Директорша покачала головой, давая понять Цзян Фэй, что не может раскрыть эту информацию.
— Мы не имеем права разглашать подобное. Многие приёмные семьи не хотят, чтобы дети узнали о своём усыновлении, поэтому наш детский приют обязан надёжно защищать личные данные таких семей.
— То есть сотрудники приюта больше не навещают детей, которых забрали приёмные родители? — спросила Цзян Фэй.
Директорша кивнула:
— Верно. Мы не вмешиваемся в их жизнь.
Цзян Фэй изначально пришла в приют с благотворительным намерением, но после встречи со старушкой-призраком и Цяоцяо почувствовала необходимость выяснить одно важное обстоятельство:
— Приют будет ответственно использовать пожертвования? Вы действительно заботитесь о детях здесь?
Она будто бы обращалась к директорше, однако её взгляд был устремлён прямо на старушку-призрака. Цзян Фэй верила: та не станет её обманывать.
Старушка-призрак на мгновение замешкалась, а затем кивнула:
— Не волнуйся, дочка. В нашем приюте никто не присваивает чужие деньги. Каждая копейка пойдёт по назначению, и мы сделаем всё возможное, чтобы создать детям лучшие условия для роста и развития.
— Ах, если бы Цяоцяо не усыновили! В приюте ей жилось бы куда лучше, чем у этих людей!
— Но ты ведь ещё учишься? Как можешь пожертвовать деньги, которые родители дали тебе на жизнь? Желание помогать — прекрасно, но благотворительность — это не только про деньги. Ты могла бы приходить в приют и заниматься с детьми! Ты же студентка Чжэцзянского университета — у тебя столько знаний, которыми можно поделиться…
Услышав заверения, что пожертвования будут использованы по назначению, Цзян Фэй перестала слушать дальнейшие наставления. Она быстро перевела почти все оставшиеся на карте средства на счёт детского приюта, оформила документы и попрощалась.
Старушка-призрак, увидев, что Цзян Фэй уже уходит, совсем расстроилась:
— Эй! Девочка, как ты можешь оставить меня в беде? Только ты слышишь мой голос! Передай хоть что-нибудь директорше от меня…
Цзян Фэй, прикрываясь собственным телом, молниеносно сняла с браслета из дерева хуэй дочерний браслет и надела его на запястье старушки-призрака. Браслет тут же исчез из воздуха, и директорша ничего не заметила.
Когда Цзян Фэй вышла из кабинета, старушка-призрак почувствовала, будто её тело оказалось под чужим контролем: она не могла не следовать за Цзян Фэй и таким образом была буквально выведена из здания приюта.
В тот момент, когда призрачное тело оказалось под прямыми солнечными лучами, старушка инстинктивно вскрикнула от ужаса — но уже в следующую секунду поняла: солнечный свет не причинял ей никакой боли!
Цзян Фэй достала из рюкзака наушники и вставила их в уши. Теперь, гуляя по улице, она могла свободно разговаривать со старушкой-призраком, и прохожие просто подумали бы, что она говорит по телефону.
— Расскажи, что случилось с Цяоцяо.
— Ты осталась в этом мире, не отправившись на перерождение, именно ради того, чтобы спасти Цяоцяо?
Старушка-призрак растерянно посмотрела на Цзян Фэй:
— А? Перерождение? Так оно действительно существует?
Цзян Фэй тихо вздохнула. Похоже, перед ней ещё одна душа вроде Фан Тун Ши Жуй — просто не осознающая, почему осталась в мире из-за своей привязанности.
Постепенно, задавая один вопрос за другим, Цзян Фэй выяснила всю историю.
Старушку-призрака звали Ло Бифэнь. Умерла она в семьдесят два года от внезапного инсульта и была вполне довольна своей кончиной.
Ло Бифэнь всю жизнь прожила без детей. В молодости она работала поваром в приюте, а после выхода на пенсию продолжала каждый день приходить туда и выполнять лёгкие поручения, считая всех воспитанников своими детьми.
При жизни она не имела права беспокоить усыновлённых детей, поэтому лишь молча скучала по ним в душе. После смерти, обнаружив, что стала призраком и все вокруг перестали её замечать, первой её мыслью было: «Теперь-то я могу навестить тех, о ком так долго тосковала!»
Именно из-за этой привязанности Ло Бифэнь не смогла отправиться на перерождение и осталась в мире живых.
Благодаря добрым делам, совершённым при жизни, она обладала лучом золотистой кармы и после превращения в призрака получила небольшую способность: стоило ей сосредоточиться и очень сильно захотеть увидеть кого-то из детей — и она тут же оказывалась рядом с ним, даже не зная его адреса.
Так Ло Бифэнь побывала у одного ребёнка за другим. Она видела, как они счастливо живут в приёмных семьях: кто-то ходит в детский сад, кто-то — в начальную школу, кто-то — в среднюю, а некоторые уже поступили в университет. Одни были единственными детьми в семье и получали всю родительскую любовь, другие росли вместе с братьями и сёстрами в дружной обстановке. В одних семьях жили в просторных домах и ездили на дорогих машинах, в других — скромно, но ребёнок всегда был сыт, одет и учился без проблем…
Пока она не увидела Гу Цяоцяо.
Когда-то множество семей хотели усыновить Цяоцяо. В итоге её забрали те приёмные родители, которых приют считал самыми надёжными и обеспеченными, и которых сама Цяоцяо выбрала с наибольшей симпатией.
Однако вскоре после усыновления пара, до этого считавшая, что никогда не сможет завести собственных детей, неожиданно забеременела и родила родную дочь — младшую сестру Цяоцяо.
С этого момента приёмные родители стали уделять почти всё внимание своей родной дочери. Сначала они просто игнорировали Цяоцяо, но не доводили до жестокого обращения.
Всё изменилось, когда из-за необычайной красоты Цяоцяо её заметил владелец интернет-магазина одежды и предложил стать моделью для детской фотосессии. Со временем она становилась всё популярнее и успешнее.
Когда мать Цяоцяо поняла, что доход дочери в десятки раз превышает её собственную зарплату медсестры, она немедленно уволилась с нелюбимой и изнурительной работы и целиком посвятила себя организации фотосессий для Цяоцяо в разных интернет-магазинах.
Сейчас Цяоцяо семь лет, её сестре — четыре.
Цяоцяо учится в первом классе, но мать постоянно берёт для неё справки об отсутствии и возит на съёмки — за неделю она редко проводит в школе больше половины дня.
Младшая сестра ходит в элитный детский сад города, и отец каждый день лично отвозит и забирает её.
Но больше всего Ло Бифэнь не могла смириться с тем, что приёмные родители, опасаясь, что Цяоцяо вырастет и перестанет приносить им доход, намеренно не дают ей наесться досыта. Из-за этого фигура Цяоцяо стала такой хрупкой, что она почти не отличается по росту от своей четырёхлетней сестры.
Цзян Фэй, выслушав рассказ Ло Бифэнь, без колебаний сказала:
— Пойдём. Веди меня к дому Цяоцяо.
Но Ло Бифэнь растерялась:
— Я не знаю, где живёт Цяоцяо. Несколько раз, когда я навещала её, мать как раз возила её на фотосессии, так что я видела её только на разных съёмочных площадках… Я правда не знаю, где её дом.
Раньше Ло Бифэнь считала свою способность — появляться рядом с нужным ребёнком, просто сильно о нём подумав — настоящим чудом. Теперь же она поняла, что у этого дара есть и обратная сторона. Хотела бы она привести Цзян Фэй к Цяоцяо, да не знает, куда идти.
Однако Цзян Фэй указала на браслет из дерева хуэй на запястье Ло Бифэнь:
— Ничего страшного. Просто иди туда, куда зовёт сердце. Пока этот браслет на тебе, я всегда буду знать, где ты находишься, и смогу следовать за тобой.
Лицо Ло Бифэнь озарила радость:
— Это замечательно!
Цзян Фэй последовала за Ло Бифэнь через полгорода и оказалась у входа в фотостудию — очевидно, Цяоцяо снова снималась. Цзян Фэй взглянула на часы: сейчас был вторник, десять тридцать утра. Сама она, студентка, сегодня не училась, но Цяоцяо, первоклассница, наверняка должна быть в школе. Однако она была здесь, на съёмке.
В студии было оживлённо, и Цзян Фэй беспрепятственно вошла внутрь. Сразу же она увидела Цяоцяо, которая как раз гримировалась. В комнате для грима находились и другие дети, но Цяоцяо, несомненно, выделялась — она была самой красивой и яркой.
Цзян Фэй внимательно осмотрела всё вокруг. Гримёр наносил на лицо Цяоцяо плотный макияж — для семилетнего ребёнка такой слой косметики явно вреден для здоровья. Рядом за другим столиком мальчик ожидал своей очереди. От скуки он начал капризничать, и мать тут же высыпала перед ним несколько пакетов с закусками, разрешив есть всё, что захочет.
С того момента, как мальчик начал есть, Цзян Фэй заметила, что Цяоцяо то и дело бросает на него взгляды, часто глотает слюну, а из её животика доносится громкое урчание — она явно голодна. Но Цяоцяо ничего не сказала матери, а та и не спросила, не хочет ли дочь есть.
Цзян Фэй убедилась, что Цяоцяо действительно очень худая — на ней почти нет мяса, подбородок заострённый. Значит, всё, что рассказала Ло Бифэнь, — правда.
Когда гримёр закончил работу с Цяоцяо и перешёл к мальчику, Цяоцяо тихо спросила мать:
— Мам, а где мой рюкзак?
Мать раздражённо ответила:
— В машине.
Цяоцяо помолчала пару секунд и робко произнесла:
— Мам, я хочу почитать книжку.
Мать нахмурилась, включила на своём телефоне мультфильм «Смешарики» и протянула девочке:
— Съёмка скоро начнётся, некогда за рюкзаком бегать. Посмотри пока мультик.
Цяоцяо явно не хотела смотреть «Смешарики» — ей уже семь лет, и такие мультики давно перестали её интересовать. Но отказаться от телефона она не посмела и приняла его, рассеянно глядя в экран.
Мать мальчика заговорила с приёмной матерью Цяоцяо:
— Сколько лет вашей дочери?
Та без колебаний ответила:
— Пять.
Цзян Фэй, стоявшая у двери, нахмурилась.
А старушка-призрак Ло Бифэнь возмутилась:
— Какие пять?! Цяоцяо уже семь лет исполнилось! Эта женщина прямо в глаза врёт! Похоже, она сама прекрасно знает, что издевается над ребёнком, держа его на голодном пайке!
Ло Бифэнь торопливо обратилась к Цзян Фэй:
— Девочка, я ничего не могу сделать, но ты-то можешь! Быстрее звони в полицию!
— Пусть арестуют этих чудовищ и заберут Цяоцяо! Пусть она вернётся в приют или найдёт новых приёмных родителей, которые будут её по-настоящему любить! Нельзя оставлять её в руках этих мерзавцев…
Цзян Фэй жестом успокоила старушку:
— Подожди немного.
Хотя она своими глазами видела, как Цяоцяо общается с приёмной матерью, и верила каждому слову Ло Бифэнь, она понимала: того, что она наблюдала, недостаточно для вызова полиции.
Если Цяоцяо голодна, мать легко объяснит это заботой о здоровье — мол, ограничивает перекусы, чтобы ребёнок нормально ел основную пищу. А если Цяоцяо хочет читать, а мать вместо этого даёт ей мультик… полиция уж точно не вправе вмешиваться в такие дела.
Привязанность Ло Бифэнь состояла в том, чтобы вывести Цяоцяо из этой семьи и либо вернуть её в приют, либо найти ей настоящих заботливых родителей. Цзян Фэй открыла на телефоне поиск, ввела запрос «лишение родительских прав», внимательно изучила соответствующие законы и судебные прецеденты и убедилась в правильности своих выводов.
Родители, которые ругают или наказывают детей, обычно считаются просто использующими грубые методы воспитания — максимум, что им грозит, это профилактическая беседа.
Учитывая ситуацию в семье Цяоцяо, даже если полиция проведёт такую беседу с приёмными родителями, Цзян Фэй не верила, что те исправятся. Скорее всего, после ухода полицейских они станут вымещать злость на Цяоцяо ещё жесточе, и положение девочки только ухудшится.
Лишение родительских прав возможно только в случае доказанного жестокого обращения — когда родители намеренно истязают ребёнка физически или психологически. В примерах, которые нашла Цзян Фэй, действия родителей были ужасающими: связывание, голодовка, лишение медицинской помощи, принуждение к тяжёлому труду, несоразмерному возрасту… а то и ожоги кипятком, поджоги, втыкание множества игл в тело ребёнка…
Цзян Фэй не знала, дойдёт ли когда-нибудь семья Цяоцяо до таких крайностей, но она не могла ждать этого момента.
К тому времени будет уже слишком поздно.
Даже сейчас душа и тело Цяоцяо, вероятно, получили травмы, которые трудно исцелить.
http://bllate.org/book/9087/827882
Готово:
