Она даже не стала проверять. Поездка на родину многое расставила по местам: за все эти годы разница между тем, есть ли Цзян Канпин или нет, почти исчезла. Чувства давно стёрлись в повседневной суете быта.
— А как же Сяо Мо? — с тревогой спросила Мо Мо.
Обе женщины одновременно посмотрели на закрытую дверь кабинета. Там царила тишина — вероятно, девочка усердно занималась.
Чэнь Цзюнь отвела взгляд и вздохнула:
— Я найду подходящий момент и поговорю с ней. Больше всего боюсь, что это скажется на ней. Остаётся лишь постараться свести ущерб к минимуму.
— Да, постарайся всё уладить аккуратно. Не переживай слишком — Сяо Мо послушная и разумная, она поймёт тебя.
— Хотелось бы верить.
Мо Мо волновалась за саму Чэнь Цзюнь:
— А ты? С тобой всё в порядке?
Чэнь Цзюнь опустила глаза и выдавила улыбку:
— Со мной всё хорошо.
......
В эту пятницу последним уроком была трудовая практика. Настала очередь большой группы, в которую входила Цзян Мо. Ученики взяли метлы и совки и отправились убирать свой участок школьной территории.
Чэн Ицинь обняла её за руку и подбородком указала вперёд, где вместе шли Гао Чэн и Хэ Синчэнь:
— Мо Мо, я хочу кое о чём спросить.
— О чём?
Чэн Ицинь не стала ходить вокруг да около:
— У Хэ Синчэня есть девушка?
Цзян Мо слегка прикусила нижнюю губу и крепче сжала метлу в руках.
Ещё в первый день учебы она смутно почувствовала, что Чэн Ицинь неравнодушна к Хэ Синчэню. Но ведь в школе, да и в их классе, его обожали многие девочки — она не придала этому значения.
Кто же не полюбит такого юношу — умного, опрятного и красивого? В нём само собой было что-то притягательное.
Раньше к ней уже обращались с просьбой передать записки или добавить в вичат, но Цзян Мо всегда находила предлог, чтобы отказаться: во-первых, с этими девочками она не была знакома, а во-вторых, зачем вообще нужен посредник? Ей лично это было неприятно.
Но если речь шла о Чэн Ицинь...
Чэн Ицинь — староста класса и её хорошая подруга. Она заботливая, добрая — и к ней, и к Бэй Юньтин. У Цзян Мо, может, и нет особых талантов, но отличить искренность от притворства она умела. Чэн Ицинь явно не из тех, кто просил передавать любовные записки.
Помучившись секунд тридцать, она ответила:
— Кажется, нет... Я не очень в курсе.
К счастью, Чэн Ицинь больше ничего не спросила и потянула её догонять мальчиков впереди.
Их зона ответственности — беговая дорожка стадиона. В это время, близкое к концу занятий, здесь оставались лишь отдельные ученики — кто-то тренировался, кто-то зубрил уроки.
Гао Чэн спросил Цзян Мо:
— Сяо Мо Мо, какие предметы ты выбираешь?
— Физику, географию и обществознание.
— Тогда, скорее всего, мы не будем в одном классе, — сказал Гао Чэн и похлопал Хэ Синчэня по плечу. — Вам с Синчэнем тоже придётся расстаться.
— Я знаю.
Хэ Синчэнь, без сомнения, выберет чистую физико-математическую специализацию.
Но на самом деле Гао Чэна интересовал не столько ответ Цзян Мо. Он начал беспорядочно собирать мусор с поля длинными щипцами и перевёл взгляд на Чэн Ицинь:
— А ты, староста?
Чэн Ицинь бросила взгляд на Хэ Синчэня, который уже немного отошёл вперёд, и ответила:
— Физика, химия, биология.
— Почему все выбирают именно это? Тогда и я так выберу, — заявил Гао Чэн, будто ему было всё равно.
Чэн Ицинь нахмурилась и приняла строгий вид старосты:
— Гао Чэн, так нельзя! От выбора предметов зависит твоё будущее направление в университете. Нельзя просто повторять за другими!
Гао Чэн замялся, но потом широко ухмыльнулся:
— У меня и так с гуманитарными науками туго. Так хоть останусь с вами в одном классе — будет здорово! Ты продолжишь быть нашей старостой.
— Кто ещё станет твоей старостой! — возмутилась Чэн Ицинь и отвернулась, чтобы продолжить уборку.
Цзян Мо еле сдерживала смех. Когда Чэн Ицинь бросила на неё недовольный взгляд, Цзян Мо не выдержала и рассмеялась.
После уборки Чэн Ицинь предложила прогуляться вместе, а потом её родители подвезут Цзян Мо домой. Та согласилась, а Хэ Синчэнь отправился домой один.
Однако «прогулка», о которой говорила Чэн Ицинь, означала поход в канцелярский магазин за бумагой для звёздочек. Все красивые листочки в магазинах у их школы она уже перекупила и теперь хотела поискать в других местах.
Так они оказались у средней школы №13.
Чэн Ицинь, едва переступив порог, сразу начала внимательно осматривать полки. Вскоре её взгляд зацепился за один из стеллажей.
На почти метровой стойке лежали разноцветные листочки для звёздочек — Цзян Мо даже не представляла, что эта мода достигла таких масштабов.
Но Чэн Ицинь быстро перебрала несколько упаковок и разочарованно отказалась:
— То же самое, что и у нас под школой. Скучно... Мо Мо, подожди меня тут, я спрошу у продавца.
— Хорошо.
Цзян Мо же горела любопытством. У неё от Тянь Цань была только одна разновидность — однотонная светящаяся бумага. А здесь не только цвета разнообразны, но и сами маленькие листочки украшены множеством узоров — милых, нежных, на любой вкус.
Она уже потянулась за одной из стопок, как Чэн Ицинь окликнула её с кассы:
— Мо Мо, хозяин говорит, что в соседнем магазине тоже есть такие. Я схожу посмотрю. Ты подождёшь меня здесь?
— Подожду.
— Ладно.
Цзян Мо колебалась. Те звёздочки, что дала Тянь Цань, она уже почти доделала. Вообще, складывать их перед сном — неплохая привычка: иногда так увлекалась, что начинала клевать носом и потом спала крепко. Может, купить ещё немного?
Но вдруг Хэ Синчэнь увидит их в её рюкзаке? Не подумает ли он чего-нибудь лишнего?
Правда, кому их потом дарить? Если подарить Хэ Синчэню, он точно презрительно поморщится...
Размышляя об этом, она машинально перебирала листочки.
На второй полке лежала даже коллекция в стиле Диснея! Цзян Мо взяла одну упаковку — ну конечно, пиратская копия...
— Хозяин, мой мяч уже пришёл? — раздался с улицы мужской голос, показавшийся ей знакомым.
Цзян Мо обернулась — и замерла на месте.
Это был тот самый хулиган, который просил её вичат.
Сейчас он держал во рту сигарету, а сине-белую школьную форму небрежно перекинул через плечо. Его взгляд был дерзким и вызывающим.
Дуань Му, очевидно, тоже узнал её. Когда их глаза встретились, Цзян Мо поспешно опустила голову.
Он слегка замер, прошёл мимо неё и, обращаясь к продавцу, усмехнулся:
— Хозяин, у вас теперь и клиенты из Фуцзунской школы?
Продавец, конечно, понял, о чём речь. Девочка у стеллажа с бумагой уже некоторое время, и по внешности явно не из тринадцатой школы — выглядела слишком скромной и милой.
— Ты и правда знаешь, что она из Фуцзуна?
— Ещё бы! Отличница из Фуцзуна, да ещё и играет на пианино, — ответил Дуань Му не слишком громко, но так, что Цзян Мо всё прекрасно слышала.
Он затушил сигарету и бросил взгляд в сторону растерянной девушки.
Что делает такая отличница на его территории? Живёт поблизости? Раньше никогда не встречал...
Продавец усмехнулся:
— Сам ведь тоже играешь. Зачем изображаешь хулигана?
— Отвали, — буркнул Дуань Му, выпрямляясь от прилавка. — Где мой мяч?
Получив мяч, он снова прошёл мимо Цзян Мо, не глядя на неё.
Цзян Мо покраснела — она решила, что он уходит. Но, когда она случайно посмотрела к выходу, он остановился в двух шагах от неё и пристально уставился на неё.
Его взгляд опустился на её руки, и спустя мгновение он тихо фыркнул:
— Для возлюбленного? Того парня с того дня?
Цзян Мо испугалась и поспешно спрятала руку с листочком за спину:
— Нет, не для него...
Он снова непонятно усмехнулся и ушёл.
На этот раз действительно ушёл. Когда его небрежная фигура исчезла за углом магазина, Цзян Мо невольно выдохнула с облегчением.
В итоге она всё же выбрала несколько пачек бумаги и рядом стоявшую стеклянную банку в форме пятиконечной звезды. Пока расплачивалась, продавец сказал:
— Девочка, не пугайся. Дуань Му — не злой парень, не плохой ученик.
Дуань Му? Не плохой ученик?
Но ведь она видела его татуировку — прямо под шеей, на несколько сантиметров ниже. Ворот футболки не полностью её прикрывал, и было похоже на уголок какой-то экзотической, неизвестной цветочной композиции.
Цзян Мо спросила:
— Он из тринадцатой школы?
— Да, главарь тамошних.
— Главарь?
— Глава местных хулиганов.
Цзян Мо инстинктивно отступила на шаг.
И это называется «не плохой ученик»?
......
Вечером, закончив домашние задания и вернувшись домой, Цзян Мо приняла душ и забралась в постель. Как и в предыдущие дни, она взяла двадцать-тридцать листочков под одеяло.
В первую ночь гремел гром, и она пряталась под одеялом. Потом грозы прекратились, но Цзян Мо всё равно чувствовала, что складывать звёздочки под одеялом приятнее.
Будто это тайное убежище, куда никто не может заглянуть и помешать.
Когда она уже наполовину заполнила первую банку, в дверь постучала Чэнь Цзюнь. Цзян Мо не успела ничего убрать — дверная ручка повернулась. Пришлось спрятать всё под себя.
— Мам! Зачем ты зашла без спроса!
Чэнь Цзюнь растерялась:
— Я постучала, ты не услышала? — Затем, заметив смущённое и слегка сердитое выражение лица дочери и её руки, спрятанные за спиной, она многозначительно улыбнулась. — Что прячешь?
— Ничего... Совсем ничего...
— Если ничего — покажи маме.
Цзян Мо решительно отказалась:
— Нельзя!
Чэнь Цзюнь подошла ближе, подумав, что у неё в руках телефон:
— Общаешься с кем-то? С мальчиком?
— Нет-нет! Мой телефон под подушкой, — Цзян Мо вытащила телефон, чтобы подтвердить свою невиновность.
Чэнь Цзюнь не стала настаивать. Семнадцатилетней девушке вполне естественно иметь симпатии.
— Мо Мо, сейчас не время для романов. Когда поступишь в университет, мама не будет тебе мешать.
Цзян Мо было до крайности неловко:
— Мам, я правда не встречаюсь ни с кем!
Цзян Мо редко лгала, поэтому ей поверили. Чэнь Цзюнь села на край кровати и мягко спросила:
— Тайно влюблена?
У девочки покраснели уши, и она замялась, не зная, что ответить.
Чэнь Цзюнь улыбнулась и взяла её за руку:
— Влюбляйся, если хочешь, но никогда не недооценивай себя. Наша Мо Мо — замечательная, достойна самого лучшего парня на свете.
— Ма-ам...
— Стыдишься? Мне тоже было семнадцать, я прекрасно понимаю, что творится в голове у девочек в твоём возрасте.
Цзян Мо ещё глубже опустила голову.
Чэнь Цзюнь перестала дразнить дочь и серьёзно сказала:
— Ты хорошо знаешь английский, поэтому я записала тебя на курсы IELTS.
— А?
— Сдай экзамен — потом пригодится.
......
Когда Цзян Мо добралась до шестисот звёздочек, первая банка уже не вмещала их всех, и она тайком купила вторую.
После полугодовой контрольной в Фуцзунской школе Цзян Мо поднялась на три позиции и впервые попала в список ста лучших учеников школы — на 98-е место. Между ней и Хэ Синчэнем было 96 позиций.
Цзян Мо воодушевилась: впереди ещё четыре полугодовых экзамена, и она обязательно будет подниматься выше.
Из-за этого вечером у неё стало меньше свободного времени, и она могла складывать лишь по десять-пятнадцать звёздочек за вечер. Когда набралось около тысячи ста, она сдала IELTS.
Эмили узнала об этом и в день объявления результатов как раз оказалась в учительской. Она сама проверила баллы — 7.0.
Все учителя в кабинете поздравили её, сказав, что с таким результатом можно выбирать любой зарубежный университет.
Цзян Мо растерялась.
Конечно, она знала, что такое IELTS, но никогда не думала о поступлении за границу. Просто Чэнь Цзюнь любила, чтобы она сдавала всевозможные сертификаты: «лишний сертификат не помешает».
Поэтому на этот раз она тоже решила, что мама просто хочет, чтобы она заранее сдала экзамен, пока учёба не стала слишком напряжённой.
Услышав такой вывод, Цзян Мо машинально возразила:
— Я не собираюсь уезжать учиться за границу...
Эмили улыбнулась:
— У тебя отличный английский, и у семьи есть возможность тебя обеспечить. Обучение за рубежом — один из возможных путей.
Цзян Мо нахмурилась и промолчала. Эмили этого не заметила и продолжила:
— Университет — это ключ к будущему. Там не только получают знания, но и расширяют кругозор. Два разных окружения — внутри страны и за её пределами. Если есть шанс, я надеюсь, ты сможешь испытать оба. Тогда твой взгляд на науку и карьеру станет намного шире.
Цзян Мо было не по себе, и она поскорее отделалась несколькими общими фразами и вышла.
После школы Хэ Синчэнь что-то говорил ей, но она почти не слушала. Дойдя до своего района, сразу пошла домой.
Чэнь Цзюнь не было дома. В телефоне лежало сообщение: «Сегодня задерживаюсь на работе, закажи себе еду».
Аппетита не было, но Цзян Мо всё равно спустилась вниз делать домашку.
Хэ Синчэнь собирался сначала принять душ, поэтому Цзян Мо зашла в кабинет и стала ждать его.
Вскоре дверь открылась. Он стоял в проёме и спросил:
— Что будешь есть?
— Откуда ты знаешь, что я не ела?
Голос Хэ Синчэня прозвучал холодно:
— На лице написано.
Цзян Мо надула губы:
— Я не голодна. Хочу фруктов — персики и мангустин.
— Выбора не будет, — бросил Хэ Синчэнь и развернулся, чтобы уйти.
Был уже конец мая, мангустины только начали появляться на прилавках, и Цзян Мо не питала особых надежд. Она снова склонилась над тетрадью.
А тем временем Хэ Синчэнь открыл холодильник, нахмурился, вернулся в комнату, надел куртку и снова вышел.
Хэ Тинь, увидев, как сын обувается у входа, удивился:
— Куда собрался так поздно?
Хэ Синчэнь даже не взглянул на него, ускоряя движения:
— Ты совсем не заботишься о маме. Разве нельзя было купить фруктов по дороге с работы?
Хэ Тинь:
— ???
Через пятнадцать минут Хэ Тинь наблюдал, как сын закладывает в холодильник большую сумку фруктов, а маленькую сумочку несёт в кабинет.
Хэ Тинь:
— ???
Теперь он всё понял: ради жены сына он получил нагоняй от собственного ребёнка? В мире вообще бывают такие сыновья?
Цзян Мо ничего об этом не знала. Её подавленное настроение мгновенно улучшилось благодаря свежим мангустинам. Насладившись фруктами, она снова взялась за учёбу.
Вечером, устав складывать звёздочки, а Чэнь Цзюнь всё ещё не вернулась, Цзян Мо уснула.
http://bllate.org/book/8248/761561
Готово:
