Он откинулся на диван, погружённый в мрачные раздумья.
— Гу Юньфэй?
Только когда её пальцы сомкнулись вокруг его руки, тепло от прикосновения начало медленно растапливать тяжёлую тьму, давившую ему на грудь и не дававшую вздохнуть.
Он опустил взгляд на неё. На лице Чу Сяочжи читалась тревога.
Как же низко он пал — заставил её волноваться за себя.
Он слегка приподнял уголки губ:
— У тебя теперь всё больше выражений на лице.
Больше не та бесстрастная маска, что была при первой встрече.
— Только перед тобой. Потому что ты для меня важен.
Она вспомнила того фотографа из журнала, который умолял её хоть как-то изменить выражение лица, но она тогда не смогла сделать это естественно.
— Когда у тебя появится тот, кого ты полюбишь, ты уже так не скажешь, — с лёгкой издёвкой произнёс он.
— Я люблю тебя.
— Да-да, как семью, я понял.
Он мягко потрепал её по голове, успокаивая самого себя.
Не торопись. Она ещё молода. Впереди ещё много времени.
— Больше, чем просто семью. Я люблю тебя, Гу Юньфэй.
Она обвила руками его талию и тихонько улыбнулась.
«Больше, чем просто семью…» Что это значит?
Гу Юньфэй на миг замер, и в груди вдруг вспыхнула почти невероятная сладость.
Но уже в следующее мгновение его охватили сомнения: а не показалось ли ему?
— Сяочжи!
— А?
Он поднял её подбородок, собираясь выяснить всё до конца.
Но, встретившись с её чистыми, прозрачными глазами, в которых не было ни капли тени, он не смог вымолвить ни слова.
Чёрт! Ей всего семнадцать!
Когда ему самому было семнадцать, он вовсе не считал, что целоваться или влюбляться — это что-то запретное.
А теперь, став взрослым, впервые по-настоящему ощутил эту черту между совершеннолетним и несовершеннолетним.
Линия между взрослым и ребёнком оказалась куда глубже, чем он думал.
Увидев, что он молча пристально смотрит на неё, она моргнула и вдруг сказала:
— Учитель Лу сказал, что нужно обязательно отвечать на признания. Поэтому я отказалась Су Ханю.
Хотя Су Хань, похоже, не понял отказа, но она чётко выразила свою позицию — в отличие от прежних времён, когда просто игнорировала всех, сохраняя бесстрастное лицо.
— Гу Юньфэй, ты не поцелуешь меня в награду?
Она отказалась Су Ханю…
В его душе будто сняли тяжкий камень.
Она отказалась Су Ханю. Сказала, что любит его — «больше, чем просто семью»…
Значит, он может позволить себе надежду.
Он не будет спешить. Будет терпеливо ждать, шаг за шагом, пока она повзрослеет.
— Закрой глаза, — хрипловато попросил он.
Ему было невозможно поцеловать её, пока она смотрела на него этими чистыми, светящимися глазами.
Он боялся потерять контроль. И боялся…
Чу Сяочжи послушно закрыла глаза. Через несколько секунд почувствовала тепло на лбу.
«Его губы немного тонкие, но очень мягкие», — подумала она.
Гу Юньфэй одной рукой оперся на спинку дивана, наклонился и нежно коснулся губами её лба.
Это прикосновение было похоже на то, как бережно касаются самого драгоценного сокровища.
С благоговением, с трепетной заботой и сдерживаемым желанием.
*
— Гу Юньфэй, ты, ублюдок, здесь или нет?
Ся Цзюйгэ пинком распахнул дверь комнаты для отдыха и решительно вошёл внутрь.
Увидев нужного человека у окна, он подошёл ближе, скрестил руки на груди и сердито выпалил:
— Эй, ты, мерзавец, как ты посмел напугать Цзюйся до слёз?
Но тот даже не удостоил его вниманием.
Ся Цзюйгэ разъярился ещё больше и обошёл его спереди.
Подняв глаза, он замер, поражённый выражением лица собеседника.
— Ты чего улыбаешься? Выглядишь мерзко! — пробормотал он, потирая предплечья — от этой улыбки Гу Юньфэя мурашки побежали по коже.
На лице того играло такое блаженное, счастливое выражение, будто случилось нечто немыслимое!
Гу Юньфэй вернулся к реальности, быстро стёр улыбку и холодно бросил:
— Зачем явился?
— А ты ещё спрашиваешь! Зачем напугал Цзюйся? У неё глаза опухли от слёз!
В тот день Ся Цзюйгэ прибежал к Цзюйся и увидел, как та, словно испуганная хомячиха, дрожа и всхлипывая, сидела в углу. Его сердце разрывалось от жалости.
— Я лишь вежливо посоветовал ей не водить Сяочжи на эти странные фотосессии, — фыркнул Гу Юньфэй. — Вместо того чтобы винить меня, лучше бы она научилась быть смелее.
Он даже не дозвонился до неё, просто отправил сообщение: вежливо, но чётко сообщил, что журнал «Розовое очарование» занесён им в чёрный список.
Понятия не имеет, почему Цзюйся расплакалась. Эти девчонки, которые постоянно ноют и плачут, — настоящая головная боль. Только Ся Цзюйгэ способен это терпеть.
Хм, зато Сяочжи гораздо лучше — никогда не паникует без причины.
Ся Цзюйгэ возмутился:
— Посмотри сначала на себя в момент злости! Тебя хватит, чтобы отпугнуть детей, плачущих по ночам! Конечно, Цзюйся испугалась — это нормально!
Гу Юньфэй фыркнул про себя: «Сяочжи ведь не боится меня».
Пока они спорили, со съёмочной площадки донёсся шум.
В комнату вбежал помощник режиссёра, запыхавшись:
— Режиссёр Гу! Мистер Ван Минъяо пришёл на площадку!
На лицах Гу Юньфэя и Ся Цзюйгэ одновременно появилось недоумение.
— Ван Минъяо? Кто это?
*
Выйдя из комнаты отдыха, они увидели, как в углу площадки собралась толпа.
Посреди неё стоял молодой человек лет двадцати с лишним, за спиной — два телохранителя и ассистент с коробкой сладостей.
Выглядело всё крайне пафосно.
Заметив появление Гу Юньфэя и Ся Цзюйгэ, Ван Минъяо уверенно направился к ним.
— Гу Юньфэй, у тебя на площадке по-прежнему всё так убого! Не хочешь, чтобы я, сын богатого папаши, вложился в твой проект? — высокомерно заявил он и, словно милостиво одаривая, велел ассистенту раздать сладости всем присутствующим.
Гу Юньфэй лениво окинул его взглядом и повернулся к Ся Цзюйгэ:
— Кто этот придурок?
Ся Цзюйгэ тоже взглянул и пожал плечами:
— Не припоминаю. Какой-то прохожий.
Ван Минъяо стоял достаточно близко, чтобы услышать их слова. Он стиснул зубы от злости, но сдержался — не хотел опускаться до их уровня.
— Ха-ха! У вас объём мозга, как всегда, маловат. Раньше вы только издалека могли восхищённо смотреть на меня. Да и я ведь много лет провёл за границей, так что неудивительно, что вы забыли.
«Восхищённо смотреть на тебя издалека?» — переспросили про себя окружающие и тут же мысленно фыркнули.
Скорее наоборот: именно вас должны восхищённо смотреть на Гу Шао! Даже если ты и правда сын из семьи Ван, владеющей кинокомпанией, всё равно не сравняться.
Гу Юньфэй посмотрел на Ван Минъяо так, будто перед ним стоял законченный идиот, и махнул рукой помощнику:
— Выведите этого человека.
Сегодня у него прекрасное настроение, так что он не станет связываться с дураками.
Ван Минъяо, увидев, что его прогоняют, вспыхнул от ярости:
— Гу Юньфэй! Я пришёл бросить тебе вызов! Наш фильм от компании «Ваньши инъе» точно будет лучше твоего! Твой «Падший бессмертный» выходит в начале следующего года? Отлично! Мой фильм тоже выходит в это время. Посмотрим, чьи сборы окажутся выше!
С этими словами он развернулся и ушёл вместе со своей свитой.
Ся Цзюйгэ почесал подбородок:
— Компания «Ваньши инъе», Ван Минъяо… Юньфэй, неужели это тот самый Ван Минъяо со школьных времён, у которого в голове явно не хватало пары винтиков?
Гу Юньфэй на секунду задумался, потом безжалостно бросил:
— Не помню.
— Да ты что, совсем забыл? Это же тот парень, который постоянно лез в драку, пытался во всём с тобой соперничать и даже пытался отбить твоих девушек! Ты несколько раз избивал его до состояния свиньи. Потом он исчез — оказывается, уехал за границу.
— Те девушки мне не принадлежали. Между нами ничего не было.
Ся Цзюйгэ ехидно ухмыльнулся:
— О да! Всякий раз, как только девушка признавалась тебе в чувствах, он тут же начинал за ней ухаживать. Даже если она переходила к нему, всё равно считалась твоей!
Гу Юньфэй пнул его:
— Вали отсюда! Не порти мою репутацию.
— Эй! С каких это пор ты стал так заботиться о репутации? Боишься, что твоя малышка это услышит?
Гу Юньфэй замер, затем достал телефон:
— Пожалуй, я сейчас перешлю всю твою богатую и развратную историю знакомств Цзюйся. Такая хорошая девочка — жалко, что ты её испортишь.
Ся Цзюйгэ бросился к нему и, обнимая, стал умолять:
— Гу Шао, Гу Сяо-дядюшка! Прости! Я же искренне извинился! Пошли мне на милость!
Окружающие не выдержали и начали шептаться:
— При всём уважении, Ся-режиссёр, ваша «славная» репутация известна всей индустрии. Даже если Гу Шао промолчит, другие всё равно будут болтать без умолку.
— Кстати, кто такая эта «малышка» Гу Шао?
— Прошу просветить! Чувствуется, что это громкая новость!
*
— Юньфэй, сходим после съёмок в бар выпить? — предложил Ли Ло, взглянув на часы. Было ещё рано, вполне можно было расслабиться.
— Нет.
Гу Юньфэй подхватил куртку и направился к выходу со съёмочной площадки.
Сейчас как раз должен был закончиться репетиторский урок у Сяочжи — самое время заехать за ней и поужинать.
— Ты в последнее время совсем несговорчив! Как только съёмки заканчиваются, сразу домой. Значит, вы с Сяочжи помирились? — поддразнил Ли Ло. — Только не нарушай закон, ладно?
— Заткнись, болтун.
— Ты собираешься заехать за Сяочжи? Тогда и я с вами! Я ведь ещё не ужинал.
— Вали обратно.
Гу Юньфэй оттолкнул его и юркнул в машину.
Правда, Ли Ло мог бы пойти с ними — но тот наверняка стал бы с любопытством пялиться на Сяочжи и насмехаться над его прошлыми метаниями.
Ему совершенно не хотелось становиться предметом его насмешек за обеденным столом.
*
Гу Юньфэй припарковал машину у подъезда дома и поднялся наверх.
Двери лифта открылись на его этаже. Он поднял глаза и увидел Чу Сяочжи, прислонившуюся к двери и дремлющую.
Услышав звук открывшихся дверей лифта, она потерла глаза и зевнула:
— Ты вернулся.
— Почему ты здесь сидишь?
— Забыла ключи.
— Почему не позвонила мне? — Он достал ключи и начал открывать дверь.
— Не хотела мешать тебе на работе.
— …
Гу Юньфэй отпустил ручку двери, повернулся и загородил её от стены своим телом:
— Если ты не звонишь мне, мне становится ещё тревожнее.
Он давно заметил: в их общении появилась некая непроизвольная вежливость.
Раньше она спокойно ждала, пока он сам накормит её завтраком, а теперь стала готовить сама.
Теперь она предпочитала сидеть у двери, не зная, когда он вернётся, вместо того чтобы просто позвонить.
Что её беспокоит?
Связано ли это с тем, что она внезапно пошла работать моделью?
— Прости, Гу Юньфэй. В следующий раз обязательно позвоню, — мягко извинилась она, почувствовав его тревогу.
Он пристально посмотрел на неё и вздохнул.
Ладно. Будет двигаться медленно.
— Закрой глаза, — тихо сказал он.
Ресницы Чу Сяочжи дрогнули:
— Мы же в коридоре…
— Ничего страшного. Без кода сюда не подняться.
Он говорил уверенно и наклонился к ней.
— От тебя пахнет алкоголем… — пробормотала она.
Его губы замерли прямо над её лбом, и он тихо рассмеялся:
— Сегодня на площадке выпил немного пива. Тебе не нравится?
— Ну что ты…
— Тогда… я вернулся, Сяочжи.
Он оперся руками по обе стороны от её головы и нежно поцеловал её в лоб.
Алкогольный аромат окутал её. Чу Сяочжи почувствовала, как место, куда он поцеловал, стало горячим, будто обожжённым.
Она уже потянулась, чтобы прикоснуться к нему, как вдруг услышала его тихий смех.
— А какой твой ответ?
Она встала на цыпочки, схватилась за его руки и чмокнула его в щёку:
— Добро пожаловать домой.
Гу Юньфэй сдержал вспыхнувшее внутри волнение и перевёл тему:
— Что это за пятно на воротнике?.. — Он осёкся, заметив в углу глаза нечто, явно не относящееся к категории «мусор».
Он резко обернулся и увидел Ли Ло, притаившегося у лифта и широко улыбающегося им.
— …
— Привет! — жизнерадостно помахал тот. — Я вдруг вспомнил, что забыл уточнить у тебя график на завтра, поэтому специально поднялся.
— Вали отсюда!
Лицо Гу Юньфэя потемнело. Он схватил Ли Ло за воротник и начал заталкивать в лифт.
Ли Ло одной рукой уцепился за дверь, не давая ей закрыться:
— Не надо так грубо! Я правда пришёл по работе!
— А разве у тебя нет такого устройства, как телефон?! — рявкнул Гу Юньфэй.
— Ха-ха-ха! У меня разрядился!
— Вон!
Гу Юньфэй пнул его ногой внутрь лифта и нажал кнопку закрытия дверей.
Ли Ло изо всех сил давил на кнопку открытия и, высунув голову, закричал Чу Сяочжи:
— Сяочжи, спаси меня! Вы что, целовались? Целовались в лоб и в щёчку? Как мило и невинно!
http://bllate.org/book/9243/840503
Готово:
