Мужчина-учитель явно не поверил, фыркнул с холодным презрением, поставил крестик в таблице и, отчитав пару лишних фраз, наконец ушёл.
Лишь когда шаги за дверью стихли, Чэн Жуй перевёл дух и принялся энергично тереть предплечья:
— Ох, чёрт, чуть сердце не остановилось! До сих пор мурашки по коже!
Ли У молча вернулся на своё место.
Чэн Жуй, глядя на его невозмутимую фигуру, пустился во все тяжкие:
— Ли У, я никогда не встречал человека благороднее тебя. Ты что, воплощение мужского бодхисаттвы? Думаю, нам в общежитии теперь вообще не нужны лампочки — твоего святого сияния хватит, чтобы дожить до выпуска!
— Да ну тебя, — холодно бросил Линь Хунлан.
Ли У не ответил, лишь расстелил одеяло и снова лёг.
Но Чэн Жуй всё ещё горел любопытством узнать, что происходило в голове у соседа за эти две минуты:
— Слушай, Ли У, а как ты тогда подумал? Почему взял вину на себя?
Ли У наконец заговорил:
— Я один живу.
Чэн Жуй сразу понял: если Жань Фэйчи поймают, Гу Янь тоже не избежит неприятностей — вполне может получиться пара трагических влюблённых. От этой мысли он ещё больше вознёс своего нового соседа по комнате и притворно всхлипнул:
— Я так тронут! Ли У, с этого момента ты мой кумир!
Ли У проигнорировал его.
Просто раньше он никогда не жил в общежитии и не знал местных правил, поэтому перевернулся на бок и спросил:
— А что будет дальше?
— Потащат в кабинет, будут отчитывать. В худшем случае вызовут родителей, — ответил Чэн Жуй.
— А?! — Ли У резко сел.
— Что случилось?
Ли У судорожно провёл рукой по волосам. Было уже поздно сожалеть.
Цэнь Цзин вернулась домой только под утро. Закончив умываться, было почти два часа ночи. Она упала в постель от усталости и провалилась в сон, пока её не разбудил заранее установленный будильник.
Цэнь Цзин приподняла веки, чтобы взглянуть на время, и вдруг заметила два пропущенных звонка.
На экране горело имя: «Учитель Чжан».
В голове вспыхнули восклицательные знаки. Цэнь Цзин немедленно перезвонила.
Телефон ответил мгновенно, и голос звучал внушительно, хотя и не особенно сердито:
— Вы родственник Ли У?
— Да, это я… — Цэнь Цзин не могла точно определить свой статус и после двухсекундного колебания сказала: — Я его старшая сестра.
— Ли У вчера не вернулся в общежитие на ночь.
— А?! — Цэнь Цзин искренне опешила.
Старый волк-педагог мастерски вытянул правду:
— Значит, вы ничего не знали?
Цэнь Цзин промолчала:
— Мм.
Учитель Чжан продолжил:
— То есть он домой не возвращался?
Цэнь Цзин снова ответила «мм». Сама себя выдала — теперь не исправишь. Но она и сама недоумевала: куда мог исчезнуть Ли У? Если не в общежитии, то где?
В голове у неё закрутилось слово «интернет-кафе».
— Приезжайте, пожалуйста, в школу. Поговорите с ним. Ребёнок ведь особенный, да и условия, в которых он рос… Боюсь, как бы чего не вышло, — учитель Чжан вздохнул с досадой: — Сегодня спрашивал — ни слова правды не сказал. Не пойму я вас, молодёжь…
Цэнь Цзин быстро собралась, нанесла лёгкий макияж и поехала в Ичжун.
По дороге она несколько раз нажимала на газ — ей не терпелось узнать правду, но в то же время она злилась — и на себя, и на Ли У.
Когда она прибыла в Ичжун, как раз началась перемена. Коридоры гудели от шума, но Цэнь Цзин, неся сумочку, шла так стремительно, что школьники сами расступались перед ней. Её стройную фигуру облегало бежевое пальто, а вся её внешность излучала такую уверенную, почти вызывающую красоту, что юноши и девушки невольно провожали её взглядами и шептались вслед.
Кабинет учителей старших классов был светлым и чистым.
Цэнь Цзин сразу увидела Ли У. Юноша стоял у окна, и верхняя часть его тела была скрыта пышной зеленью на подоконнике. Его лицо оставалось невозмутимым, а мягкий солнечный свет делал эту сцену похожей на кадр из фильма о юности.
Если бы не то, что его поставили в угол.
Цэнь Цзин глубоко вдохнула и медленно выдохнула, прежде чем войти с лёгкой улыбкой.
Учитель Чжан первым её заметил и помахал:
— Сюда!
Юноша обернулся. В его ясных глазах мелькнуло лёгкое замешательство.
— Учитель Чжан, — Цэнь Цзин остановилась рядом с Ли У и бросила на него такой взгляд, будто хотела прожечь насквозь, но тут же улыбнулась педагогу: — Простите за беспокойство.
Неизвестно почему, но этот грозный взгляд, казалось, доставил Ли У удовольствие.
Он отвёл глаза в сторону и плотно сжал губы, чтобы не улыбнуться.
— Куда ты вчера делся? — спросила она, как только извинилась перед учителем. — Говори правду.
Ли У молчал.
— Эй? Ну скажи хоть что-нибудь! — Цэнь Цзин начала злиться, и её голос стал резче.
Ли У помолчал немного и ответил:
— Домой ходил.
Это была наглая ложь. Но юноша смотрел спокойно и уверенно, без тени сомнения, и Цэнь Цзин чуть не поверила. Она замялась:
— Когда?
— После экзамена, — ровным, логичным тоном ответил Ли У. — Ты вчера задержалась на работе, и когда я лёг спать, тебя ещё не было дома. А утром ты не проснулась, а я уже ушёл в школу. Поэтому тебе и показалось, что я вообще не возвращался.
Цэнь Цзин чуть не поверила этой уловке. Её ресницы задрожали, и она вдруг сникла, не в силах вымолвить ни слова.
Они смотрели друг на друга несколько секунд, пока не прозвенел звонок на урок. Только тогда Цэнь Цзин очнулась.
Она повернулась к учителю:
— Можно мне поговорить с ним наедине?
Получив согласие учителя Чжана, Цэнь Цзин и Ли У вышли из кабинета один за другим.
В коридоре ученики, словно стайки птиц, спешили по своим классам, и вскоре там никого не осталось.
Цэнь Цзин остановилась у белых перил, и Ли У последовал её примеру.
Женщина обернулась к нему, и её лицо стало суровым:
— Теперь ты, конечно, герой.
Ли У молчал, полностью потеряв ту невозмутимость, которую демонстрировал в кабинете. Он словно превратился в другого человека.
— Домой? — Цэнь Цзин усмехнулась. — Правда ли ты ходил домой?
Ли У тихо ответил:
— Нет.
— Тогда куда ты делся ночью?
Цэнь Цзин смотрела на него, но её взгляд невольно приковали его ресницы — такие длинные и густые, особенно когда он слегка опускал глаза. Они напоминали два маленьких веера из воронова крыла.
Ли У снова промолчал.
Цэнь Цзин спокойно смотрела на него и так же спокойно сказала:
— Сейчас уже урок. Мне нужно возвращаться в компанию. Сколько ещё ты собираешься тратить моё время и своё?
Юноша наконец поднял глаза:
— Я всё это время был в общежитии.
— Тогда почему учитель вызвал именно тебя?
Он честно признался:
— Я прикрыл за соседа.
Цэнь Цзин слегка опешила:
— Зачем?
Ли У ответил:
— Без причины.
— … — Цэнь Цзин на две секунды потеряла дар речи, но затем дала ему ещё один шанс: — Зачем?
Тот же вопрос, те же три слова, но теперь в них чувствовалось куда большее давление.
Горло Ли У дрогнуло. Под этим нажимом он наконец выдавил:
— Потому что сосед не вернулся.
— И поэтому ты решил взять на себя его вину? — Цэнь Цзин даже не знала, как это оценить. — Ты что, святой? Обязан помогать друзьям таким образом? Предоставлять такие услуги?
— Ситуация особая, — всё ещё уклонялся он от подробностей.
Цэнь Цзин на мгновение сжала губы, раздражённая этой стеной упрямства, и отвела взгляд за балкон:
— В кабинете ты хотел, чтобы я поддержала твою ложь?
Ли У не стал отрицать:
— Мм.
— Ты думаешь, я согласилась бы?
Ли У инстинктивно хотел сказать «нет», но слова на языке изменили направление, и он произнёс:
— Не знаю.
Цэнь Цзин вдруг почувствовала себя совершенно бессильной:
— Если бы я была твоей настоящей родственницей, давно бы уже наорала на тебя. Поверишь?
— Мм, — он послушно принимал упрёки.
Именно такое поведение выводило Цэнь Цзин из себя больше всего — она не знала, куда девать злость. В итоге она просто взорвалась:
— Ты меня совсем доведёшь! Я привезла тебя в Ичжун учиться, чтобы ты занимался вот этим? Чтобы злить меня?
Ли У не оправдывался и не возражал, только тихо сказал:
— Прости.
Вдруг подул ветер, растрепав им волосы.
Одна прядь прилипла к губам Цэнь Цзин. Она отвела её, собираясь заправить за ухо, но ветер снова налетел — и прядь прилипла обратно.
Сегодня она нанесла блестящий тинт, и её губы сияли сочной влагой. Но в такую погоду эта красота стала бесполезной, даже мешала.
Особенно когда она подняла глаза и встретилась взглядом с юношей, в чьих глазах мелькнула лёгкая улыбка.
Весь её авторитет рухнул в одно мгновение. Цэнь Цзин окончательно рассердилась:
— На что ты смотришь?
Ли У мгновенно отвёл взгляд, но кончики его ушей начали наливаться краской.
В голове у него зазвучали слова Чэн Жуя: «А каково это — целовать девушку?»
Ли У почувствовал себя крайне неловко.
Чтобы избежать повторения подобной неловкости, Цэнь Цзин заправила волосы за спину, собрала их в низкий хвост и завязала резинкой.
Она уже собиралась что-то сказать, как из ближайшего класса донёсся хоровой речитатив. Сердце Цэнь Цзин смягчилось — она боялась, что Ли У пропустит урок, и поспешно спросила:
— Какой у тебя сейчас предмет?
— Английский, — ответил Ли У.
Цэнь Цзин внутренне вздохнула, бросила взгляд на дверь кабинета и сказала:
— Ладно, не будем больше задерживаться. Иди извинись перед учителем Чжаном и скорее на урок.
— Хорошо.
Учитель Чжан не был из тех педагогов, кто любит придираться к ученикам, чтобы подчеркнуть свою значимость. Ли У пару раз поклонился и извинился — и дело было закрыто.
Цэнь Цзин проводила его взглядом, пока он не скрылся за углом, затем ещё немного побеседовала с учителем Чжаном, расспросив о поведении Ли У в школе.
К счастью, кроме этого небольшого инцидента, учитель отзывался о нём исключительно положительно — как об ученике, который отлично справляется и в учёбе, и в быту.
Цэнь Цзин немного успокоилась, уже собиралась прощаться, но всё же не удержалась и спросила:
— Учитель Чжан, можно ли перевести Ли У в другое общежитие?
Учитель удивился:
— Почему?
— Исходя из моих наблюдений за последнее время, нынешняя обстановка в комнате плохо влияет на его учёбу и развитие. Вы ведь знаете, учитель, что Ли У не такой, как другие дети — он приехал из глубинки, для него многое ново, а порой и соблазнительно. Я не его настоящая родственница, не могу постоянно следить за ним и тем более не смогу помогать ему всю жизнь. ЕГЭ — один из немногих справедливых путей в будущее, и я хочу, чтобы ничто не мешало ему сосредоточиться и пройти его без сожалений.
Цэнь Цзин говорила спокойно, надеясь, что учитель поймёт её намёк.
Учитель Чжан задумался на мгновение, затем улыбнулся:
— Цэнь Цзин, вы ошибаетесь. Каждый ребёнок уникален. Просто в ваших глазах ваш собственный особенно ценен. Все дети — личности, со своим характером, даже если они отличаются происхождением, темпераментом или успеваемостью. Для нас, учителей, у них есть только одна роль — ученик. Я обязательно разберусь в ситуации и приму решение, но должна поправить вас: даже если сейчас всё уладится, в университете, а потом в обществе условия станут ещё сложнее, соблазнов будет ещё больше. Что вы будете делать тогда? Не стоит так нервничать — чрезмерный контроль не пойдёт ребёнку на пользу, а только отдалит вас друг от друга.
Цэнь Цзин опешила:
— Ли У — не мой ребёнок.
Учитель Чжан ответил:
— Я знаю. Но в будущем, возможно, у вас будут свои дети. Это своего рода репетиция.
Цэнь Цзин онемела.
Она торопливо вернулась в офис. На носу выступил лёгкий пот. Сняв пальто, она предстала в облегающем белом шерстяном свитере — будто спелый личи, с которого только что сняли кожицу.
Просидев немного в соцсетях, она никак не могла избавиться от слов учителя Чжана и решила пойти за кофе, чтобы отвлечься.
Как раз там оказался Чжан Цзюэ. Он только налил себе кофе и вынул чёрную капсулу:
— Вам налить или помочь?
Цэнь Цзин бросила на него взгляд. Сегодня Чжан Цзюэ не носил очков, и его глаза казались ещё меньше, но благодаря густым бровям и прямому носу он всё равно выглядел довольно привлекательно в сером свитере.
Она не любила просить помощи:
— Я сама.
— Плохое настроение? — Чжан Цзюэ протянул ей капсулу. Как истинный HR-специалист, он умел читать эмоции, как по книге.
Цэнь Цзин ловко вставила капсулу в кофемашину:
— Попробуйте сами каждый день задерживаться на работе.
Чжан Цзюэ, держа кружку, улыбнулся:
— Я слышал от Цзицзи, что вы наконец-то выбились в люди.
— Да не верьте ей. Пока реклама не вышла в эфир, всё ещё в воздухе, — вздохнула Цэнь Цзин. — Вчера в пять утра Юаньчжэнь связалась с клиентом, чтобы показать материалы. Знаешь, что они ответили?
— Ну?
Цэнь Цзин отлично изобразила их тон:
— «Который час? Вы намекаете, что надо работать сверхурочно?» — и при этом ещё и смайлик, самый обычный системный.
Чжан Цзюэ тоже рассмеялся, но затем внимательно посмотрел на неё:
— Цзинцзе, вы совсем не похожи на замужнюю женщину.
— Это потому что у меня нет детей, — улыбка Цэнь Цзин на мгновение потускнела, будто крепкий кофе разбавили водой.
Чжан Цзюэ покачал головой:
— Нет, дело в том, что в ваших глазах есть свет.
— Просто у меня большие глаза.
— Вот это уже оскорбление, — притворно обиделся Чжан Цзюэ.
http://bllate.org/book/9244/840583
Готово:
