Погода стояла прохладная и пасмурная, поэтому Мин Юэ не велела горничной накрывать завтрак в столовой на первом этаже, а выбрала террасу на втором. Когда трое поднялись наверх, она как раз вставляла в стеклянную вазу охапку алых роз, только что сорванных в саду.
Увидев Е Йи, Мин Юэ поставила вазу в центр стола и спросила:
— Почему ты вчера не пришла ужинать?
Е Йи ещё не успела ответить, как Лян Янь опередил её:
— Узнала, что готовишь ты, и решила не мучиться твоими блюдами.
Лян Цзяньтинь и Е Йи одновременно бросили на него сердитые взгляды. Е Йи пояснила:
— Вчера я переезжала в другой кампус, весь день распаковывала вещи — сил не осталось. Вернувшись, сразу заснула.
— Разве переезд не в следующем семестре? Почему не сказала мне? Я бы прислала водителя помочь.
Заметив, как Лян Янь берёт чашку с молочным чаем, Мин Юэ обиженно воскликнула:
— Это я сама варила! Раз тебе так не нравится моя стряпня, не пей!
Лян Янь сделал глоток и отставил чашку:
— Неудивительно, что сегодня он такой слабый и приторно-сладкий.
Мин Юэ потянулась и ущипнула его за ухо, затем повернулась к Лян Цзяньтиню с жалобой:
— Твой сын хочет меня довести до инфаркта!
Мин Юэ вышла замуж и родила ребёнка очень рано; ей только что исполнилось сорок пять. Она родилась в хорошей семье и удачно вышла замуж: сразу после окончания университета, вернувшись из-за границы, стала женой Лян Цзяньтиня и домохозяйкой. Ей не пришлось сталкиваться со сложностями реальной жизни — повсюду её окружали лесть и улыбки. Годы добавили ей лишь зрелую, мягкую и сияющую красоту, но ни капли бытовой грубости. Поэтому даже в этом возрасте она позволяла себе время от времени капризничать перед мужем.
На лице Лян Цзяньтиня появилась редкая улыбка. Под столом он пнул сына ногой, но вслух сказал спокойно:
— Сама виновата. Кто же ещё тебя так избаловал?
Поскольку это была правда, Мин Юэ не нашлась, что возразить, и вместо этого обратилась к Е Йи:
— Твой дядя Лян за всю жизнь не сказал мне ни одного приятного слова. Теперь я жалею! Надо было выходить замуж за того, кто умеет говорить комплименты — морщинки появились бы лет на десять позже.
Е Йи улыбнулась и сделала глоток того самого молочного чая, который Лян Янь презрительно отверг:
— Вы добавили розовый сироп, да? Очень вкусно.
— Вот именно! Девочки — настоящие ангелы, а сыновья рождаются только для того, чтобы мучить матерей!
Во всей её цветущей, безмятежной жизни лишь два раза поднималась настоящая буря — и оба раза были связаны с Лян Янем: первый — когда во время родов началось сильное кровотечение, второй — когда у Лян Яня диагностировали врождённый порок сердца. Она всегда мечтала о дочери, но родители, муж и сам сын единодушно выступили против: боялись, что повторная беременность может стоить ей жизни. Будучи перфекционисткой, она категорически отвергала суррогатное материнство — её ребёнок должен был быть рождён ею самой. Так мечта о прекрасной дочери навсегда осталась неосуществимой.
Е Йи пила розовый чай и слушала, как отец и сын обсуждают дела компании. На самом деле, кроме внешнего сходства черт лица и телосложения, характеры у них тоже были похожи: оба особенно ценили женские капризы и ласковость. Именно этим Мин Юэ и держала Лян Цзяньтиня в своих руках. Даже перешагнув сорокалетний рубеж, в её взгляде и интонации всё ещё оставалась искренняя, непритворная наивность.
Иногда Е Йи тоже позволяла себе немного пококетничать с Лян Янем. Правда, поскольку это делалось с определённой целью и не входило в её обычную манеру поведения, даже ей самой эти попытки казались фальшивыми и вымученными. Но именно в такие моменты Лян Янь становился особенно сговорчивым.
Е Йи и Лян Янь уже позавтракали, но из чувства вины она всё же заставила себя съесть ещё раз. Лян Янь находил её поведение смехотворным: боясь, что она объестся, он, делая паузу в разговоре с отцом, поднял бокал с чёрным кофе и нарочито насмешливо произнёс:
— Ты что, свинья? Не можешь перестать есть?
Мин Юэ ткнула его пальцем в висок:
— Как ты можешь так говорить с девушкой? Совсем нет благородства!
Е Йи воспользовалась случаем и положила нож с вилкой:
— Я наелась.
Мин Юэ решила, что та смутилась:
— Ты ведь почти ничего не съела. Не обращай внимания на Лян Яня.
После завтрака Е Йи уже собиралась уходить, как вдруг появилась Цзян Юньсу. Вчера вечером Лян Янь просто ушёл, оставив её одну, и, заметив, что Цзян Юньсу расстроена, Мин Юэ подарила ей новую сумку лимитированной коллекции и две флакона уже снятых с производства духов. Родители Цзян специально подготовили подарки в ответ и отправили дочь лично передать их.
Мин Юэ любила шумные компании и не отпустила Е Йи, сказав, что раз уж все собрались, надо остаться на обед. Е Йи не нашлось, чем возразить, и она осталась.
Цзян Юньсу встала поздно и ещё не завтракала. Она села за стол и без малейших колебаний принялась есть уже остывшие блюда, при этом с восторгом расхваливая кулинарные таланты Мин Юэ.
Кулинарные способности Мин Юэ оставляли желать лучшего: она больше заботилась о внешнем виде блюд, чем об их вкусе и аромате. При этом она обожала, когда другие восхищались её «шедеврами». Услышав щедрые похвалы Цзян Юньсу, она тут же расплылась в довольной улыбке и предложила девочкам заглянуть в гардеробную выбрать шали, которые недавно подарила ей подруга — они, мол, идеально подходят молодым девушкам.
Характер Е Йи со времён детства стал гораздо сдержаннее, и теперь она явно уступала Цзян Юньсу в умении льстить и очаровывать старших. Для Е Йи Мин Юэ занимала особое место в сердце, поэтому, наблюдая, как та весело болтает с Цзян Юньсу, держа её под руку, она почувствовала лёгкую ревность.
Лян Янь предпочитал проводить время в тишине рядом с Е Йи и терпеть не мог болтливых, как Цзян Юньсу. Увидев из окна террасы, как та входит во двор, он сразу же поднялся и ушёл в свою комнату. Спустившись с третьего этажа, он случайно столкнулся с тремя дамами.
Цзян Юньсу радостно поздоровалась с ним, словно совершенно забыв о его вчерашней грубости. Увидев, что Лян Янь кивнул ей в ответ, она спросила:
— Сегодня вечером все собираются встречать Нин Чэ. Пойдёте с нами? Поедем вместе втроём.
Лян Янь не ответил. Он стоял на лестнице, засунув руки в карманы брюк и глядя сверху вниз на Е Йи. Заметив, как та надула губы и на лице её промелькнуло едва уловимое выражение ревности, он вдруг почувствовал себя прекрасно и коротко бросил:
— Хм.
Е Йи повернула голову и встретилась с ним взглядом. Увидев насмешливую искорку в его глазах, она поняла причину его хорошего настроения и с лёгким раздражением подумала: да, она действительно ревнует — но вовсе не из-за него.
После обеда Лян Янь повёз Е Йи и Цзян Юньсу на встречу. Заметив, что он выбрал «Ленд Ровер», Е Йи на миг задумалась, но тут же рассудила, что для дальней дороги эта машина как раз подходит.
Цзян Юньсу была очень общительной и болтала без умолку всю дорогу от второго этажа до гаража. Е Йи, привыкшая днём спать, чувствовала сонливость и не хотела разговаривать, но, помня о своём невежливом поведении накануне, старалась быть особенно терпеливой с Цзян Юньсу.
Лян Янь вывел машину из гаража. Е Йи уже собиралась открыть заднюю дверь, чтобы сесть рядом с Цзян Юньсу, как вдруг он опустил окно и, кивком подбородка указав на неё, произнёс:
— Садись спереди.
Увидев, как Цзян Юньсу, до этого радостная, вдруг растерянно замерла с обиженным видом, Е Йи почувствовала к ней жалость и всё же села на заднее сиденье.
Лян Янь взглянул в зеркало заднего вида, но не стал настаивать.
Хотя в их кругу все знали, что Е Йи приехала с Лян Янем и что он не потерпит, если кто-то обидит её, при посторонних он никогда не проявлял к ней особой теплоты. Разница между отношением к ней и к другим девушкам заключалась лишь в том, что других он вообще не удостаивал внимания, а с ней иногда обменивался парой фраз. Они не хотели раскрывать свои отношения ни перед старшими, ни перед друзьями детства из аристократических семей. За последние два года Лян Янь брал её с собой лишь на редкие ужины с университетскими товарищами.
Когда Лян Янь подъехал к месту сбора, там уже почти все собрались: длинный кортеж из пятнадцати машин, половина — знакомые наследники и наследницы из их круга, вторая половина — незнакомые красавцы и красавицы. Ведь в таких мероприятиях интересно только тогда, когда среди гостей есть новые лица.
Едва машина Лян Яня начала останавливаться, к ней стали подходить люди, чтобы поздороваться. Он, как обычно, не спешил выходить, лишь опускал окно и отвечал сидя. Е Йи тоже не спешила покидать салон — кроме Нин Чэ, ей не хотелось общаться ни с кем из этой толпы. Внезапно она осознала: возможно, однокурсники называют её «холодной» именно потому, что она невольно переняла высокомерную манеру Лян Яня. Ведь среди близких подруг она всегда была самой жизнерадостной и общительной.
Цзян Юньсу, конечно, была совсем другой: едва машина остановилась, она выпрыгнула и побежала искать друзей. Глядя на её весёлую походку и возбуждённое лицо издалека, Е Йи почувствовала лёгкую зависть.
Отведя взгляд, она вдруг заметила, что Лян Янь наблюдает за ней через зеркало заднего вида. Она улыбнулась ему в ответ, вышла из машины и пересела на переднее сиденье.
Лян Янь терпеть не мог болтовни Цзян Юньсу и специально включил музыку. Как только та вышла, он тут же выключил звук. Не желая больше возить Цзян Юньсу, он помахал рукой Фэн То, стоявшему в нескольких метрах, уточнил маршрут и завёл двигатель.
Е Йи посмотрела в сторону Цзян Юньсу и спросила:
— Мы просто уедем и бросим её здесь? Это же невежливо.
— Вокруг полно знакомых. Неужели не найдёт, с кем поехать?
Он неторопливо договорил и бросил на неё взгляд:
— Ты же сама её не любишь. Вы, девчонки, всё время меняете мнение.
— Просто если ты будешь с ней груб, а я — холодна, Цзян Юньсу снова расстроится, и тётя Мин опять будет тебя ругать.
В уголках губ Лян Яня мелькнула едва заметная усмешка:
— Тоже верно.
Машина уже собиралась свернуть, как вдруг Лян Янь резко нажал на тормоз. Е Йи, которая в этот момент рылась в сумочке в поисках жевательной резинки, подняла глаза и увидела, что дорогу им преградили Линь Жуйсинь и Линь Жуйтинь.
Как только Лян Янь опустил окно, Линь Жуйсинь мило улыбнулась:
— Лян Янь, Е Йи, давно не виделись.
Лян Янь кивнул ей в ответ, даже не взглянув на стоявшую рядом Линь Жуйтинь.
— Можно с вами проехать? Моя сестра хочет сесть в машину к Нин Чэ, но там осталось только одно место.
После двухсекундной паузы Лян Янь сказал:
— Садись.
Линь Жуйсинь быстро что-то шепнула сестре, открыла заднюю дверь и уселась.
Она была хрупкой, белокожей и обладала изысканной, спокойной грацией. Говорила мало, но каждое её слово было уместным и элегантным — невозможно было найти хоть малейший изъян. Все, и старшие, и ровесники, обожали её. Даже Лян Янь, встречая её, проявлял чуть больше терпения. С любой другой девушкой, решившейся остановить его машину, он бы даже не стал разговаривать, не то что позволил бы сесть — он никогда не задумывался о том, чтобы кого-то обидеть.
Слушая, как Линь Жуйсинь мягко и вежливо беседует с ней, хваля красивое платье, Е Йи не обернулась, а лишь ответила ей через зеркало заднего вида холодной, надменной улыбкой в стиле Лян Яня. До места назначения — озера в соседнем городе — ехать ещё три-четыре часа. Если бы она знала, что Линь Жуйсинь сядет в машину, лучше бы последовала примеру Цзян Юньсу и вышла вместе с ней.
Весь их круг обожал Линь Жуйсинь, и Е Йи была единственным исключением. Кто-то однажды сказал, что характер Линь Жуйсинь напоминает Мин Юэ, но Е Йи совершенно не соглашалась с этим. Она не могла точно сказать, что именно её раздражает в Линь Жуйсинь, хотя та, несомненно, была самой внимательной и тактичной девушкой из всех, кого она знала.
Линь Жуйсинь всегда действовала безупречно: одинаково вежливо относилась и к влиятельным, и к простым людям. Даже когда бывала в доме Лян, не забывала похвалить слуг и водителей.
Казалось, Линь Жуйсинь совершенно не замечала холодности Е Йи. Она умело добавила ещё несколько комплиментов, а затем перевела разговор на тему проекта, над которым Лян Янь сейчас работал в компании.
Этот проект как раз был совместным предприятием семей Лян и Линь. Е Йи удивилась: ведь компания семьи Линь находилась под управлением дяди Линь Жуйсинь — отца Линь Жуйтинь. Отец же самой Линь Жуйсинь пользовался в семье ничтожным влиянием, занимал лишь формальную должность и даже на важные совещания не допускался. А Линь Жуйсинь всего на год старше Е Йи и сейчас училась на юридическом факультете университета Чжэцзян, но говорила о делах компании так уверенно и подробно, будто сама принимала участие в принятии решений. Не зря ходили слухи, что отец Линь Жуйсинь — полный неудачник, и единственное его достижение в жизни — дочь. Без Линь Жуйсинь, которая умела расположить к себе старого господина Линь, положение её отца было бы ещё хуже.
Голос Линь Жуйсинь звучал мягко и нежно, она умела подстраиваться под собеседника и говорить именно на те темы, которые его интересуют. Совершенно не похоже на Цзян Юньсу, которая, увлёкшись, могла болтать без конца, думая лишь о собственном удовольствии. Поэтому Лян Янь не стал включать музыку, чтобы «не слышать», а даже поддерживал разговор с ней время от времени.
Когда они доехали до озера в соседнем городе, уже был шесть часов вечера. В начале лета дни длинные, и на западе ещё мерцал закатный свет. Линь Жуйсинь отлично понимала меру: хотя знакомство с Лян Янем сулило немалые выгоды, она не торопилась, зная, что излишняя настойчивость вызовет раздражение. Как только подъехала основная колонна машин, она вежливо поблагодарила и первой вышла.
Прощаясь, Линь Жуйсинь ещё раз искренне похвалила Е Йи за красоту. В её голосе не было и тени фальши или лести, и Е Йи невольно почувствовала угрызения совести за свою холодность.
Когда Линь Жуйсинь ушла, Лян Янь долго жевал жвачку и молча смотрел на Е Йи. Та наконец встретилась с ним взглядом и, подражая его обычной манере, спросила:
— Что случилось?
Лян Янь лёгкой усмешкой ответил:
— Чем тебя так обидела Линь Жуйсинь?
http://bllate.org/book/9370/852523
Готово:
