати с лишним лет.
Таких, как она, было немало, но Дин Сяолань превзошла всех: она вела себя, будто выпила энергетик, то и дело таская Ли Муянь то к одному прилавку, то к другому, так что Сюй Дапин, шедший сзади, совсем сбился с толку.
— Эх, куда вы вообще идёте? Я уже… — Он чувствовал себя потерянным среди этого муравейника людей и боялся потерять их из виду.
На рынке продавали всё необходимое для праздника, и хотя трое хотели купить подарки домой, вид длинных очередей вызывал внутреннее сопротивление.
Поэтому Ли Муянь остановила Дин Сяолань:
— Сяолань, здесь везде одно и то же. Пойдём лучше куда-нибудь ещё. Времени ещё полно, да и надо решить, где обедать.
— Отлично! — Сюй Дапин с облегчением согласился уйти из этого людского моря.
Дин Сяолань на мгновение задумалась, потом кивнула:
— Куда пойдём? Мы же не знаем дороги.
— Хотела заглянуть в универмаг. Пойдёте?
В универмаге, кроме свежего мяса и рыбы, можно было найти почти всё необходимое для новогодних покупок, так что это было разумное решение.
Спросив дорогу у нескольких прохожих, трое направились к универмагу.
Однако у всех троих оказался ужасный ориентир — дважды они сбивались с пути и дважды спрашивали дорогу. В третий раз, заблудившись, они оказались в переулке, где, несмотря на то что это не был рынок, толпилось немало людей… и многие несли корзины с товарами!
Ли Муянь знала, что в это время существуют так называемые «чёрные рынки», но никогда не видела их и не знала, где они находятся.
Теперь, увидев людей в поношенной деревенской одежде с заплатками, загорелых и грязных, с платками или шапками, скрывающими лица, она вдруг поняла: они случайно наткнулись на такой рынок.
Несколько торговцев с корзинами оценивающе посмотрели на них, но одна девушка быстро подошла и тихо спросила:
— Яйца нужны?
Дин Сяолань, очевидно, впервые сталкивалась с таким, удивлённо уставилась на хрупкую девочку.
Та, не заметив недоумения в её глазах, подумала, что Дин Сяолань хочет осмотреть товар, и приподняла уголок корзины, чтобы все трое могли увидеть крупные домашние яйца.
— Мои куры кормятся червями, поэтому яйца у меня крупные и красивые. Продаю недорого — по десять копеек за штуку, — пояснила девочка.
Яйца в корзине действительно были тщательно вымыты, без единого пятнышка помёта, и выглядели так, как она и говорила. Однако домашние яйца по своей природе небольшие, и те, что лежали в корзине, не были исключением. Тем не менее девочка утверждала, что они крупные, что сразу вызвало подозрение: она явно пыталась обмануть этих городских «барашков».
К тому же обычное яйцо в кооперативе стоило всего шесть копеек, а она просила целых десять. Даже за домашние яйца такая цена была завышенной… Всё это наводило на мысль, что девочка просто решила нажиться на них.
Ли Муянь мысленно покачала головой, а Сюй Дапин, заметив, что Дин Сяолань колеблется, быстро сказал:
— В кооперативе яйцо стоит шесть копеек! Ты хочешь нас ограбить? Неудивительно, что у тебя никто не покупает.
http://bllate.org/book/9758/883503
Готово:
