Фэн Яньин широко раскрыла глаза и остановила руку Шуй Линлун:
— Ах, как же неловко! Как можно принимать подарок на первое знакомство от девушки, ещё не вышедшей замуж? Вы ведь сами ещё почти ребёнок! Да и старшая сестра уже столько подарила Чжи-гэ’эру и Тун-гэ’эру — хватит на всю жизнь! Мне правда неудобно брать что-то ещё от вас!
— Старшая сестра любит Чжи-гэ’эра и Тун-гэ’эра, и я их тоже люблю. Неужели вторая молодая госпожа считает мой дар недостойным?
Перед лицом Фэн Яньин было неприлично обидеть Чжу Гэси, так что пришлось называть её «старшей сестрой».
— Да что вы! — засмеялась Фэн Яньин. — Ваше внимание поистине бесценно!
Она больше не стала отказываться и с улыбкой приняла подарок. Затем велела подать свой туалетный ларец и выбрала оттуда заколку для волос в виде павлина с перьями, выполненную в технике дианьцуй собственноручно. Работа была столь изысканной, что не уступала изделиям из Императорского дворца. В глазах Шуй Линлун мелькнуло восхищение.
— Я просто скучала и занялась этим ради развлечения, — сказала Фэн Яньин, заметив её взгляд. — Если старшая сестра интересуется этой техникой, я могу вас научить.
Техника дианьцуй куда ценнее любого рецепта помады! Фэн Яньин и вправду… великодушна!
Шуй Линлун вежливо отказалась:
— Я неуклюжая, боюсь, не освою такое искусство.
С этими словами она перевела взгляд на Тун-гэ’эра, мирно спящего у Фэн Яньин на руках.
Фэн Яньин мягко улыбнулась:
— Госпожа Шуй, хотите взять его на руки?
Конечно, хотелось. Женщина, ставшая матерью, всегда испытывает особую нежность к детям. Но Шуй Линлун лишь блеснула глазами и покачала головой:
— Боюсь уронить Тун-гэ’эра. Он такой маленький… Как вообще держать таких крошечных детей? А вдруг я причиню ему боль? Как вы этому научились?
— Пф-ф! — рассмеялась Фэн Яньин. — Материнский инстинкт пробуждается сам собой. Когда у госпожи Шуй появится собственный ребёнок, всё станет ясно без наставлений.
Шуй Линлун кивнула, будто бы поняв суть дела, и огляделась:
— Не вижу Чжи-гэ’эра.
Брови Фэн Яньин чуть приподнялись:
— А, Чжи-гэ’эр спит.
Старший спит, младший тоже спит: один в кровати, другой на руках. Шуй Линлун приподняла бровь. Только что уснул? Она опустила глаза, зрачки дрогнули, и будто бы между делом спросила:
— А рвота у Тун-гэ’эра прошла?
Фэн Яньин погладила щёчку сына, и в её чертах читались любовь и счастье:
— Гораздо лучше! Перед сном покормила — уже полчаса не срыгивает.
Полчаса держит на руках? Или же он спал в кроватке, но его взяли, услышав, что пришла гостья? Шуй Линлун снова приподняла бровь.
Взгляд Фэн Яньин на миг дрогнул, и она тихо вздохнула:
— Тун-гэ’эр снова болен… Я не могу ни на минуту оставить его одного.
Сяоцин подала Шуй Линлун чашку чая Юньу и весело проговорила:
— Тун-гэ’эр вас очень любит, а Чжи-гэ’эр — старшую невестку! Недаром вы так балуете Тун-гэ’эра!
Фэн Яньин бросила на служанку строгий взгляд:
— Ты что говоришь! Будто я не люблю Чжи-гэ’эра! Оба — мои родные дети. Просто Чжи-гэ’эру уже старше, ему не нужно постоянно быть рядом со мной, а Тун-гэ’эру ещё совсем малыш!
Сяоцин высунула язык и отошла в сторону.
Фэн Яньин снова обратилась к Шуй Линлун:
— Хотя Сяоцин и права: Чжи-гэ’эр действительно очень привязан к старшей невестке. Когда я носила Тун-гэ’эра, Чжи-гэ’эра некоторое время держали во дворце старшей невестки. До сих пор, если целый день не видит её, плачет!
В этот момент из внутренних покоев донёсся тихий, жалобный плач — проснулся Тун-гэ’эр.
Вскоре кормилица вынесла заплаканного малыша. На нём был белый костюмчик с синей окантовкой. Мальчик был похож на мать: изящные черты лица, большие чёрные глаза, невысокий, но крепкий. Увидев Шуй Линлун, он робко спрятался за плечо кормилицы.
Фэн Яньин передала Тун-гэ’эра Сяоцин, а сама взяла из рук кормилицы Чжи-гэ’эра. Тот тут же обхватил её шею и прижался к матери. Фэн Яньин ласково заговорила:
— Ну же, Чжи-гэ’эр, поздоровайся с госпожой Шуй. Хорошо?
Чжи-гэ’эр покачал головой.
Лицо Фэн Яньин слегка побледнело от смущения:
— Простите, госпожа Шуй, он только проснулся, ещё не в себе.
Шуй Линлун ничуть не обиделась! Ей-то какое дело до этого ребёнка? Его расположение или нерасположение совершенно не влияло на неё. Фэн Яньин слишком много думает.
Шуй Линлун поправила прядь волос за ухо и спокойно ответила:
— Ничего страшного.
Фэн Яньин поцеловала сына в макушку и мягко спросила:
— Грустишь? Скучаешь по старшей тётеньке?
Чжи-гэ’эр замер, потом кивнул.
— Сегодня она занята, — продолжала Фэн Яньин. — Зайдём к ней в другой раз, хорошо?
Мальчик снова кивнул.
Шуй Линлун задумалась: неужели она выглядит настолько устрашающе, что напугала невинного ребёнка до того, что он не решается отпускать мать? Она провела ладонью по лбу:
— Благодарю за гостеприимство, вторая молодая госпожа. Моя бабушка и младшая сестра недавно почувствовали себя плохо и отдыхают в гостевых покоях. Думаю, они уже проснулись — мне пора к ним.
— Останьтесь ещё немного! — в глазах Фэн Яньин мелькнуло разочарование, но чем именно она расстроена — осталось неясным.
— Нет, благодарю за радушный приём, — ответила Шуй Линлун, поднимаясь.
Фэн Яньин хотела передать Тун-гэ’эра кормилице, но тот вцепился в её волосы и не отпускал. Она смущённо улыбнулась и снова взяла его на руки:
— Наверное, здесь вам скучно. Жаль, что моя двоюродная сестра куда-то исчезла. Будь она здесь, вы бы весело поболтали!
Шуй Линлун поправила широкие рукава:
— Возможно, она пошла смотреть оперу. Или… может быть, к Юнь Ли? Но это ведь не имеет значения, верно?
— Возможно, — в глазах Фэн Яньин блеснул странный огонёк.
Выйдя из двора Фэн Яньин, Шуй Линлун передала платок, которым вытерла пот, своей служанке Чжи Фань. Та приняла его и протянула свежий:
— Госпожа, мне кажется, вторая молодая госпожа ведёт себя странно.
— О? В чём именно?
— Во всём странно, но точно сказать не могу.
Шуй Линлун едва заметно улыбнулась, но не стала комментировать слова служанки. Она сама чувствовала эту странность, но не могла объяснить её происхождение.
На западной площадке усадьбы Яо был возведён театральный помост, где сейчас звучала классическая опера. По пути от двора Фэн Яньин к гостевому корпусу Шуй Линлун неожиданно встретила Третью принцессу, которая оглядывалась по сторонам, явно кого-то ища. Увидев Шуй Линлун, принцесса радостно помахала рукой. Та подошла и поклонилась:
— Третья принцесса.
— Где ты была?! Я везде тебя искала! — воскликнула принцесса, хлопая ресницами.
Шуй Линлун подшутила:
— Я думала, вы ищете Го Яня!
Губки принцессы надулись:
— Он сегодня не придёт! В конце месяца начинается Всемирный медицинский конгресс, и он вместе с вашим отцом осматривает площадку!
Медицинский конгресс проводится раз в пять лет с целью прославления духа милосердия и спасения жизней. В нём участвуют лучшие врачи со всей страны, соревнуясь в мастерстве. Победитель получает десять тысяч лянов золота и право загадать одно желание императору — при условии, что оно не выходит за рамки разумного. Шуй Линлун вспомнила, что Сюнь Фэнь, кажется, участвовал в одном из таких конгрессов, но не в этом.
Она отогнала воспоминания и мягко улыбнулась:
— Подготовка площадки и организация мероприятия — это задача Министерства ритуалов. Зачем Го Яню туда соваться?
— Ах, ты ничего не понимаешь! — оживилась принцесса. — В этом году Мохэ отправит послов в Дачжоу, и Го Янь назначен ответственным за их приём. Ваш отец — министр ритуалов, так что Го Яню приходится тесно сотрудничать с ним. Вот он и решил заранее наладить отношения!
«Какие ещё отношения? — подумала Шуй Линлун. — Даже если отец и важен, Го Янь всё равно его начальник. Разве не наоборот должно быть?»
Эта тема её не интересовала. Из широкого рукава она достала изящный красный мешочек и протянула его принцессе:
— Подарок к вашему дню рождения. Вышила сама. Надеюсь, вам понравится.
— О! — глаза принцессы загорелись. Она взяла мешочек и принялась рассматривать его со всех сторон. На нём парой ярких фениксов были вышиты их с Го Янем имена. При солнечном свете птицы казались готовыми взлететь. Принцесса не могла нарадоваться:
— Это прекрасно! Гораздо интереснее всяких драгоценностей и шёлков!
Хотя вышивка Шуй Линлун уступала работам мастериц Императорского дворца, принцессе понравился символизм — два феникса, летящие вместе, как она и Го Янь.
— Кстати, — вдруг спросила принцесса, — если вы сами знаете медицину, зачем тогда вызывали главного лекаря Чжаня в дом министра на повторный осмотр? Ведь из-за этого выяснилось, что у Шуй Линси могут быть последствия! Теперь матушка задумалась о том, чтобы подыскать старшему брату наложницу… Это случайность?
Принцесса нахмурилась — она не терпела интриг.
Шуй Линлун поправила прядь волос за ухом, и на её белоснежном лице появилась спокойная улыбка:
— Моя медицина и медицина придворных врачей — из разных областей. Скажем так: если кто-то получит тяжёлую травму, я знаю, как оказать первую помощь и ухаживать за ним. Но если заболеет простудой — я бессильна.
Это было преувеличением, но не слишком далёким от истины.
— Что это значит? — принцесса недоумённо склонила голову, но, увидев искренний взгляд Шуй Линлун, решила не настаивать. Вместо этого она пригласила её на оперу.
Шуй Линлун вежливо отказалась и направилась в гостевой корпус. Там старая госпожа уже пришла в себя, но Шуй Линси по-прежнему не приходила в сознание.
Сначала пала Шуй Чэньсян, теперь Шуй Линси — с таким странным недугом, да ещё и укусила наследного принца! Старая госпожа за один день словно постарела на десять лет. Пудра осыпалась с её лица, обнажив глубокие морщины и пятна старости на скулах. Теперь она больше напоминала обычную старуху с базара.
«Всё кончено! — думала она. — Сегодня Линси публично опозорилась. Не только потеряла лицо, но и навсегда лишилась расположения наследного принца. Даже если брак состоится, в его сердце навсегда останется эта рана. Потерять милость ещё до свадьбы… есть ли что ужаснее?»
— Бабушка, — тихо позвала Шуй Линлун, быстро оглядев комнату. Шуй Линцин нет?! Она незаметно подала знак Чжи Фань, и та бесшумно вышла.
Старая госпожа приподняла тяжёлые веки, бросила на внучку усталый взгляд и снова закрыла глаза. Через некоторое время из её уст, словно с шелестом увядающих осенних листьев, донёсся хриплый голос:
— Сходи к старой госпоже Яо, скажи, что мы возвращаемся домой.
— Но младшая сестра ещё не очнулась…
— Очнётся или нет — всё равно позор! — оборвала она.
— Хорошо, бабушка, отдыхайте. Сейчас пойду прощаться со старой госпожой Яо, — спокойно ответила Шуй Линлун и направилась в Цинчжуань.
Дамы из дома Яо ушли на оперу, и во дворе стало тихо. Говорили, что Ваньбэй не приехала — прислала лишь подарки. Как ей явиться в дом жениха, если её дочь не может родить наследника?
Когда Шуй Линлун снова вошла в Цинчжуань, отношение слуг изменилось — теперь они кланялись особенно низко. Сама Фан Ма, доверенная служанка старой госпожи Яо, вышла встречать её лично, улыбаясь до ушей:
— Госпожа Шуй, хорошо отдохнули? Простите, что не прислала за вами носилки — пришлось идти пешком. Прошу прощения!
— Что вы, Фан Ма! — вежливо ответила Шуй Линлун. — От долгого сидения захотелось прогуляться. Это даже полезно для здоровья.
(Хотя на самом деле она устала до изнеможения…)
Фан Ма тут же подхватила:
— Госпожа Шуй — знаток медицины, вам ли не знать!
У входа Фан Ма откинула занавеску, и Шуй Линлун вошла. Служанка осталась снаружи, плотно задёрнув штору.
Старая госпожа Яо радостно поманила её:
— Останьтесь сегодня в нашем доме! Посидите с Третьей принцессой — она всё время о вас говорит. Мне кажется, хоть она и двоюродная сестра Синь-э, но с вами у неё куда теплее отношения!
«Потому что мы вместе участвовали в интригах…» — подумала Шуй Линлун, но лишь прикоснулась к вискам и вежливо улыбнулась:
— Я пришла попрощаться. Отец в отъезде, мать больна, а бабушка и мы не можем оставить дом без присмотра. Прошу прощения, старая госпожа.
http://bllate.org/book/6693/637428
Готово:
