Её щёки вспыхнули румянцем, как вдруг раздался голос молодого господина:
— Девушка, обернись.
Голос звучал так мелодично, что матушка невольно вздрогнула.
Но он… он… Губы её мгновенно сжались — ведь это явно зовут не меня!
Медленно поворачиваясь, Юнь Цин вновь оказалась в свете свечей, и перед взорами предстало её несравненное лицо — прекрасное до боли.
Увидев его, матушка вдруг забыла обо всём: даже о золоте, которое должно было вот-вот поступить в казну. Из самой глубины души вспыхнул яростный гнев! Сжимая край одежды, она без всякой видимой причины возненавидела Юнь Цин.
Молодой господин поднялся и, изящно ступая, словно оставляя за собой шлейф благоухания, подошёл к ней.
Он склонился и внимательно осмотрел девушку.
Юнь Цин по-прежнему опускала глаза и молчала.
Матушка, наблюдая эту сцену, сжала губы до побеления. Наконец, не выдержав, запнулась и выдавила:
— Г-господин… В подпольном притоне есть правило: тайные грузы нельзя оставлять внутри заведения.
Молодой господин повернулся и бросил на неё холодный взгляд, произнеся всего четыре слова:
— Ты превысила полномочия.
Голос был ровным, без малейших эмоций, но даже так матушка не смогла сдержать дрожи.
Она тут же замолчала и перестала дышать. Только вымокнув в холодном поту с головы до ног, она наконец пришла в себя. Что со мной? Неужели я с ума сошла? Как посмела перечить господину Мэю?
Пока она тряслась от страха и тревоги, маска, известный как Мэй-гунцзы, даже не удостоил её второго взгляда.
Склонив голову и слегка наклонившись вперёд, он тихо спросил:
— Тебя зовут Юй’эр?
Юнь Цин подняла глаза и встретилась взглядом с его лицом, скрытым под маской. Два глаза, чёрные, как сама ночь, были бездонны и полны таинственности.
Она на мгновение замерла, затем пробормотала:
— Возможно.
За маской Мэй-гунцзы нахмурил брови, острые, как клинки.
В этот самый миг из глубин подземелья донёсся отдалённый звон колокола.
Матушка колебалась, шевельнула губами, но всё же не удержалась и подошла ближе:
— Господин, ей… ей пора выходить.
Мэй-гунцзы бросил на неё недовольный взгляд. Сжав губы, глубоко выдохнул, развернулся — и тут же обернулся обратно. Подумав, он так и не сказал ни слова.
Махнув рукавом, он молча велел матушке увести девушку.
От этого жеста матушка облегчённо выдохнула и тут же потянула Юнь Цин за руку, быстро направляясь к тайному проходу — то ускоряя шаг, то замедляя его.
Юнь Цин не сопротивлялась. Надежда угасла, и она превратилась в бездушную тень. Она шла за матушкой, полностью утратив способность думать.
Примерно через четверть часа они добрались до двери. Матушка постучала и произнесла условную фразу. Тяжёлая дверь со скрипом отворилась изнутри.
Внезапно яркий свет хлынул наружу, заставив Юнь Цин зажмуриться.
Когда глаза привыкли, она увидела перед собой огромный подземный дворец с куполообразным сводом.
Посреди зала уже был возведён высокий помост, устланный парчой и украшенный занавесами из жемчуга и нефрита. В самом центре стоял массивный трон с резьбой в виде парящих птиц.
Не успела Юнь Цин как следует осмотреться, как матушка передала её другой служанке — ещё более юной и прекрасной. Та молча надела на голову Юнь Цин большое алое покрывало с золотой вышивкой по краю.
Эта сцена показалась ей почти смешной. Алый наряд, алый покров… Какая ирония! Если бы её не похитили, завтра она, вероятно, тоже была бы одета именно так.
Под руководством служанки Юнь Цин, не видя ничего под покрывалом, была выведена на помост и усажена на трон, где и осталась неподвижной.
Раздался звон металла — и в зале воцарилась полная тишина. Видимо, представление вот-вот начнётся.
Порыв ветра пронёсся мимо, и Юнь Цин инстинктивно почувствовала, что рядом появился ещё кто-то.
Тут же по залу разнёсся низкий, насыщенный внутренней силой голос:
— Юй’эр, женщина, восемнадцати лет, девственница.
Обладает несравненной красотой и нежной кожей. Характер кроткий, малоречива.
Была возлюбленной наследного принца Северной Ци, должна была выйти за него замуж завтра. Сегодня, по счастливой случайности, предоставляется достопочтенным господам для приобретения.
Закончив это вступление, оратор изменил интонацию и громко провозгласил:
— Тайный груз за десять тысяч золотых!
Как только последнее слово прозвучало, покрывало сорвали с головы Юнь Цин.
Зал взорвался восклицаниями.
Со всех сторон на неё устремились жадные взгляды, сопровождаемые громким глотанием слюны.
— Такая красота — редкость во все времена! Но десять тысяч золотых — чересчур много. За такую сумму можно купить сотню прекрасных женщин!
— Если она столь несравнима, то и сотня красавиц не сравнится с ней! Десять тысяч — не дорого, не дорого!
Пока в зале царила суматоха, кто-то громко выкрикнул:
— Одиннадцать тысяч!
— Двенадцать! — последовало сразу же.
— Четырнадцать! — прозвучало ещё громче.
— Восемнадцать! — раздался возглас, вызвавший изумление.
…
Матушка сидела в углу, прищурив миндалевидные глаза. Слыша, как цена поднимается всё выше, она едва сдерживала радость.
«Я же говорила, — думала она про себя, — такие красавицы рождаются раз в несколько столетий. Да ещё и такая покладистая! А ведь она — возлюбленная самого наследного принца Северной Ци! Похоже, сегодня удастся выручить поистине небывалую сумму!»
— Двадцать четыре тысячи! — прозвучало новое предложение.
Наступила тишина. Долгая тишина.
Двадцать четыре тысячи золотых — сумма, превышающая десятилетние налоговые поступления целого приграничного государства.
Матушка огляделась: никто не откликался. Она уже собиралась встать и объявить победителя, как вдруг из толпы раздался хриплый, низкий, слегка томный мужской голос:
— Тридцать тысяч. Отдайте её мне.
Этот голос прозвучал, словно гром среди ясного неба, и мгновенно взбудоражил толпу.
Тридцать тысяч золотых! Этого хватило бы на покупку двух городов! Кто осмелился заплатить такую цену?
Интерес к загадочному покупателю мгновенно превзошёл интерес к красавице на помосте.
А на сцене Юнь Цин резко подняла голову. Этот голос… он ей так знаком! Неужели это он?
И правда — в центре внимания, с беззаботной грацией поднялся юноша с белоснежной кожей, чёрными, как смоль, волосами и алыми, будто капли крови, губами. Его красота была столь соблазнительна и демонична, что захватывала дух.
Цяо Юэ! Это действительно Цяо Юэ!
Юнь Цин резко втянула воздух.
Встретить его здесь, в этом месте… Она не знала, радоваться или страшиться!
Всё-таки это знакомое лицо… Но…
Юнь Цин с болью закрыла глаза, заставляя себя не думать.
До того, как её привели сюда, она строила множество предположений. Возможно, её купит какой-нибудь юный аристократ, или богатый купец с гаремом жён, или даже дряхлый старик на закате жизни.
Но ни в одном из сценариев она не представляла, что увидит знакомое лицо.
А теперь, в центре всеобщего внимания, с безмятежной роскошью в осанке, стоял именно он — демонически прекрасный Цяо Юэ!
Сердце Юнь Цин заколотилось. Видимо, она так и не стала бездушной тенью, как надеялась.
Воспоминания о недавних событиях ещё не стерлись. В её короткой памяти Цяо Юэ оставил неизгладимый след своими постыдными поступками.
Что о нём можно сказать? С одной стороны, всего день назад он отстаивал её честь перед Му Жун Ци, требуя официального статуса. С другой — как можно назвать его добрым, если он так откровенно проявлял к ней похоть и вёл себя столь непредсказуемо?
Он, кажется, очень дорожил некой женщиной по имени «Юнь Цин» — той, чьё лицо было точной копией её собственного.
Юнь Цин… Юнь Цин… Почему это имя звучит так знакомо?
Внезапно в голове словно взорвался клубок тумана. Он становился всё гуще, плотнее, пока не превратился в мучительную боль.
Юнь Цин схватилась за виски, и её белоснежное личико исказилось от страдания.
Увидев это, служанка тут же без малейшей нежности накинула ей на голову покрывало.
«Боятся, что я вдруг передумаю и испорчу им торговлю», — горько усмехнулась про себя Юнь Цин.
Этот смех отвлёк её настолько, что боль в голове немного утихла.
— Господин предложил тридцать тысяч золотых! Есть желающие перебить ставку? — снова разнёсся по залу мощный голос.
Снова наступила тишина.
Тридцать тысяч золотых! Этого хватило бы, чтобы нанять армию, построить крепость и даже основать новое государство на пустошах.
Тишина длилась.
Служанка уже собиралась увести Юнь Цин с помоста, как вдруг из толпы послышался слабый, хриплый, словно из-под земли, голос:
— Я тоже предлагаю тридцать тысяч золотых. Прошу уступить мне эту девушку, господин.
Все головы разом повернулись в ту сторону.
Среди тридцати–сорока охранников и десятков служанок стоял дряхлый старик с перекрученным сетью морщин лицом — живое воплощение скорой кончины.
— Это Чэн-гун! Сам Чэн-гун! — зашептали в зале.
— Ах, бедняжка! Чэн-гун славится своей жестокостью. Такой красавице — пропадать!
— А почему вы уверены, что Чэн-гун выиграет?
— Тридцать тысяч — это «небесная цена» (максимальный лимит) на сегодняшний груз. А Чэн-гун заранее внёс в притон сто тысяч золотых. По правилам, если он называет «небесную цену», ему отдают товар в первую очередь.
— Увы…
Зал наполнился вздохами сочувствия. Как жаль, что такая несравненная красавица достанется праху и, возможно, будет подвергнута пыткам!
Воздух в зале мгновенно похолодел. Все затаили дыхание, ожидая развязки.
Хотя по статусу Цяо Юэ, несомненно, превосходил Чэн-гуна, место это находилось в Северной Ци, а подпольный притон существовал уже тысячи лет. Любой, кто знал о его существовании, уважал его правила.
Эти правила нарушать было нельзя.
Цяо Юэ бросил взгляд в сторону Юнь Цин, затем перевёл его на Чэн-гуна.
Его глаза, ещё недавно сиявшие, как весенние волны, теперь налились кровавым оттенком.
Он тихо позвал слугу и что-то прошептал ему на ухо.
Юнь Цин он получит любой ценой!
Если не удастся купить — значит, придётся отбить силой. Он готов убить всех здесь, если понадобится!
В землях Ци он уже слишком долго вёл себя смирно. Люди, кажется, забыли, благодаря чему он прославился!
http://bllate.org/book/5744/560815
Готово:
