Ли Шу плотнее запахнула плащ и отвела взгляд от неба.
В это время Сяо Юй уже давно должен был уехать. Он ведь не из тех, кто станет дожидаться целую ночь.
Ли Шу тихо усмехнулась и, опершись на руку Юаньбао, направилась обратно в свои покои.
Слова Цзи Цинлиня звучали легко: «Подожду, пока ты усмиришь внутренние волнения». Но разве внутренние волнения так просто усмирить?
Роды аристократов набирали силу, власть императора слабела. Каждый её шаг вперёд требовал невероятных усилий и хитроумных расчётов.
На столе в спальне до сих пор лежала стопка необработанных меморандумов. Ли Шу распустила волосы и снова взялась за чтение.
Впрочем, передав ей морские карты, Сяо Юй действительно избавил её от множества хлопот. Её тени-стражи добыли компромат на клан Сяо из Ланьлинга, и она использовала его, чтобы устроить ловушку — вынудить Сяо добровольно передать карты.
Сяо Юй отдал их, не дожидаясь её удара, скорее всего, почуяв замысел и желая уберечь род от дальнейшей опасности, а вовсе не потому, что якобы «любит» её.
Она знала Сяо Юя много лет и слишком хорошо понимала его характер. Он прекрасен, как бессмертный, спокоен и безразличен, словно божество.
Он ещё более бесчувственен, чем она сама.
Единственное, что ему действительно дорого, — это клан Сяо из Ланьлинга. Должность канцлера он хочет исключительно ради сохранения рода.
При нынешнем могуществе аристократических домов пост канцлера может занять лишь человек из знатного рода. Назначение Сяо Юя — лучший для неё выбор.
Казалось бы, она вынуждена согласиться, но на самом деле всего лишь заставила этого обычно холодного человека почувствовать к ней лёгкое угрызение совести.
Что до его обещания отправиться в Линнань, чтобы найти сородичей Дин Сяньсы и излечить её от яда «Си Ши», — она не верила ни единому его слову.
Контроль над морской торговлей неизбежен. Клан Сяо явно приходит в упадок, и если они продолжат цепляться за морские пути, их ждёт только гибель.
Сяо Юй едет в Линнань, чтобы найти выход для своего рода. Там скрываются остатки свиты поверженного императора Чу, которых она преследует. Клан Сяо — глава всех родов, а Сяо Юй — «Первый джентльмен Поднебесной». Если он объединится с бывшими сторонниками Чу, многие аристократические дома последуют за ним. В этом случае её положение станет крайне опасным.
Но она не считала, что проиграет Сяо Юю.
Линь Вэньи уже устранён, Сяо Юй далеко от Чанъаня. Без этих двоих роды, и без того склонные к подозрительности и внутренним распрям, превратятся в безвольную толпу. При грамотном планировании она не только переломит ситуацию, но и сможет ослабить часть аристократических домов.
Тем более что сам император Чу сейчас в её руках.
— Позови Главного управителя земледелием.
Ли Шу, просматривая предложения чиновников по морской торговле, сказала Юаньбао.
Она должна использовать время отсутствия Сяо Юя в Чанъане, чтобы прочно взять морские пути под контроль.
Если она владеет морскими путями, то даже если вся Поднебесная будет разделена между родами, ей не придётся униженно просить у них денег.
Юаньбао взглянул на Ли Шу и осторожно заметил:
— Но ваше здоровье…
Яд «Си Ши», один из самых страшных ядов Поднебесной, разве его так легко сдерживать? Покойный император вовсе не собирался оставлять принцессе шансов на жизнь.
— Я выдержу, — ответила Ли Шу. — Я ещё не готова уйти раньше этих старых мерзавцев.
Зная упрямый характер своей госпожи, Юаньбао отправился звать Главного управителя земледелием.
Ещё одна бессонная ночь.
На востоке уже начало светлеть, когда Главный управитель земледелием Чжао Цзиньюань вышел из дворца Чанълэгун.
Он сделал несколько шагов, затем остановился и обернулся, глядя на дворец. В его глазах горел фанатичный огонь.
«У бедняков Поднебесной появилась надежда!» — воскликнул он мысленно и радостно ускорил шаг.
Он должен как можно скорее приступить к выполнению плана Великой принцессы и не допустить, чтобы кто-то помешал ему.
После ухода Чжао Цзиньюаня Ли Шу умылась, переоделась и велела Юаньбао позвать Цзи Цунчжуна.
Цзи Цинлинь чуть не погиб ради неё — она обязана была сделать для него хоть что-то.
Иногда у неё всё же просыпалась совесть.
Юаньбао поклонился и ушёл.
Не спав всю ночь, Ли Шу начала клевать носом. Цзи Цунчжунь наверняка зол из-за внука, и Юаньбао, скорее всего, потратит немало времени, чтобы уговорить его прийти.
С этими мыслями Ли Шу прислонилась к подушке, собираясь немного вздремнуть.
Однако, к её удивлению, вскоре маленький евнух пронзительно объявил:
— Прибыл старый генерал Цзи!
Ли Шу зевнула и велела впустить Цзи Цунчжуна.
Цзи Цунчжуню было за шестьдесят, его виски поседели, но глаза всё ещё сверкали, как у грозного тигра.
Правда, сегодня он выглядел уставшим, голос был хриплым, а во взгляде, брошенном на Ли Шу, мелькнуло едва уловимое отвращение.
Без слов было ясно: всё из-за Цзи Цинлиня.
Цзи Цунчжунь предпочёл бы убить внука собственными руками, чем видеть его связанным с ней. Нетрудно представить, насколько он её ненавидит.
Сегодня он сумел сохранить спокойствие и даже медленно, с достоинством поклонился — лишь потому, что, несмотря на воинскую закалку, обладал великолепным воспитанием.
Это вовсе не означало, что он её не ненавидит.
Маленький евнух подал чай. Ли Шу, делая глоток, нарочито печально произнесла:
— Услышав о внезапной кончине молодого генерала Цзи, я глубоко опечалена. Как жаль, что его мечта защитить народ и усмирить варваров так и останется неосуществлённой.
Цзи Цунчжунь пришёл так быстро именно потому, что тревожился за внука.
Ведь это он сам, с чувством вины, растил мальчика с детства. Как же ему не болеть за него?
Он и правда хотел убить Цзи Цинлиня — и одновременно искренне за него переживал.
Её слова были намёком: «Цзи Цинлинь из Пэнлая мёртв. Тот юный генерал, что теперь рядом со мной, должен завоевать славу на поле боя».
— К счастью, рядом со мной есть один юный генерал, — продолжала Ли Шу. — С детства обученный воинскому искусству и военной стратегии. Под моей защитой он сумеет исполнить завет погибшего молодого генерала.
Она особенно подчеркнула слово «защитой», лениво прищурившись на Цзи Цунчжуна. В её взгляде мелькнула угроза.
Пальцы Цзи Цунчжуна слегка сжали чашку.
Он много лет был занозой в глазу Ли Шу и слишком хорошо знал её методы. Она никогда ни с кем не советуется. Эти слова — не просьба, а приказ сверху: «Цзи Цинлинь из рода Цзи мёртв. Тот, кто жив, — мой человек. И если кто-то посмеет угрожать ему, я без колебаний уничтожу этого человека. Даже если это его собственный дед».
Цзи Цунчжунь глубоко вздохнул.
Ладно. Будто в роду Цзи никогда и не было Цзи Цинлиня.
— Раз он находится под покровительством Великой принцессы, его будущее, несомненно, блестяще, — медленно сказал он. — Однако поле боя — не чиновничий двор. Там нет милосердия: мечи и копья слепы, стрелы и кинжалы не щадят никого. Горы из белых костей — и лишь немногим удаётся вернуться живыми.
В его глазах мелькнула тень, будто он вновь увидел гибель собственного сына много лет назад.
— Ваш человек, возможно, не вернётся.
— Я знаю, — ответила Ли Шу, слегка приподняв бровь с вызовом в голосе. — С древних времён мало кто возвращается с войны. Но я верю: тот, кого выбрала я, не подведёт меня.
В книге после её смерти юный император остался без власти, никто не мог сдерживать роды аристократов. Те начали делить её наследие, Поднебесная погрузилась в хаос, а варвары воспользовались моментом и вторглись. Роду Цзи пришлось выступить без должной подготовки — и пал весь род, кроме Цзи Цинлиня.
Шестнадцатилетний юноша выбрался из моря огня и трупов, словно демон из ада. Собрав остатки армии, он одним сражением прославился на весь свет, став тем самым юным генералом, которого все боялись, — и одновременно кровожадным убийцей, что грабил города и резал сдавшихся.
Он больше не был избалованным небожителем в шёлковых одеждах. Его жизнь, казалось, превратилась в сплошное убийство.
Вспоминая этого «бога войны» из книги, Ли Шу чувствовала лёгкую боль в сердце. Потерять всё, имея когда-то всё, — куда мучительнее, чем никогда ничего не иметь.
Как и она сама. У неё никогда ничего не было. Хотя её судьба в глазах других казалась отчаянной, ей самой это казалось нормой.
Она давно привыкла быть одной. Если бы кто-то начал её жалеть и сопровождать, ей было бы даже непривычно.
Хотя… это чувство непривычности ей нравилось.
Ей очень нравилось, как Цзи Цинлинь смотрит на неё — его ясные глаза полны только её образа.
Ли Шу мягко улыбнулась, но в её голосе не было и капли тепла — он был остёр, как клинок, что убивает, не оставляя следов:
— Если он погибнет на поле боя, я сделаю так, что там, где он упадёт, не вырастет ни одна травинка.
Этого юношу, который так открыто любит её, она возьмёт под свою защиту.
Пока она жива, он навсегда останется дерзким, гордым юным генералом, чьи таланты поражают мир, а взгляд презирает небеса.
Она хочет, чтобы он всегда оставался таким, как в день их первой встречи: дерзким, гордым, ярким, как солнце.
Ли Шу улыбалась нежно, лениво приподняв уголки глаз. Её манера говорить казалась мягкой, но заставляла мороз пробежать по спине.
Даже Цзи Цунчжуню, ветерану сотен сражений, привыкшему к горам трупов и рекам крови, стало не по себе от её улыбки и голоса.
Потому что он знал: она всегда держит слово.
Когда покойный император стал ей преградой, она совершила цареубийство. Если даже девятикратный император не устоял перед ней, что уж говорить о других?
Гнев Великой принцессы Династии Ся — не пустые слова. За ним следуют сотни тысяч павших.
Цзи Цунчжунь опустил глаза и тихо сказал:
— Молодой генерал счастлив, что пользуется таким расположением Великой принцессы.
Ли Шу улыбнулась:
— Я не железная. Знаю, что добро должно отвечать добром. Если кто-то ко мне добр, я обязательно его защиту.
— Кстати, — добавила она, будто вспомнив что-то, — налоги и продовольствие за этот год ещё не поступили в казну. У Главного управителя земледелием нет средств, поэтому снабжение армии Юнляна сократилось наполовину по сравнению с прошлыми годами.
Лицо Цзи Цунчжуна стало горьким.
Разве он не знал об этом?
Ради снабжения Юнляна он почти опустошил вековые запасы рода Цзи. Но десятки тысяч пограничных солдат требовали слишком много — его усилия были лишь каплей в море.
— Юнлян несёт важнейшую службу — защищает границы, — сказала Ли Шу. — Кого угодно можно обидеть, но не пограничных воинов. Поэтому я решила выделить часть средств из Казны Императорского Двора, чтобы восполнить недостачу. Как вам такое решение, старый генерал?
Глаза Цзи Цунчжуна вспыхнули. Он не верил своим ушам. Та самая Великая принцесса Ли Шу, которая годами придиралась к нему и урезала каждую копейку, вдруг стала такой щедрой?
Но через мгновение он всё понял.
Всё из-за его внука Цзи Цинлиня.
Пока Цзи Цинлинь рядом с Великой принцессой, она готова проявить милосердие к роду Цзи.
Осознав это, Цзи Цунчжуню стало неловко.
Он из кожи вон лез, чтобы Великая принцесса смилостивилась над родом Цзи, трудился годами — и всё оказалось бесполезным по сравнению с несколькими любовными словами его внука.
В этот момент он испытывал невероятно сложные чувства.
Привязанность Ли Шу к Цзи Цинлиню была очевидна не только Цзи Цунчжуню. Её чувствовал даже Сяо Юй, находившийся далеко, в Цюйцзяне.
Снег по-прежнему падал крупными хлопьями.
Сяо Юй поднял глаза к небу. Рядом с ним, скрестив руки на груди, стоял Ван Фуцзянь.
Ван Фуцзянь прибыл ещё ночью. Возможно, ему надоело видеть, как Сяо Юй тратит чувства на Ли Шу впустую, или по какой-то иной причине — он принёс весть о том, что Ли Шу спасла Цзи Цинлиня и вызвала Цзи Цунчжуна.
Сяо Юй выслушал спокойно, без тени эмоций на лице.
Когда рассвело, он опустил взгляд и тихо сказал:
— Благодарю тебя, брат Ван.
— Но чувства — дело сердца, а не разума. Молодой генерал Цзи питает к Шу симпатию лишь потому, что она искусно его соблазнила. Когда он узнает, какова она на самом деле, эта симпатия, скорее всего, исчезнет.
— Юношеские увлечения редко бывают настоящими.
Брови Ван Фуцзяня слегка дрогнули.
Да, конечно.
Если Цзи Цинлинь узнает, что каждая встреча с Ли Шу, каждое её слово — тщательный расчёт, он точно перестанет её любить.
Ван Фуцзянь холодно произнёс:
— Он узнает.
«Встретились — и выпили за тебя до дна». Сяо Юй так нравился ему, что он непременно поможет другу завоевать сердце красавицы.
Автор примечает:
Хитрец Сяо Юй: Честно говоря, с вашим уровнем я могу справиться сотню раз подряд.
Император Чу: Не задирайся, скоро я появлюсь на сцене.
Сяо Юй стоял в павильоне, заложив руки за спину. За его спиной продолжал падать снег.
Хлопья кружились, словно пух, напоминая цветы груши в доме Ли Шу.
В тот год, когда они впервые встретились, в Лояне расцвели пионы. Ли Шу пригласила его полюбоваться цветами.
Она была одета в простое белое платье, пояс украшен яркими лентами в стиле хуцзи. Среди пышных цветов она выглядела одновременно игриво и величественно.
Как сама императорская красавица-пион.
Но этой женщине, вопреки ожиданиям, нравились не пионы, а более сдержанные цветы груши.
Он смотрел на цветы, на неё.
Ли Шу, словно почувствовав его мысли, подошла, взяла его за руку и с улыбкой сказала:
— Пионы прекрасны, но всё же не сравнятся с грушевыми цветами моей родины.
http://bllate.org/book/7957/738991
Готово:
