— Мама, спаси меня, спаси… — Фу Юэчжу, увидев Шэнь Маньчу, ухватилась за неё, будто за последнюю соломинку.
— Юэчжу, я ещё тогда сказала: измени свой нрав. А раз не послушалась — теперь ничем помочь не могу, — ответила Шэнь Маньчу и без колебаний пошла дальше.
— Почему? Почему ты так со мной поступаешь? Всю жизнь одно и то же! Ты никогда обо мне не заботилась — в твоих глазах только брат существует! — обвиняла Фу Юэчжу.
Шэнь Маньчу на миг замерла, но тут же продолжила путь.
— Я тебя предупреждала, — донеслось от неё, словно лёгкий вздох, словно шёпот самой себе.
Служанка помогла Шэнь Маньчу сесть в небесную колесницу.
— Отчего мне кажется, что у госпожи сегодня прекрасное настроение? — тихо спросила одна из служанок.
— Осторожнее со словами! У госпожи никак не может быть хорошего настроения. Старшую девушку, скорее всего, уже не спасти, — ответила другая, более пожилая служанка.
— Но ведь госпожа никогда и не любила старшую девушку. По-моему, к ней она относилась куда холоднее, чем к Императрице Небес, — не удержалась младшая, но больше не осмелилась говорить.
— Император Линсяо! Смеешь ли ты сразиться со мной? — грозно воскликнула Жуань У, похоронив Чу Цинлин.
— Не оскверняй Хуаньфэнлин, — бросил в ответ Линсяо Император и первым унёсся на облаке.
Жуань У последовала за ним, но перед уходом не забыла нанести Фу Юэчжу удар. Удар Повелительницы Демонов был настолько стремителен, что даже бессмертные не успели среагировать. Фу Юэчжу тут же рухнула на землю от боли.
— Что это за заклятие?.. — нахмурились бессмертные, не узнавая, какое именно проклятие наложила Жуань У.
Высший Бессмертный Цинжуй тоже нахмурился и направил в тело Фу Юэчжу поток божественной энергии, но тот не возымел никакого действия.
Увидев это, бессмертные разошлись. Фу Юэчжу и Фу Цзиньшу забрал с собой Высший Бессмертный Цинжуй. Лишь Хань Янь осталась одна у могилы Чу Цинлин. Прошло неизвестно сколько времени, когда вдруг послышались шаги. Хань Янь почувствовала странность: Императрица Небес похоронена здесь, а значит, Император наверняка оставил стражу. Сейчас он сражается с Повелительницей Демонов — не мог же он уже вернуться. Кто ещё мог прийти?
Хань Янь подняла глаза и увидела мужчину в длинном синем халате, идущего навстречу свету. Лишь когда он подошёл ближе, она смогла разглядеть его черты.
— Цинлин, я пришёл, — сказал он, обращаясь к могиле.
Лёд в его глазах и отчуждение в одно мгновение растаяли.
— Я увезу тебя домой.
Июньское небо — что лицо ребёнка: то смеётся, то плачет.
Прохожие спешили укрыться от дождя. Лишь несколько бессмертных, применяя заклинание «отвода воды», неторопливо шли под проливным ливнем.
Цзилэчэн — один из самых оживлённых городов Мира Бессмертных, однако большинство живущих здесь бессмертных обладают низким уровнем культивации. Город небольшой, но невероятно шумный и полный развлечений. Великие мастера Мира Бессмертных редко посещают Цзилэчэн: они считают его обитателей ленивыми и праздными, не стремящимися к самосовершенствованию. В результате даже среди прохожих немногие умеют применять заклинание «отвода воды».
Чу Цинлин как раз не умела этого заклинания. С тех пор как она очнулась триста лет назад, её здоровье оставалось крайне слабым. Сто лет ушло только на то, чтобы встать с постели. Ещё сто лет тщательного ухода понадобилось, чтобы внешне она выглядела как обычный человек, хотя по-прежнему была гораздо слабее других и часто натыкалась на препятствия в практике магии. Зато её навыки Хранителя Границы становились всё совершеннее. Поэтому она особо не переживала из-за своего уровня культивации.
Чу Цинлин заметила небольшую лавку и сверила её с нефритовой табличкой в руке — точно та. Она вошла внутрь. Табличка содержала записи Нань Шэна, сделанные за последние несколько сотен лет: места, где вкусно едят и весело проводят время. У Чу Цинлин наконец появилось немного свободного времени, и она решила прогуляться. Цзилэчэн стал её первым выбором.
В лавке было немного людей: хозяин, считавший деньги на счётах, и несколько посетителей. Увидев Чу Цинлин, большинство из них застыли с открытыми ртами. К этому Чу Цинлин давно привыкла. В городах, где живут бессмертные с высоким уровнем культивации, такого не случается: их воля твёрда, и даже если они поражены её красотой, не проявляют этого. Но те, чья культивация слаба, легко теряют голову от её внешности.
Чу Цинлин давно привыкла к этим восхищённым или оцепеневшим взглядам. Последние сто лет она часто выполняла задания, а после них заходила где-нибудь перекусить или просто поглазеть на оживлённые места. Благодаря запретному заклинанию, которым она владела, ей не грозили посягательства со стороны недоброжелателей, поэтому она не обращала внимания на эти взгляды. Однако…
Чу Цинлин перевела взгляд на одну из пар за столиком. Почему они смотрят на неё так, будто увидели привидение?
— Ма… ма… — один из мужчин даже пальцем указал на неё.
Лицо Чу Цинлин окаменело. Почему, едва войдя в дверь, её называют «мамой»? Разве она выглядит настолько старой? Ей всего семьсот с лишним лет, она ещё не прошла церемонию Юэхуа — в Мире Бессмертных её всё ещё можно считать ребёнком! За что ей такое испытание?
«Хлоп!» — раздался звук, и палец мужчины был резко отбит в сторону.
Чу Цинлин невольно посмотрела на ту, что это сделала. Та была по-настоящему прекрасна. Вообще, Чу Цинлин всегда считала, что, хоть и красива, до настоящей небесной красавицы ей далеко. Она не понимала, почему так часто теряют голову от её внешности. А перед ней сейчас стояла именно та, кого можно назвать совершенством красоты.
— Не зови меня мамой. У меня не может быть такого взрослого ребёнка, — с лёгким презрением сказала Чу Цинлин мужчине-бессмертному и помахала хозяину, заказав несколько блюд.
Эти блюда были рекомендованы Нань Шэном. Сам он не был гурманом, но, много путешествуя, повидал и попробовал немало.
После пробуждения характер Чу Цинлин стал гораздо живее: она полюбила вкусную еду и шумные сборища. Нань Шэн, записывая всё в табличку, однажды сказал ей с улыбкой: «Знал бы я, что однажды ты так изменишься — полюбишь еду и шум, — за эти четыреста лет я бы куда внимательнее относился к таким вещам».
Нань Шэн был очень занят, и Чу Цинлин не знала, чем именно. Иногда он возвращался и сопровождал её, водил по интересным местам, угощал едой.
Чу Цинлин любила гулять одна — есть и наблюдать за суетой. Но если Нань Шэн хотел составить ей компанию, она не возражала. Правда, каждый раз ей казалось, что рядом с ней должен быть кто-то другой, но точно не он.
— Простите, девушка, — заговорила вдруг та самая «холодная красавица». — Вы очень похожи на его мать, поэтому он и перепутал.
— А, ничего страшного, — равнодушно ответила Чу Цинлин, не желая продолжать разговор.
— Тётушка! — вдруг бросился к ней мужчина и, обхватив её ноги, зарыдал, захлёбываясь слезами и соплями.
Чу Цинлин онемела. Остальные посетители тоже застыли. Лишь «холодная красавица» с явным отвращением посмотрела на плачущего мужчину и достала платок, чтобы вытереть слёзы.
Чу Цинлин вдруг подумала, что, может, стоило перед выходом заглянуть в гадание. Хотя Нань Шэн как-то сказал, что её предсказания никогда не сбываются.
— Тётушка, вы точно моя тётушка! Перед смертью мать говорила, что у неё есть младшая сестра, очень похожая на неё, которую потеряли в детстве. Вы так похожи на неё — вы и есть моя тётушка! — с печалью в голосе сказал мужчина.
Чу Цинлин показалось, что он не обрёл пропавшую родственницу, а только что похоронил мать.
— Так это ты, сестрёнка! — запричитала «холодная красавица», тоже разрыдавшись. — Мы с твоей сестрой были лучшими подругами. Столько лет искали тебя, но безуспешно… Как же небеса смилостивились над нами, что свели нас здесь!
Плачущий мужчина поднял голову и взглянул на неё, но тут же получил тайный щипок. На этот раз он заплакал по-настоящему.
Чу Цинлин растерялась. Эти двое явно ошиблись. У неё точно нет сестры — если бы была, то только среди Хранителей Границы. И потом, разве «холодная красавица» должна вести себя так? Перед ней стояла совсем не холодная особа! Чу Цинлин занервничала: она терпеть не могла, когда перед ней плачут, особенно если плачущая — такая потрясающе красивая женщина, как эта.
— Меня зовут Юньнинь. Зови меня просто Ань, — сквозь слёзы сказала госпожа Юньнинь, глядя на Чу Цинлин.
— Тётушка… — жалобно протянул юноша на полу. — Меня зовут Лун Цю.
Чу Цинлин была уверена, что не знает этих двоих, но их жалостливые лица вызвали в ней сочувствие.
— Вы ошиблись. Меня зовут Чу Цинлин, и я точно не та, кого вы ищете, — терпеливо сказала она.
— Вы точно моя тётушка! Такую красоту, как у моей матери, невозможно повторить — никто не сможет с ней «столкнуться лицами», — серьёзно заявил архивариус Лун Цю.
Чу Цинлин подумала, что в этом есть резон, и возразить было нечего — всё-таки она не могла сказать, что является Хранителем Границы.
— Я понимаю, сестрёнка, чего ты опасаешься. У моей подруги дома есть артефакт, который может определить, являешься ли ты кровной родственницей их семьи. Я сейчас напишу письмо, чтобы его прислали. Хорошо? — с мольбой в глазах спросила госпожа Юньнинь.
Чу Цинлин растерянно кивнула, не зная, что ещё сказать этим незнакомцам. В последние годы она привыкла быть в одиночестве и не умела общаться с чужими. Даже с родом она держалась отстранённо. К счастью, в роду все понимали её нрав и никогда не вмешивались в её дела. Чу Цинлин была рада жить в своём собственном мире.
Дверь лавки вдруг с грохотом распахнулась, и внимание всех посетителей мгновенно переключилось.
— Папа, я не выйду за него! У меня есть любимый! — вбежала в лавку милая девушка-бессмертная, явно расстроенная.
Хозяин, увидев дочь, нахмурился, но промолчал.
Один из посетителей вздохнул:
— Горе одно!
— Что случилось? — тут же оживился архивариус Лун Цю.
Чу Цинлин была поражена: ещё минуту назад он рыдал, как маленький, а теперь будто другой человек!
— Не удивляйся, — сказала госпожа Юньнинь, снова приняв холодное выражение лица. — Он просто обожает всякие сплетни и городские истории.
Чу Цинлин с изумлением смотрела на этих двух бессмертных.
— На самом деле я вовсе не холодная… Просто… я такая красивая, что если бы не делала вид, меня бы замучили эти мухи, — тихо прошептала госпожа Юньнинь Чу Цинлин на ухо, сохраняя при этом серьёзное выражение лица. — И если захочешь узнать какую-нибудь сплетню, просто скажи Лун Цю. Через пару минут он выведает даже, какого цвета нижнее бельё у хозяина… то есть, что он носит под одеждой! Он просто непристойно любопытный бессмертный.
Чу Цинлин наконец оценила способности архивариуса Лун Цю. Оказалось, правителем Цзилэчэна был некий городничий, весьма неравнодушный к красоте. Он положил глаз на дочь хозяина лавки и хотел взять её в наложницы. В Цзилэчэне любой красивой девушке-бессмертной без высокого происхождения не удавалось избежать его лап.
У городничего было множество женщин: помимо семнадцати официальных наложниц, ещё и множество неименованных. Он щедро одаривал своих женщин, и некоторые из них искренне следовали за ним. Но были и исключения. Например, дочь хозяина, девушка по имени Хунъю, имела жениха с детства и ни за что не хотела становиться чьей-то наложницей. Хозяин тоже не был жаден до богатства и не собирался продавать дочь, но как бессмертный с низким уровнем культивации был бессилен.
Чу Цинлин, выслушав всё это, подумала и подошла ближе.
— Я могу вам помочь, — сказала она.
Хозяин замер от удивления, а Хунъю обрадовалась.
— Девушка, городничий хоть и не силён в культивации, но удерживает свой пост не просто так — у него есть покровители. Вы, наверное, из другого города и не знаете: у него «крыша» есть, — оглянувшись по сторонам, тихо сказал хозяин.
— Ничего страшного, — покачала головой Чу Цинлин.
http://bllate.org/book/5736/559863
Готово:
