— Ты, в сущности, совсем неплохой человек. Отчего же всё время изображаешь злюку? — впервые заговорила с ним Юань Шу так откровенно.
Вспомнив рассказ Чжун Хуэя об И Цзюне, она спросила:
— Говорят, та актриса, которую ты отчитал и запретил сниматься, позже сыграла плачущую сцену просто великолепно. Ты тогда нарочно довёл её до слёз?
С каждым днём Юань Шу всё яснее понимала: И Цзюнь вовсе не такой беззаботный циник, каким прикидывается. Напротив — он, пожалуй, добрее большинства людей.
И Цзюнь скрестил ноги и начал болтать ступнями:
— Да брось, не надо меня святым делать. Такой высокой шапки мне не носить.
Он уклонился от прямого ответа, но Юань Шу знала: он молча подтвердил.
— А ты и Син Юйжоу… — осторожно начала она.
— Ничего такого, — перебил он, не дав ей договорить.
Она и сама не понимала, зачем задала этот вопрос. Ведь они ещё не настолько близки, чтобы копаться в личной жизни друг друга. Да и так понятно, что Син Юйжоу ему не нравится.
Этот вопрос был настолько глуп, насколько только можно себе представить, но, услышав его ответ, она почувствовала, будто расстояние между ними сократилось.
Возможно, обмен секретами помогает стирать границы между людьми.
Раньше она слышала, что актёры, чтобы лучше ладить друг с другом, делятся тайнами. Значит ли это, что она только что узнала один из секретов И Цзюня?
Юань Шу подняла запястье и сказала:
— Я раньше думала о самоубийстве.
— Я знаю.
Её поразил его ответ.
— Ты… знаешь?
— Если бы мои родители умерли, я тоже захотел бы умереть, — произнёс он спокойно, без тени эмоций. — Но раз уж живёшь — живи как следует.
Юань Шу кивнула.
Сегодня она сказала ему слишком много — гораздо больше, чем планировала раскрывать. Он теперь знает о ней почти всё. Секретов почти не осталось. Разве что один… Но тот она никому не сможет рассказать.
Последняя сцена — прощание. Она смотрела на него, затем медленно опустила ресницы.
После того разговора Юань Шу научилась спокойно встречать его взгляд. Теперь она даже могла контролировать дрожь ресниц — настолько точно.
И Цзюнь наклонился, чтобы стряхнуть грязь с её ноги. В этой дораме главный герой — добрый и заботливый мужчина древности, и таких сцен у него немало.
Камера поймала крупным планом его пальцы — чёткие суставы, длинные и изящные, движения настолько нежные, что даже грязь на её ступне, казалось, счастлива от его прикосновений.
Сняв деталь, И Цзюнь встал. В тот самый момент, когда он поднял голову, его плечо скользнуло по груди Юань Шу.
В костюмах эпохи её грудь выглядела не особенно пышной, но движение явно было нарочитым.
Он будто бы проверял, насколько она мягкая. Внутри у него вдруг взволновалась странная волна.
Она наверняка это почувствовала, но Юань Шу сохранила холодное спокойствие.
— Ты уезжаешь? — спросила Юйло, глядя на возлюбленного с тихой покорностью судьбе.
— В этой жизни я принадлежу Учителю, — ответил Цинся, лицо его оставалось бесстрастным, невозможно было понять, больно ли ему от расставания.
— Когда вернёшься? — спросила она, прекрасно зная, что он больше не вернётся.
— Вернусь, Ло, — произнёс он и исчез, словно лёгкий дым.
По сценарию он должен был сказать: «Отныне пути наши — путь бессмертных и путь демонов».
Но он изменил реплику — не вынес печали в её глазах.
Режиссёр нахмурился:
— И Цзюнь, что за ерунда?
И Цзюнь усмехнулся:
— Ну, конец же. Решил вас развеселить.
Все вокруг засмеялись. И Цзюнь добавил:
— Режиссёр, Юань Шу только что отлично снялась. Ей не нужно оставаться со мной для дубля. Последний план — только мой крупный план лица.
Режиссёр пересмотрел запись:
— Да, верно. Юань Шу, можешь идти. Последний кадр — только лицо И Цзюня.
Юань Шу встала. И Цзюнь, ещё мгновение назад шутивший, вмиг превратился в ледяного отшельника.
— Отныне пути наши — путь бессмертных и путь демонов.
— Снято! — крикнул режиссёр. — Отлично! Сегодня мы успешно завершаем съёмки! Спасибо всем за работу!
Режиссёр поклонился, и вокруг раздались аплодисменты.
— Спасибо!
— Спасибо!
Все обменивались поздравлениями.
На банкете в честь окончания съёмок многие напились. К удивлению И Цзюня, Юань Шу оказалась с отличной выносливостью к алкоголю.
Несколько человек из съёмочной группы, пытавшихся за ней ухаживать, в итоге были повалены ею самой.
Это действительно удивило И Цзюня.
Когда банкет закончился, Син Юйжоу встала — и на её белых брюках проступило жёлтое пятно.
И Цзюнь сразу понял: это не месячные. Месячные — красные. Да и от неё пахло странным, сладковатым, но вонючим запахом.
Подошёл Сюй Хунцзе:
— Ещё одна, что жрёт орлистат.
— Что жрёт? — приподнял бровь И Цзюнь.
— Орлистат. Продающееся лекарство для похудения. От него жиром какает.
Сюй Хунцзе говорил так, будто давно привык к подобному.
И Цзюнь слышал об этом впервые:
— Вот это да… Жировое недержание.
Теперь он понял, откуда запах — это же масло!
От одной мысли ему стало тошно.
Многие в съёмочной группе это заметили, но никто не осмелился сказать актрисе в белых брюках.
Компания изначально планировала, что Син Юйжоу и И Цзюнь поедут вместе, но он решительно отказался.
Даже до этого он не хотел, а увидев такое — тем более.
Он отказывался не потому, что презирал её за приём таблеток, а просто не мог выносить этот запах.
Сюй Хунцзе сказал:
— Тогда поезжай с Юань Шу. Кажется, ты непрочь к этой девчонке.
Это полностью соответствовало желаниям И Цзюня. Сюй Хунцзе многозначительно ухмыльнулся, будто говоря: «Не благодари».
И Цзюнь подошёл к машине. Юань Шу как раз собиралась захлопнуть дверцу. В тот самый момент, когда он протянул руку, чтобы придержать дверь, она её захлопнула.
С такой силой, что И Цзюнь почувствовал, будто пальцы у него оторвались.
Он завыл от боли:
— А-а-ай!
Эта злюка! Какая же у неё сила!
Услышав вопль, Юань Шу тут же распахнула дверь. Увидев его прищемлённую руку, она зажала рот и ахнула:
— Ах!
Но быстро взяла себя в руки и забеспокоилась:
— Как ты? Нужно вызвать врача?
Прошла острая боль, и И Цзюнь пришёл в себя.
Он сел в машину, подняв руку, которую не смел согнуть. Другой рукой зажал нос и уставился на неё.
Она снова смотрела на него своими огромными, как лампочки, глазами.
Юань Шу тревожно разглядывала его пальцы. Помедлив, всё же наклонилась и осторожно перевернула его ладонь, чтобы осмотреть.
Ноготь на мизинце уже почернел, как и на указательном. Средний палец, к счастью, оказался достаточно длинным — ноготь не пострадал. Она прикрыла рот, глядя на его руку сквозь слёзы, будто боль терзала её саму.
— Что делать? Прости, прости меня… — всхлипывала она.
И Цзюнь достал телефон и позвонил своему личному врачу. Тот ответил, что ногти полностью отрастут заново через три месяца.
И Цзюнь перевёл дух и попытался её успокоить:
— Не плачь, всё в порядке.
Юань Шу не слушала — плакала ещё сильнее.
— Они снова отрастут.
Она зарыдала ещё громче.
— Не больно, правда, совсем не больно.
Она нахмурилась, не веря ему.
Видя её раскаяние, И Цзюнь осторожно предложил:
— Может, ты месяц будешь мне готовить? Чтобы совесть не мучила?
Она наконец перестала плакать, хотя одна слезинка ещё дрожала на реснице. Юань Шу серьёзно кивнула:
— Хорошо.
И Цзюнь понял: он сам себе яму вырыл. Современные молодые актрисы готовят так, что можно отравиться насмерть. Но другого способа избавить её от чувства вины у него не было. Разве что… просить её руки и сердца.
Боль в руке утихла, и И Цзюнь начал мечтать о «руке и сердце». Невольно он бросил взгляд на её грудь.
Рукав-летучая мышь скрывает фигуру и делает грудь плоской, но всё равно видно, что у неё есть грудь. По его прикидкам — размер D.
Он был прав с самого начала.
— У тебя последние два года не было парня, верно?
Если бы он спросил это раньше, она бы не ответила.
Сейчас ей тоже не хотелось, но из-за чувства вины Юань Шу честно призналась:
— Нет.
И Цзюнь облизнул губы и невольно обрадовался.
— А у тебя? — спросила она.
Ей уже исполнилось двадцать, и Юань Шу решила, что если она не проявит интерес к любви, то будет просто ненормальной.
— Вроде как нет, — ответил И Цзюнь.
Этот ответ её разозлил:
— Ты что, больной?
— Как это — есть или нет? Сам не знаешь, есть у тебя девушка или нет?
И Цзюнь невинно возразил:
— В постели — нет. А вот от компании мне навязывают одну «девушку» за другой. Так что мой ответ неверен?
— Быть твоей девушкой — просто трагедия, — заключила она.
И Цзюнь фыркнул:
— Да? Ты же не пробовала — откуда знаешь, что трагедия?
— Ты даже не отрицаешь навязанные компанией романы! Разве это не трагично?
— Потому что я ещё не встретил человека, ради которого захотел бы всё это отрицать, — безразлично ответил он. — Раз нет такого — лень тратить силы. Это же не больно.
Он бросил на неё взгляд:
— А ты? Почему у тебя нет парня?
— Потому что я не встречала того, кого захотела бы полюбить. Тех, кто мне не нравится, я даже слушать не хочу — для меня они ничего не значат.
Юань Шу неожиданно разозлилась.
— Ага, — равнодушно протянул И Цзюнь.
В темноте он тихо, но чётко произнёс:
— Я же знал, что ты меня любишь.
— Давно думал: рано или поздно ты в меня влюбишься. Просто не ожидал, что это займёт так много времени.
— Ты врёшь, — резко оборвала она его бред.
И Цзюнь приблизил лицо, не отрывая взгляда, с лёгкой усмешкой, будто всё знал наперёд:
— Ты уверена, что я вру?
В воздухе повисло напряжение. В этот момент сел водитель, и они замолчали.
Юань Шу боялась, что он продолжит болтать без удержу. К счастью, не стал.
— Сначала отвези её, — распорядился И Цзюнь.
— Спасибо, — вежливо поблагодарила Юань Шу — перед посторонними нужно сохранять приличия.
И Цзюнь вышел и открыл ей дверь. Он улыбался, глядя на неё. Юань Шу чувствовала его жгучий взгляд, который пронзал её даже в темноте.
Хорошо, что ночь тёмная — иначе её румянец выдал бы всю неловкость.
— Водитель, можешь ехать, — сказал И Цзюнь.
Юань Шу удивлённо посмотрела на него. Она уже собиралась что-то объяснить, но водитель, поняв всё без слов, быстро уехал.
— Ты… — нахмурилась она. — Ты нарочно!
И Цзюнь молчал, только смотрел на неё, пока она не сдалась.
Под тусклым светом уличного фонаря, на пустой улице он пристально смотрел на неё — без стеснения, без тени сомнения, пока Юань Шу не смогла выдержать его взгляда и начала нервно оглядываться.
Он проводил её до квартиры. Дверь открылась — внутри было темно. Уголки губ И Цзюня дрогнули в улыбке.
Он вошёл, закрыл дверь и одновременно остановил её руку, тянущуюся к выключателю.
Она должна была отказаться, но, возможно, виной тому был послевкусие алкоголя, а может, его властность не оставила ей выбора.
Или, может быть, она давно хотела этого.
Они целовались много раз — перед софитами и камерами, страстно и томно.
Раньше поцелуи были напряжёнными и пустыми. Сегодняшний — трепетный и полный чувственности.
Она обвила руками его шею, он крепко обнял её за талию.
— Я не уверена, что люблю тебя, — прошептала она в темноте, опустив глаза.
И Цзюнь онемел.
Обычно она такая робкая, как зайчонок… Неужели она маленькая хищница? Заманила его, поставила клеймо — и всё?
И Цзюнь разозлился. В нём проснулось желание поиграть: если она хочет игры — он сыграет. Посмотрим, какие фокусы она выкинет.
— А ты меня любишь? — спросила она. Её голос звучал в тишине особенно чётко, будто она задавала вопрос учителю.
— Люблю, — не хотел признаваться, но и лгать не мог.
Неужели это и есть любовь? Юань Шу показалось, что всё происходит слишком легко.
— С какого момента ты полюбил меня? — спросила она.
— С того дня, когда ты врезалась в меня, а я нарочно толкнул тебя в плечо.
Он произнёс это легко, будто шутил.
Юань Шу ответ не понравился:
— Ты тогда даже не знал, как я выгляжу!
Он раздражённо ответил:
— Не знал, как ты выглядишь, но знал, что на тебе рубашка, которая мне нравится, и у тебя восхитительная попка.
Она не рассердилась.
А раз она не злилась — он злился ещё больше.
Юань Шу осторожно спросила:
— Значит, сначала тебе понравилось моё тело?
http://bllate.org/book/6178/593978
Готово:
