Шэнь Цзи: Ты ещё споришь? Разве мне не важна репутация, если при жене случится приступ?
Шэнь Цзи: Нет. Репутация — ничто.
Руань Мяньшу разбудил приглушённый кашель. Сон мгновенно улетучился. Вчерашняя тревога, глубоко спрятанная в сердце, достигла предела, едва она увидела лицо Шэнь Цзи — бескровное, словно выточенное из мрамора.
Он болен.
— Шэнь Цзи, что с тобой?
Она мягко похлопала его по щеке, но он не отреагировал. Брови были плотно сведены, будто он боролся с внутренним зверем, терпя муки, о которых она даже не догадывалась.
В глазах Руань Мяньшу застыла тревога, почти страх. Её вернули к действительности новые лёгкие приступы кашля. Шэнь Цзи явно сдерживал что-то изо всех сил: губы плотно сжаты, шея налилась краснотой от напряжения.
— Шэнь Цзи, очнись.
Она звала его снова и снова, голос дрожал. Это раздражало Шэнь Цзи. Он попытался что-то сказать, но вместо слов изо рта хлынула кровь — обильная, тёплая, алые пятна расцвели на белоснежном нижнем платье.
Руань Мяньшу замерла, глядя на этот кровавый цветок. Ледяной холод прошёл от кончиков пальцев до макушки, зубы стучали. Её руки, касавшиеся горячего лица Шэнь Цзи, дрожали. Она изо всех сил пыталась вернуть себе голос:
— Я сейчас позову лекаря. Подожди меня…
Но Шэнь Цзи, словно задетый чем-то в глубине сознания, внезапно открыл глаза. Его взгляд был острым, как клинок, полным бури и ледяного холода. Хриплым голосом он приказал:
— Не надо. Уходи.
Если умру сейчас — так тому и быть. Освобождение.
Он снова стал тем отстранённым и холодным Шэнь Цзи. Вчерашняя нежность оказалась мимолётной, как цветок ночного жасмина. Он весь покрылся шипами. Руань Мяньшу на миг растерялась, но потом убрала руку, переступила через него, надела вышитые туфли и молча направилась к двери.
Шэнь Цзи лежал во тьме. Боль лишила его зрения и слуха. Наугад схватив её за запястье, он зло прошипел:
— Посмей позвать лекаря — проваливай отсюда.
Произнеся это, он вдруг почувствовал, как в груди что-то больно сжалось — тупая, ноющая боль. Сквозняк принёс с собой далёкий, будто из другого мира, голос:
— Шэнь Цзи, разве твоё тело принадлежит только тебе?
— Сегодня я скажу тебе: нет. По крайней мере, для меня — ты муж Руань Мяньшу, и ты должен жить.
— Потому что ночи в Саду Возвращения очень холодны, а ей одной страшно.
Силы покинули Шэнь Цзи. Он представил себе одинокую фигуру, скорчившуюся в углу у стены, обнимающую себя, как испуганный ребёнок.
Одной этой мысли было достаточно, чтобы дыхание перехватило от боли.
— Я знаю, ты никому здесь не доверяешь. И я тоже не доверяю. Поэтому сегодняшний лекарь тебе не опасен.
Руань Мяньшу встала прямо в потоке сквозняка и, запрокинув голову, проглотила подступившие слёзы. Хрупкое тело вдруг наполнилось невероятной силой. Они ещё молоды, но однажды состарятся вместе.
Она ещё не сдалась. Её чувства ещё не угасли. Она хочет идти по жизни рядом с ним, пока волосы не поседеют.
Она не желает, чтобы в старости Шэнь Цзи уже ушёл или собирался уйти. Она хочет, чтобы он был с ней до конца времён. Его тело — не только его.
Пусть даже он будет злиться на неё — лекарь обязательно придёт.
Руань Мяньшу осторожно закрыла дверь. За ширмой Шэнь Цзи, будто лишившись всех сил, тихо лёг. Долго кашлял, потом вздохнул, накинул верхнюю одежду и прислонился к стене, делая вид, что дремлет.
Прошло неизвестно сколько времени. Дверь открылась, в комнате раздались шаги. Знакомый аромат смешался с чужим запахом. Шэнь Цзи нахмурился. К нему подошёл человек, пропитанный влагой.
— Шэнь Цзи, почему ты сидишь один?
В её голосе звучала безмерная тревога. Ему так хотелось просто утонуть в этом тепле.
Но ведь рядом кто-то другой.
У Шэнь Цзи оказалась простуда. Что до крови, которую он вырвал, — лекарь не знал причин и, оставив несколько рецептов, поспешно ушёл, будто боялся остаться хоть на миг дольше.
Руань Мяньшу хотела что-то сказать, но всё молчала — пока новый приступ кашля не прервал тишину.
— Я пойду сварю лекарство. Подожди.
Она вновь выбежала, торопясь. Шэнь Цзи убрал руку, которую уже протянул вслед, презрительно сорвал верхнюю одежду и вытер уголок рта от кровавой горечи.
— Ничего не понимаешь, — холодно бросил он.
Сбросив одежду, лёг, но, видимо, недовольный, повернулся на бок лицом к двери и закрыл глаза.
Для него это была лишь капля в море — всего лишь немного крови.
Шэнь Цзи вообще не воспринимал свои раны и болезни всерьёз. Он играл с Руань Мяньшу в кошки-мышки, и не раз доводил её до слёз из-за лекарства. Тогда он спокойно вытирал её слёзы:
— Чего плачешь? Я же не умер.
Он всё равно защитит её от холода ночей в Саду Возвращения. Её слёзы — раздражают.
Нахмуренные брови давили на потускневшие глаза, будто гора.
Но после этого он всё же стал пить лекарство.
Прошло несколько дней. Болезнь Шэнь Цзи то утихала, то возвращалась, но наконец наметились признаки выздоровления. В эту ночь Руань Мяньшу наконец не выдержала и уснула рядом с ним.
Осень переходила в зиму. На ночном небе редкие звёзды мерцали в порывистом ветру. Стая волков, следующих за Шэнь Цзи, уже несколько ночей караулила у горы позади дома. Руань Мяньшу привыкла к их завываниям.
Но в эту ночь вой звучал особенно жутко, будто предупреждая о чём-то. Гулкий удар колотушки ночного сторожа на берегу реки Янчжоу мелькнул и затих за стенами усадьбы Шэнь.
Голову Шэнь Цзи пронзила острая боль. В ушах зазвенело, знакомое ощущение нарастало. Он открыл глаза — и действительно услышал волчий вой.
— Уже так скоро?
Шэнь Цзи усмехнулся и попытался встать, но с его тела скатился тёплый грелочный мешочек. Он прислушался, определил направление и нащупал что-то мягкое. Дыхание на миг замерло.
Боль в голове была острой и ясной. Сжав зубы, он терпел, капли пота стекали по щекам при мерцающем свете свечи. Его пальцы коснулись лица, которое он тысячи раз рисовал в воображении — брови, глаза, нос…
Она спала рядом с ним, держа за уголок одежды, тихо и верно охраняя его во тьме.
Ночь была ледяной. Шэнь Цзи стиснул зубы, пережидая новую волну боли. Он был на грани, готовый зарычать, но каждый раз сдерживался.
— Зачем тебе так за меня? Ты вообще знаешь, кто я такой?
Он взял её руку, с трудом нашёл правильное положение и аккуратно уложил на постель. Перед следующей волной боли засунул ей грелку в руки, укрыл одеялом и только тогда встал.
Из-за болезни его насильно перевели обратно в главные покои. Но теперь эти покои больше не были убежищем во время приступов. Шэнь Цзи спешил уйти. Едва его ноги коснулись холодного пола, перед глазами всё потемнело, и он провалился в бездонную тьму.
…
Он снова оказался в мире тьмы. Головная боль заставляла его свернуться калачиком. Из носа и рта хлынула кровь — это был момент, когда он был ближе всего к смерти.
Его бросили родители, оставили в пустыне. Он не плакал и не ненавидел. Он просто не понимал… Почему, если он готов простить всех, его всё равно не оставляют в покое?
Неужели он и вправду лишился всякой совести?
От острой боли зрение расплылось. Волчица жалобно выла, словно моля. Потом снег начал покрывать его тело, и вскоре началась настоящая метель.
Он не умер, но и не жил. Очнувшись, он больше не видел смены времён года. На знакомой дороге спотыкался раз за разом. Голодный — ел траву, жаждущий — пил воду. Целый год ходил в одной тонкой одежде.
Он не замёрз насмерть в ту зиму, но каждую последующую зиму чувствовал, будто его сжигает огнём. Так он скитался по миру, словно живой мертвец. Все ругали его, все презирали. Он улыбался и рвал улыбки с лиц тех, кто смеялся над ним, став тем самым Шэнь Цзи, которого все боялись.
Говорили, что Шэнь Цзи сошёл с ума. Но так ли это?
Сколько прошло времени? Впервые он испугался зимы. Испугался одного человека. Хотел бежать…
Ведь с самого начала он думал: стоит ей увидеть моё истинное лицо — и она уйдёт. Так будет лучше.
Свернувшись клубком, Шэнь Цзи больше не мог сдерживаться. Из горла вырвался жуткий, волчий вой — вопль невыносимой боли.
Дождь усилился. Это был лучший способ скрыть звуки. Крик чудовища никто не услышит. Шэнь Цзи плакал — от боли.
Он ненавидел себя в такие моменты, но всё равно прятал лицо между коленями, пряча свою уязвимость.
— У-у-у-а-а…
Руань Мяньшу замерла посреди комнаты, в ужасе глядя на съёжившуюся фигуру у стены.
Его чёрные волосы растрепались, пальцы впивались в руки так сильно, что сквозь светлую ткань проступала кровь. Жилы на руках и ногах вздулись, кровь, казалось, вот-вот прорвётся наружу.
Это… Шэнь Цзи.
Руань Мяньшу сбросила одеяло и бросилась к нему. Хотела обнять, но не знала, как.
— Шэнь Цзи…
Он на миг замер, отпрянул к краю кровати и с недоверием поднял глаза. На прекрасном лице — следы слёз. У неё перехватило дыхание.
Руань Мяньшу вдруг зарыдала. Такой Шэнь Цзи… ему, наверное, очень больно!
— Что с тобой? Скажи мне! Где болит?
Она гладила его лицо, всё спрашивая. Но Шэнь Цзи молчал. Их носы почти соприкасались. Сквозь слёзы она заметила, как дрогнули его ресницы. Она не видела, как его руки, готовые сорваться в атаку, вдруг ослабли.
В прошлый раз он разорвал лицо здоровому мужчине, который забрасывал его камнями. Люди говорили, что тому осталась лишь кровавая маска без мяса.
Это был не единственный случай. Поэтому его и боялись. Иногда он кусал сам себя, иногда позволял белому или чёрному волку укусить его.
Всегда — до крови.
Руань Мяньшу обхватила его шею, беспомощно шепча:
— Шэнь Цзи, не плачь, пожалуйста. Мне страшно. Скажи, что с тобой? Как я могу помочь?
Она была в тонком нижнем платье. В её объятиях он чувствовал сладкий аромат и мягкость. Её голова покоилась у него на шее, и тёплые капли стекали по коже. Выражение Шэнь Цзи изменилось. Он нахмурился и стиснул зубы.
Она плакала.
Впервые её слёзы текли по его телу…
Во всех воспоминаниях она всегда говорила с улыбкой. Даже когда он злил её до предела, она лишь молча злилась. Он слышал её сдерживаемые всхлипы, но никогда — таких слёз, горячих и обжигающих, текущих по его телу сквозь тьму.
Шэнь Цзи ясно осознавал: эти слёзы, этот плач — ему не нравятся.
Медленно он дотронулся до её плеч и отстранил. Неловко, но решительно вытер ей слёзы:
— Хватит реветь. Шумишь.
Руань Мяньшу посмотрела на его руку, вытирающую пот со лба, и стало ещё обиднее. Ведь она плакала из-за него.
Голова Шэнь Цзи раскалывалась, пот стекал по шее в грудь. Он всё же, терпя боль, провёл пальцем по её щеке. Слёзы скользнули по его пальцу. Руань Мяньшу почувствовала щекотку и удивлённо уставилась на него.
Под её взглядом Шэнь Цзи поднёс палец ко рту и лизнул. Солёный.
— Ты что делаешь?
Руань Мяньшу в ужасе схватила его палец:
— Как можно! Грязно же!
Шэнь Цзи вырвал палец:
— Ага.
Потом рукавом вытер ей лицо и сказал:
— Я же слепой. Даже если ты будешь плакать из-за меня, я всё равно не увижу. Зачем тогда?
— Шэнь Цзи, мне так тяжело, — устала она. — Нет сил думать, что ты имеешь в виду.
Она прогнала раздражение, вспомнила всё его доброе и, взяв его за руку, тихо добавила:
— Не хочу с тобой спорить. Ты ведь тоже устал?
Шэнь Цзи уже не осталось сил после этого приступа. Он знал её упрямый характер и понимал: она не отступит. Но некоторые вещи он просто не хотел ей рассказывать. Поэтому послушно позволил уложить себя в тёплую постель. Перед тем как закрыть глаза, спросил:
— Тебе нравится сандаловый аромат?
Руань Мяньшу поправляла одеяло:
— Мне больше нравятся цветочные запахи. А что?
Зачем он вдруг спрашивает?
Шэнь Цзи похлопал по месту рядом. Она легла, положив голову ему на плечо. Он на миг замер и сказал:
— За поместьем Няньюньцзян есть храм. Говорят, там самый лучший сандал. Сходи посмотри.
Руань Мяньшу обрадовалась и ухватилась за его рукав:
— Значит, ты согласен с дядей — поедешь лечиться?
Шэнь Цзи выдернул рукав и холодно ответил:
— Боюсь, ты заплачешь до смерти и не дашь мне спать. Раз поместье Няньюньцзян тебя успокаивает — поедем.
http://bllate.org/book/9756/883359
Готово:
