— Да уж, — подхватила другая служанка, — ведь это дворец Куньнин! На каком основании она так надменно себя ведёт?
На каком основании? На том самом, что она — человек государыни-вдовы.
Цинъю нахмурилась. Ей казалось, что нынешняя обстановка во внутренних покоях складывается явно не в пользу её госпожи. Только вот что думает сама императрица — об этом она могла лишь гадать.
О тревогах Цинъю Су Цинъни пока не ведала. Она была занята спасением собственной участи, которая вновь грозила обернуться чередой бед.
Су Цинъни сжала край одеяла и торжественно заверила:
— Ваше величество, ночью я сплю очень спокойно и ни в коем случае не ворочаюсь.
Чу Сюнь нахмурился. Су Цинъни с надеждой смотрела на него. Наконец он кивнул. Она обрадовалась, взобралась на ложе и укрылась одеялом до самого подбородка. Её нос уловил лёгкий аромат — сладковатый.
Этот запах отличался от привычных благовоний. Су Цинъни вдохнула ещё раз. Аромат напоминал сладости — приятный, но от него быстро становилось приторно.
— Битан, — позвала она, — завтра снова используйте прежние благовония.
Битан удивилась, но послушно кивнула. Когда император и императрица улеглись, она потушила несколько свечей. В палате стало сумрачно, и служанка тихо вышла.
Су Цинъни всё ещё не спала. Возможно, из-за нового аромата её тревожило беспокойство. Она перевернулась на бок, к Чу Сюню, и, увидев, что его глаза прикрыты, тихонько окликнула:
— Ваше величество? Ваше величество?
Чу Сюнь открыл глаза. В его взгляде читалась досада:
— Что случилось?
Су Цинъни потерлась щекой о подушку:
— Вам не кажется, что здесь немного жарко?
Чу Сюнь уже собрался ответить «нет», как вдруг почувствовал жгучий жар, вспыхнувший в груди и мгновенно разлившейся по всему телу. Его лицо изменилось, взгляд стал острым, как клинок, устремлённый на Су Цинъни, а затем сменился выражением отвращения.
...
Битан вышла из внутренних покоев как раз в тот момент, когда Цинъю подошла с подсвечником. Служанка приложила палец к губам и тихо указала внутрь:
— Уже отдыхают.
Цинъю кивнула и не стала входить. Они пошли вместе, и Битан мимоходом спросила:
— Сегодня во внутренних покоях меняли благовония? Госпожа сказала, что ей не нравится этот запах. Завтра лучше вернуть прежние.
Цинъю замерла и удивлённо посмотрела на неё:
— Нет, я никогда не меняла благовония.
Битан опешила:
— Но госпожа сказала...
Она не договорила: из покоев раздались быстрые шаги. Обе вздрогнули и обернулись. Из дверей вышел высокий, статный силуэт. Он резко отбросил бусы занавеса так сильно, что порвал несколько нитей, и хрустальные бусины с громким стуком посыпались на пол.
Не дожидаясь реакции служанок, Чу Сюнь распахнул дверь и быстро вышел. Ли Чэн, дежуривший снаружи, поспешил к нему навстречу и с изумлением произнёс:
— Ваше величество...
Голос императора прозвучал ледяным:
— Отправляюсь в павильон Янсинь!
— Слушаюсь.
Холодный ночной ветер ворвался в покои, заставив служанок вздрогнуть. Лицо Битан побледнело:
— Что... что случилось?
Ведь только что всё было в порядке!
Цинъю, похоже, вспомнила нечто важное. Её лицо изменилось, и она бросилась внутрь:
— Госпожа!
Су Цинъни сидела, прислонившись к изголовью. Её лицо пылало неестественным румянцем, будто цветущая персиковая ветвь. Дыхание было прерывистым, она прижимала пальцы к вискам и слегка морщилась:
— Цинъю, принеси горячей воды. Мне нужно искупаться.
Теперь уже не только Цинъю, но и Битан поняла, что с госпожой что-то не так. Подойдя ближе, она заметила пот на лбу Су Цинъни и поспешила вытереть его шелковым платком:
— Госпожа, вам плохо? Может, в палате слишком жарко? Я уберу угольные жаровни.
Су Цинъни махнула рукой и глубоко вдохнула:
— Нет, Цинъю.
Она произнесла это с особой настойчивостью. Цинъю сразу поняла и воскликнула:
— Сейчас же!
Она даже не стала брать подсвечник и бросилась из покоев. Су Цинъни, держась за балдахин кровати, тяжело дышала. Её глаза покраснели, наполнившись слезами, которые мерцали в свете свечей.
Она слышала о таких снадобьях, которые будят страсть, но никогда не думала, что сама станет их жертвой.
Вспомнив выражение лица и поведение Чу Сюня, Су Цинъни невольно вздохнула. Всё пошло насмарку.
Воду для купания подготовили быстро. Битан помогала ей дойти до ванны и, коснувшись её раскалённой кожи, вскрикнула:
— Как горячо! Госпожа, вы заболели?
Су Цинъни устало покачала головой. Опустившись в ванну, она вздрогнула — вода была холодной. Её собственное тело оказалось горячее воды.
Её белоснежная кожа покрылась лёгким румянцем, будто цветущая персиковая ветвь, и этот оттенок простирался даже до уголков глаз. При свете свечей она напоминала нежно-розовый нефрит — прекрасный и изысканный.
Проведя в воде некоторое время, Су Цинъни снова почувствовала жар. Она прислонилась к краю ванны, нахмурилась и с затуманенным взглядом произнесла:
— Вода слишком горячая, Цинъю. Добавь холодной.
Цинъю колебалась:
— Госпожа, температура воды в самый раз. Если сделать её прохладнее, вы простудитесь.
Су Цинъни чувствовала, будто внутри неё разгорелся огонь, который вот-вот выжжет всё дотла. Она вздохнула:
— Ничего, мне очень жарко.
Цинъю пришлось добавить холодной воды. Су Цинъни провела в ванне более двух часов, пока вода совсем не остыла. Жар немного спал, хотя всё ещё давал о себе знать.
Вернувшись в покои в лёгком халате, она увидела, что Битан уже постелила постель — одеяло, подушки и простыни были свежими.
— Госпожа, уже поздно. Пора отдыхать, — тихо сказала служанка.
Су Цинъни кивнула и легла. Повернувшись к служанкам, она устало произнесла:
— Сегодня не нужно дежурить. Идите спать.
Битан хотела что-то сказать, но Цинъю потянула её за рукав. Та замолчала, и они вышли из покоев. Су Цинъни услышала, как дверь закрылась, и только тогда позволила себе расслабиться. Сознание погрузилось в туман, и она провалилась в сон.
За окном уже начало светать. Во дворе царила тишина. Битан тихо спросила:
— Зачем ты меня остановила? Госпожа всю ночь просидела в холодной воде! Как можно оставить её одну?
— Разве ты не видишь, — ответила Цинъю, — что сейчас госпожа хочет побыть наедине с собой?
— Я... — Битан задумалась. — Но мне всё равно неспокойно. За все годы, что я за ней ухаживаю, никогда не видела её в таком состоянии.
Цинъю вздохнула и, наклонившись, прошептала ей на ухо:
— Кто-то пытается навредить нашей госпоже.
Битан ахнула, широко раскрыв глаза:
— Кто посмел?! Какая наглость! Вот почему...
Вот почему император ушёл в таком состоянии. Битан прикрыла рот ладонью:
— Что теперь делать? Ведь отношения между госпожой и императором только налаживались...
Цинъю покачала головой. Злоумышленник выбрал момент слишком удачно — явно не желал, чтобы у императрицы и императора всё складывалось хорошо.
— Кто, по-твоему, это сделал? — с тревогой спросила Битан.
— Во дворце слишком много людей со злыми умыслами, — ответила Цинъю. — Любой мог оказаться виновником.
Увидев обеспокоенное лицо Битан, она успокоила её:
— Госпожа всё понимает. Нам нельзя терять голову и давать врагам шанс воспользоваться нашим замешательством. Сегодня я предупреждаю тебя: впредь будь особенно внимательна.
Битан кивнула:
— Поняла.
— Иди спать, — сказала Цинъю. — Я не спокойна за госпожу, сегодня я проведу ночь в палате.
— Давайте лучше вместе, — предложила Битан. — Будем дежурить по очереди.
Цинъю подумала и согласилась. Они остались в передней части палаты. Ночь обещала быть бессонной. К третьему ночному часу, вероятно из-за долгого пребывания в холодной воде, у Су Цинъни началась лихорадка. Её лоб горел так сильно, будто вот-вот вспыхнет.
Цинъю осторожно потрясла спящую госпожу:
— Госпожа? Госпожа?
Су Цинъни медленно открыла глаза и растерянно посмотрела на служанку. Только через некоторое время она узнала её:
— Цин... ю?
Её голос был хриплым, горло саднило так, будто по нему пилили ножовкой. Даже она сама испугалась такого звука. Цинъю в панике воскликнула:
— Где вам больно? Я позову лекаря!
Су Цинъни покачала головой. Ей захотелось говорить, но она закашлялась. Когда приступ прошёл, она с трудом выдавила:
— Не зови лекарей из главного отделения.
Опытный старший врач по одному лишь пульсу поймёт всё. Су Цинъни пока не хотела поднимать шум — не стоило доставлять удовольствие врагам.
— Но госпожа так больна! — воскликнула Битан. — Как можно терпеть?
Су Цинъни прикрыла рот и снова закашлялась. Наконец она прохрипела:
— Пойдите в лекарский корпус. Найдите лекаря по имени Цзо Цючи.
Из-за боли в горле каждое слово давалось с трудом. Она перевела дыхание и продолжила:
— Скажите, что я простудилась и прошу его осмотреть меня.
Битан кивнула и бросилась из покоев. Су Цинъни чувствовала головокружение, перед глазами всё плыло, на лбу выступил холодный пот. Её знобило, лицо побелело, как бумага. Цинъю поправила одеяло и тихо спросила:
— Госпожа, выпить воды?
Су Цинъни покачала головой. Ей даже глаза открывать не хотелось. Она смотрела в полумрак на балдахин кровати и вздохнула:
— Почему... всё так сложно?
Её взгляд был растерянным. Почему в обеих жизнях на неё сыпались одни и те же проблемы, от которых невозможно укрыться? Неужели она обречена всю жизнь быть в трудах и заботах?
Всё из-за её положения. Лучше бы она не выходила замуж за императора Юнцзя! Тогда могла бы спокойно и счастливо прожить жизнь, не впутываясь в интриги и козни.
Разве она не решила в этот раз жить в покое?
Что до неё, если государыня-вдова замышляет что-то своё, госпожа Чжан хочет вернуться во дворец, а чиновники не могут увидеть императора? Зачем она в это ввязывается?
Су Цинъни ругала саму себя: «Служи себе сама — вот и получай!»
Даже если она ничего не будет делать, что они смогут с ней сделать? Почему, прожив две жизни, она до сих пор этого не поняла?
«Су Цинъни, хватит себя важничать. Неужели нельзя пожить себе в удовольствие?»
Она глубоко вздохнула, будто пытаясь выдохнуть весь накопившийся в груди гнёт. Цинъю, стоявшая рядом, с болью слушала этот вздох.
...
Тем временем Битан помчалась в лекарский корпус. В это позднее время там дежурили лишь два юных ученика, дремавшие у печки, как цыплята, клевавшие зёрна. Услышав шаги, они вздрогнули и проснулись. Один потер глаза и сонно спросил:
— Кто там?
Битан тяжело дышала:
— Наша госпожа заболела. Нужен лекарь.
Ученик оглядел её:
— Из дворца Куньнин? Подождите, я позову главного лекаря.
— Нет, — остановила его Битан. — У вас есть лекарь по имени Цзо Цючи? Пусть он пойдёт со мной.
Ученик удивился:
— Цзо Цючи? Такого нет.
Но второй возразил:
— Есть! Несколько дней назад пришёл один, фамилия Цзо.
— Именно он! — воскликнула Битан. — Позови его скорее, пусть осмотрит госпожу.
Ученик с сомнением спросил:
— Но он всего лишь младший лекарь, даже не настоящий врач. Как он может лечить императрицу?
Битан всполошилась, но помнила наставления Су Цинъни и не смела действовать по-своему:
— Пусть будет младший лекарь. Просто позови его в дворец Куньнин.
Отказавшись от опытных лекарей, чтобы вызвать новичка седьмого ранга, ученик недоумевал, но сказал:
— Хорошо, подождите, я сейчас позову его.
http://bllate.org/book/8861/808113
Готово:
