Раз уж выяснилось, что это привязанность Янь Чжэньсян, Цзян Фэй, разумеется, должна помочь ей её исполнить. Ведь теперь Янь Чжэньсян — уже не та бесполезная душа без единой заслуги, за перерождение которой Цзян Фэй получила бы лишь жалкие крохи. Сейчас на ней скопилось немало заслуг, и Цзян Фэй действительно не хотелось легко отказываться от такой выгоды.
В конце концов, раз уж она уже убирала комнату, приготовить ещё одну миску лапши — не такая уж проблема!
.
Заставить Янь Чжэньсян лично сварить сыну миску ручной лапши оказалось делом простым. Гораздо сложнее было убедить Янь Фэна съесть эту лапшу, приготовленную собственной матерью.
Уборку можно было объяснить, представившись уборщицей по вызову, но как быть с лапшой? Не открывать же ради этого целую лапшевую?
Цзян Фэй долго думала и решила, что единственным хоть сколько-нибудь подходящим предлогом может стать тот случай, когда Янь Чжэньсян выбросила три банки кофе сына в мусорное ведро.
Ради богатых заслуг Янь Чжэньсян Цзян Фэй даже не стала задумываться, насколько неуклюже звучит её оправдание. Она просто взяла миску ручной лапши, приготовленной Янь Чжэньсян, и отправилась в компанию «Фэнцзя Тех».
Янь Фэн был удивлён, увидев Цзян Фэй без маски, а услышав, что девушка принесла ему лапшу в качестве извинения за то, что «случайно» выбросила его кофе, вообще не знал, какое выражение лица принять…
Он про себя подумал: «Передо мной стоит такая красивая девушка… Неужели у неё всё в порядке с головой?»
«Выбросила мой кофе — ну ладно, могла хотя бы деньги вернуть или купить новый… Но принести лапшу? Что за странная логика?»
Янь Фэн всегда отличался хорошими манерами и ни капли не показал своих мыслей на лице. Он вежливо улыбнулся и принял миску лапши от Цзян Фэй, решив, что как только та уйдёт, сразу же выбросит это блюдо.
Однако едва Цзян Фэй вышла из офиса, Янь Фэн, движимый любопытством, приподнял крышку и заглянул внутрь. И тут же замер.
Перед ним лежала миска явно домашней лапши. Каждая ниточка была шириной с полпальца — именно такую грубую лапшу он больше всего любил. Цвет теста слегка желтел — значит, при замесе добавили много яичного белка, благодаря чему готовая лапша получается рассыпчатой и не липкой. Толщина нитей была неравномерной, на них виднелись следы раскатывания, резки и последующего обминания пальцами — именно такая тщательно вымешанная вручную лапша получается особенно упругой…
А ещё поверх лапши лежал глазунья с трёхминутным желтком и его любимое мясо свиной головы… Даже порция перца, аккуратно завёрнутая в отдельный пакетик, была в самый раз…
Янь Фэн мгновенно забыл о своём намерении выбросить лапшу. Не раздумывая, он разорвал пакетик с перцем, высыпал его целиком в миску, быстро перемешал и, схватив палочки, отправил в рот огромную порцию.
Перец ещё не успел равномерно распределиться, и первая же лапшина оказалась обильно покрыта им. Острота ударила прямо в глаза, заставив их покраснеть и наполниться слезами.
Но Янь Фэн не остановился. Он продолжал есть большими глотками.
Палочки не слушались, слёзы тоже не прекращались.
Он уже не понимал, плачет ли от острого перца или от того, что снова почувствовал самый родной и знакомый вкус.
.
В прошлый раз, когда Цзян Фэй приходила убирать, Янь Фэн заметил множество её мелких привычек — они были точь-в-точь такие же, как у его покойной матери.
Тогда он списал это на совпадение. Но теперь, отведав лапшу, вкус которой полностью повторял материнский, он не смог удержаться и решил разузнать о Цзян Фэй побольше.
«Наверное, эта девушка — моя землячка? Иначе откуда бы она знала наш родной вкус?»
«Судя по возрасту, ей ещё учиться и учиться, а она уже работает уборщицей…»
«Хотя на нашей родине многие молодые люди в её возрасте бросают школу и уезжают на заработки. Экономика там слабая: после окончания средней, а то и начальной школы юноши и девушки массово уезжают на восток страны, чтобы работать…»
Янь Фэн подумал, что теперь, когда он зарабатывает хорошие деньги, ему не составит труда оплатить учёбу одному-двум студентам. Раз уж судьба свела его с Цзян Фэй, чьи движения постоянно напоминают ему мать, это, без сомнения, особая связь. Если девушка захочет продолжить учёбу, он с радостью её поддержит.
Будучи очень занятым человеком, Янь Фэн поручил сотруднику, который ранее пригласил Цзян Фэй на уборку, собрать о ней информацию.
Через несколько дней сотрудник доложил ему сведения, совершенно не соответствовавшие ожиданиям:
Цзян Фэй — не его землячка; их родные места разделены тысячами ли, да и кулинарные предпочтения у них абсолютно разные.
Цзян Фэй — не бедная девушка, бросившая школу ради заработка. Наоборот, она его младшая курсовая товарка по университету Z, и в прошлом семестре заняла первое место в рейтинге своей специальности.
Молодой сотрудник, обычно свободно общавшийся с боссом, теперь сиял от возбуждения, словно раскопал громкую сплетню:
— Босс Янь, эта девушка явно за вами ухаживает!
— Сначала прикинулась уборщицей, чтобы подобраться поближе, а потом принесла вам еду, которую сама приготовила… Как же она старается!
— Босс Янь, может, стоит задуматься? Хотя вокруг вас и так всегда полно поклонниц, такой красавицы среди них ещё не было! Да ещё и отличница! Такая пара — в самый раз для нашего молодого и успешного босса…
Янь Фэн строго взглянул на сотрудника:
— Не смей болтать!
Беспокоясь, что его обычное доброжелательное отношение к подчинённым делает приказ недостаточно внушительным, он добавил:
— Если осмелишься распространять такие слухи по офису, с следующего месяца вводим ежедневную регистрацию прихода на работу.
— И всем объясню, что это из-за твоих постоянных опозданий.
Сотрудник аж втянул воздух сквозь зубы и тут же изобразил, будто застёгивает молнию на своих устах. Когда это босс стал таким коварным? Если он правда так поступит, коллеги точно его съедят заживо!
Янь Фэн наконец перевёл дух.
Без всяких на то оснований он был абсолютно уверен: несмотря на все действия Цзян Фэй, похожие на ухаживания, к нему она не испытывает никаких романтических чувств.
Да, он никогда раньше не встречал таких красивых девушек рядом с собой, да ещё и столь умных. С любой другой он, возможно, заинтересовался бы, по крайней мере, попытался бы лучше узнать её.
Но стоило ему подумать о Цзян Фэй — и в душе не возникало ни малейшего желания. Более того, даже слухи сотрудника о том, что она якобы влюблена в него, казались ему чем-то кощунственным!
Как он вообще может помышлять о романтических отношениях с Цзян Фэй? Ни за что! При виде неё он словно видел собственную маму!
Янь Чжэньсян смотрела, как её сын жадно съедает всю лапшу, не оставив ни капли бульона, и снова расплакалась.
Цзян Фэй молча дождалась, пока та закончит рыдать, и подняла голову, ожидая появления светового луча, ведущего душу к перерождению. Но, к своему разочарованию, вновь ничего не увидела.
«Как так? Я уже помогла ей исполнить два желания, а она всё ещё не хочет перерождаться?»
Цзян Фэй впервые сталкивалась с настолько упрямым духом и не знала, что делать.
Янь Чжэньсян в последнее время каждый день навещала компанию «Фэнцзя Тех», и теперь могла с закрытыми глазами перечислить, сколько в ней офисов и сколько человек работает в каждом. Однако, узнав подробности, она не успокоилась, а, наоборот, ещё больше обеспокоилась.
— В компании одни юнцы! Как такое предприятие может быть устойчивым?
— Все остальные просто получают зарплату и спокойны, а он один взял на себя бремя владельца. Если компания прогорит, все получат свои деньги, а он останется с долгами по уши…
— Так нельзя! Надо срочно закрывать фирму, пока ещё не начал терять деньги, и найти нормальную работу. Вот, например, госслужба здесь прекрасна: зарплата гораздо выше, чем у госслужащих на нашей родине. Ехала я как-то в автобусе к агроусадьбе и слышала, как одна женщина хвасталась подруге: её сын на госслужбе получает в сумме около двухсот тысяч в год…
Янь Чжэньсян, как всегда, не умолкала. Цзян Фэй хотела было наложить на неё заклинание молчания, но, вспомнив, что дух теперь полон заслуг, сдержалась. К тем, кто обладает заслугами — будь то человек или призрак, — она всегда относилась с особым уважением.
Цзян Фэй слушала вполуха, а Янь Чжэньсян, наконец найдя того, кому можно выговориться, говорила без остановки:
— Пусть сначала устроится на надёжную работу, потом женится, заведёт детей — тогда я спокойно уйду.
Цзян Фэй резко выпрямилась и с недоверием спросила:
— Что ты сказала?
Янь Чжэньсян вздрогнула от неожиданности и растерялась:
— А? Я ничего особенного… Просто сказала, что хочу, чтобы Сяофэн нашёл стабильную работу…
Цзян Фэй напомнила:
— И ещё про женитьбу, семью и ребёнка.
Янь Чжэньсян не поняла, почему лицо Цзян Фэй стало таким серьёзным:
— А, да… Ну а какая мать не мечтает, чтобы сын женился и подарил ей внуков?
Она произнесла эти слова машинально, даже не задумываясь. Если бы Цзян Фэй не изменила выражение лица, Янь Чжэньсян и не заметила бы, что сказала.
Но теперь Цзян Фэй холодно смотрела на неё и спросила:
— Это тоже твоя привязанность?
— Или, может быть, именно это и есть твоя настоящая привязанность?
Янь Чжэньсян испугалась:
— А?! Это… это… Неужели? Но я же не знаю…
Сама она была в полном замешательстве. Тогда Цзян Фэй достала Талисман Привязанности и приложила его ко лбу Янь Чжэньсян. На талисмане постепенно проявилось изображение миски и пухлого младенца.
Цзян Фэй пристально смотрела на младенца. Похоже, желание видеть сына женатым и с ребёнком действительно было глубинной привязанностью Янь Чжэньсян.
Но значение миски оставалось загадкой. Может, вторая привязанность — чтобы сын регулярно и правильно питался?
В итоге сама Янь Чжэньсян разгадала символ:
— Это «железная рисовая миска»…
Цзян Фэй всё поняла. Действительно, невольно сказанные слова оказались самым сокровенным желанием.
Эти две привязанности были ей не под силу. Она не могла вмешиваться в карьерный выбор Янь Фэна, да и с женитьбой ему помочь было нечем.
К тому же эти желания не исполнятся за день или два, за месяц или два. Янь Фэну всего чуть больше двадцати, у него даже девушки нет. Кто знает, когда он женится? Может, в тридцать? А может, вообще не женится или решит жить без детей?
И уж тем более нереалистично требовать от него бросить процветающую компанию, доходный бизнес и любимое дело ради работы, которую его мать считает «железной рисовой миской».
Цзян Фэй сняла браслеты из дерева хуэй с запястья Янь Чжэньсян и с сожалением сказала:
— Твои привязанности я исполнить не в силах.
— Твоя душа уже восстановлена браслетами из хуэя. Теперь тебе достаточно избегать солнечного света и мест с большим скоплением людей. Янь Фэн — сова, так что по ночам ты можешь тайком навещать его.
Янь Чжэньсян оцепенела, но потом очнулась и попыталась удержать Цзян Фэй:
— Мастер, мастер! Вы меня бросаете? Просто так оставите?
Цзян Фэй покачала головой:
— Не бросаю. Просто не могу помочь.
— Или, может, насильно отправить тебя на перерождение? Согласна?
Янь Чжэньсян замотала головой, будто заведённая игрушка:
— Нет-нет-нет! Только не это…
Ответ был ожидаемым. В мире не существует духов, желающих насильственного перерождения. Если бы она действительно хотела уйти, давно бы это сделала.
Цзян Фэй сказала:
— Значит, мне остаётся только одно — пожелать тебе терпения.
Она лишь опасалась, доживёт ли Янь Чжэньсян до того дня.
Янь Чжэньсян несколько раз пыталась остановить Цзян Фэй, но не находила слов. Она понимала, что в её ситуации Цзян Фэй действительно бессильна. В конце концов, она молча поклонилась и бесшумно уплыла прочь.
Цзян Фэй, глядя вслед уходящему призраку, дала последний совет:
— Раз ты не хочешь перерождаться, то, пока остаёшься в мире живых, почаще совершай добрые дела и накапливай заслуги.
— Чем больше заслуг, тем меньше тебя будут вредить солнечный свет и ян-энергия. Если заслуг станет достаточно много, ты даже сможешь входить в храмы.
Янь Чжэньсян в прошлой жизни была несчастной женщиной. Чем больше заслуг она накопит сейчас, тем лучше будет её следующая жизнь — пусть она будет спокойной и счастливой.
http://bllate.org/book/9087/827891
Готово:
