Чэнь Пэй даже на миг подумал, что их председатель наконец осознал собственные недостатки и решил стать более ответственным. Оказалось — просто интересы у него лежат в другом месте.
И вот он, настоящий клоун.
Глядя, как двое исчезают за поворотом, Чэнь Пэй испытывал самые противоречивые чувства.
Он ведь отчётливо помнил, как председатель однажды сказал: «Цинь Шу ещё несовершеннолетняя…» А теперь, едва проснувшись к жизни, сразу же принялся травить несовершеннолетнюю девушку.
*
Они дошли до привычного места у выхода из столовой, где обычно расходились. Вспомнив всё, что случилось сегодня, Цинь Шу ощутила в душе смешанное чувство — искреннюю благодарность и глубокую вину.
Пусть Ли Цыинь напала на неё из-за Вэнь Цзе-ханя, но она сама воспользовалась им и даже поцеловала — это неоспоримый факт.
Цинь Шу помолчала немного, затем протянула ему бутылку воды:
— Председатель, вы устали. Выпейте.
— Вы имеете в виду тот момент, когда меня насильно поцеловали? — Вэнь Цзе-хань взял воду и легко постучал пальцем по бутылке. На губах играла еле уловимая усмешка. — По этому поводу я действительно сильно устал.
Цинь Шу промолчала.
От одного поцелуя — и это усталость? Если уж говорить об усталости, то разве не она, исполнительница задания, должна быть уставшей?
Этот человек просто…
Вэнь Цзе-хань добавил:
— Это первый раз в моей жизни, когда меня насильно целуют.
Услышав это, Цинь Шу немного смягчилась.
Поставь себя на его место: если бы кто-то вдруг прижал её и поцеловал лишь ради того, чтобы использовать как инструмент, она бы гарантировала, что у этого человека останется не одна сломанная нога.
Цинь Шу не знала, что сказать. Неужели ради справедливости ей теперь позволить ему поцеловать её в ответ?
Как только эта мысль мелькнула в голове, сердце заколотилось безудержно.
Вэнь Цзе-хань покачал бутылкой воды перед её лицом:
— Вот так вы благодарите меня?
Цинь Шу только сейчас поняла, что отдала ему воду, которую сама «перехватила» по дороге, и теперь пытается преподнести её как знак благодарности — причём с таким видом, будто совершила великое благодеяние.
Но с таким человеком, как Вэнь Цзе-хань, нельзя проявлять слабость. Стоит тебе сделать шаг назад и признать ошибку — он сделает три шага вперёд.
Цинь Шу с каменным лицом спокойно заявила:
— Я знаю, что председатель — благородный человек и не одобряет такие вульгарные обычаи, как дарение подарков. Поэтому вашу доброту я навсегда сохраню в своём сердце.
Сказав это, чтобы отвлечь его от темы, она вспомнила выражение лица Чэнь Пэя, похожее на то, будто он проглотил что-то невообразимо противное, и сменила тему:
— Председатель, мне показалось странным, как на вас смотрел Чэнь Пэй.
Вэнь Цзе-хань опустил взгляд на бутылку, явно не придавая значения словам:
— А разве он хоть один день был нестранным?
С самого первого знакомства этот парень всегда вёл себя странно и шумно. Так что сегодняшнее выражение лица казалось даже менее странным, чем обычно.
Цинь Шу согласно кивнула:
— Это точно. Он всегда вёл себя странно.
— Мм, — отозвался Вэнь Цзе-хань и перевёл взгляд с воды на неё.
Цинь Шу считала себя человеком с толстой кожей, но под его взглядом её мысли тут же вернулись к тому моменту в студии, когда она поцеловала его, а он встал на её защиту.
Перед глазами вновь возник образ элегантного скрипача и мягкие, неожиданно нежные черты его лица. Уши начали гореть, и она почувствовала себя неловко.
— Тогда я пойду в общежитие. До свидания, председатель, и спасибо вам за сегодня.
Цинь Шу поспешно развернулась, собираясь уйти, но вдруг почувствовала сильный рывок за козырёк кепки, который снова потянул её назад.
Этот человек… Почему он каждый раз именно так тянет её за кепку?
Неужели у него какая-то странная привычка?
Цинь Шу кашлянула пару раз и обернулась. Вэнь Цзе-хань стоял всего в полуметре от неё.
Его прекрасные миндалевидные глаза сияли весельем.
Под таким взглядом у Цинь Шу возникло ощущение: сейчас он что-то затеет.
Сердце забилось быстрее. Она невольно сглотнула:
— Что такое?
Вэнь Цзе-хань слегка прикусил губу, отпустил её кепку и аккуратно поправил её, лениво произнеся:
— Министр Цинь ошиблась.
Цинь Шу растерялась:
— А?
Вэнь Цзе-хань:
— Если подарок дарит мне министр Цинь, я не считаю такой обычай вульгарным.
— К тому же… — добавил он с лёгкой издёвкой, — когда вы собираетесь угостить меня обедом, как обещали?
Цинь Шу почувствовала укол совести. Она вспомнила, как недавно в этом самом месте пообещала угостить его за то, что он научил её играть на пианино.
Тот обед так и не состоялся: сначала из-за занятости, потом просто забыла. Настолько забыла, что, если бы он сам не напомнил, она, возможно, и вовсе не вспомнила бы.
Цинь Шу смутилась:
— Я планировала обязательно угостить вас сразу после приветственного вечера.
— Я уже думал, что министр Цинь забыла.
— Как можно! Я каждый день держу это в уме.
— Не ожидал, что мои дела так волнуют министра Цинь, — Вэнь Цзе-хань вздохнул, его взгляд с лёгким упрёком скользнул по её губам. — Но дело в том, что обед — это история прошлого.
Цинь Шу промолчала.
Явно пришёл требовать долг.
Похоже, он имеет в виду: «Раз уж ты меня поцеловала, как теперь выразишь благодарность?»
Ведь он явно не нуждается ни в обеде, ни в чём-то материальном. Зачем тогда так чётко всё запоминать?
Цинь Шу подумала, но не могла придумать ничего, кроме обеда, и осторожно спросила:
— Может, тогда два обеда?
Улыбка Вэнь Цзе-ханя стала ещё шире, в голосе зазвучала насмешка:
— Неужели министр Цинь знает только еду?
От этих слов Цинь Шу сама почувствовала себя обжорой. Обычно она редко кому-то обязана, и если уж была в долгу, то любой долг легко решался обедом или простым «спасибо».
Но сейчас впервые в жизни её буквально преследовали, требуя благодарности. У неё не было опыта, и она не знала, что делать.
Тогда она решила спросить прямо:
— Как, по мнению председателя, лучше всего выразить искреннюю благодарность?
Вэнь Цзе-хань небрежно ответил:
— Министр Цинь сама решит.
Она предлагает обед — а он явно не согласен.
Говорит «решай сама», но создаёт ощущение, будто всё очень серьёзно.
Не услышав ответа, Вэнь Цзе-хань чуть приподнял уголок глаза:
— Мм?
Цинь Шу сдалась:
— Ладно. Я сама подумаю, как поблагодарить.
— Тогда пусть министр Цинь потрудится, — Вэнь Цзе-хань взглянул на телефон. — Иди скорее отдыхать. Мне тоже пора.
Цинь Шу проводила его взглядом, пока он не скрылся из виду. Размышляя, какой подарок выбрать, она набрала номер Сян Ваньвань.
Телефон звонил несколько раз, но никто не отвечал. Цинь Шу посмотрела на время — половина десятого… Неужели снова попала на «рабочее время» её парня?
Цинь Шу уже собиралась положить трубку, когда звонок внезапно ответили. В трубке раздался сонный голос Сян Ваньвань:
— Что случилось?
Цинь Шу облегчённо выдохнула — слава богу, это не голос Цзинь Си-яня.
— Ты что, не ведёшь ночную жизнь?
— Он вернулся в университет А.
Эти двое наконец-то сошлись, да и Цзинь Си-янь так трепетно относится к Сян Ваньвань, что вряд ли стал бы уезжать.
Цинь Шу фыркнула:
— Как он смог уехать, когда рядом такая нежная и красивая девушка?
Сян Ваньвань, совершенно не смутившись от такой шутки, спокойно ответила:
— Ему было жаль уезжать, но я сама велела ему вернуться.
В её голосе явно слышалась нотка хвастовства.
Цинь Шу на секунду замолчала, получив очередную порцию «собачьего корма», и медленно спросила:
— Послушай, обычно, когда кто-то помогает тебе, кроме обеда, что ещё можно сделать?
На другом конце провода явно наступила пауза. Цинь Шу невольно сжала пальцы вокруг телефона, и тут Сян Ваньвань расхохоталась:
— Цинь Шу, с тобой что-то не так.
— Что в этом странного?
Сян Ваньвань смеялась ещё громче, явно радуясь чужому несчастью:
— Ты никогда раньше не задавала таких вопросов и редко обращаешься за помощью. Неужели у тебя появился кто-то на стороне?
Хотя между ней и Вэнь Цзе-ханем чисто служебные отношения, при этих словах она почему-то почувствовала вину.
Эта вина возникла ниоткуда, и Цинь Шу не хотела в неё вникать. Отбросив эти мысли, она сказала:
— Ты слишком много воображаешь. Просто кто-то помог мне, и я хочу поблагодарить.
Сян Ваньвань не стала настаивать и лениво ответила:
— Пообедай с ним. Нет ничего, что нельзя решить за столом.
— А кроме обеда? — Цинь Шу слегка кашлянула и, вспомнив слова Вэнь Цзе-ханя, неуверенно добавила: — Мне кажется, обед — это слишком банально.
— Цинь Шу, с тобой точно что-то не так. Теперь я уверена: у тебя есть кто-то на стороне, — Сян Ваньвань воодушевилась. — Расскажи, что происходит?
Ночной ветерок был прохладным, но Цинь Шу чувствовала жар. Она встала в углу у входа в общежитие, под фонарём, уши покраснели, но голос оставался спокойным:
— Не могу объяснить. Не надо думать, что раз у тебя появился Цзинь-бог, все вокруг тоже влюблены. Просто скажи, что ещё можно подарить вместо обеда.
— Ещё и злишься? Цинь Шу, если у тебя нет никого на стороне, я, Сян Ваньвань, готова пожертвовать своей лучшей подругой и съесть какашку в прямом эфире, — Сян Ваньвань презрительно фыркнула. — Да и не буду я с тобой конкурировать. Так что просто упакуй себя и подари ему — искренне, тепло и очень символично.
Разве она не её лучшая подруга? Что за «съесть какашку»?
«Упаковать себя и подарить Вэнь Цзе-ханю» — что это за дикие слова?
Прежде чем она успела что-то ответить, Сян Ваньвань добавила:
— Ладно, не хочу слушать твои оправдания. Цзинь Си-янь зовёт меня на видеозвонок.
В трубке раздался короткий гудок.
Цинь Шу уставилась на экран с завершённым вызовом, злость застряла в горле. Когда у неё появится парень, она обязательно перезвонит и положит трубку первой.
В голове вновь возник образ Вэнь Цзе-ханя с его загадочной улыбкой, и уши стали ещё краснее.
Почему, думая о будущем парне, она сразу представляет Вэнь Цзе-ханя?
Цинь Шу покачала головой — наверное, это яд. Она направилась в комнату.
*
Только войдя в общежитие, Цинь Шу столкнулась с Инь Юй, которая металась, как потерянная, и выглядела крайне озадаченной.
Увидев её, Инь Юй обрадовалась и потянула её обратно за дверь.
Остановившись у окна неподалёку от комнаты, Инь Юй тревожно спросила:
— Что случилось?
Инь Юй посмотрела на неё, словно хотела что-то сказать, но передумала, и вздохнула:
— Шу Шу, мне кажется, сегодня в комнате очень странная атмосфера.
— В чём странность?
Инь Юй потёрла волосы:
— Сегодня Шу Нянь же уходила с тобой? Вернувшись, она выглядела так, будто её обидели и она плакала. Мы с Цяньцянь пытались её утешить, но она нас игнорировала.
— Плакала?
Цинь Шу нахмурилась.
Линь Шунянь ушла с Хэ Юйфанем. Вспомнив, как обычно робкая Линь Шунянь вела себя почти как фурия, Цинь Шу не верилось, что Хэ Юйфань мог её обидеть. Да и сам Вэнь Цзе-хань намекнул, что с ней всё в порядке, так что, скорее всего, так и есть.
Осознав, что она автоматически поверила Вэнь Цзе-ханю, Цинь Шу на мгновение замерла.
Инь Юй, заметив её странное выражение лица, решила, что та тоже переживает из-за этой ситуации, и продолжила:
— Может, это мне показалось, но мне кажется, что она обижена именно на Цяньцянь. Обычно она самая внимательная, когда мы что-то обсуждаем, и даже краснеет. А теперь вдруг так изменилась — мне страшно стало. Сейчас и Цяньцянь, и она лежат на кроватях и не разговаривают друг с другом. Атмосфера ужасная, я совсем не знаю, что делать.
— Я посмотрю, — Цинь Шу успокаивающе похлопала её по плечу.
Очевидно, Линь Шунянь обижена на Вань Цяньвэнь из-за неё. Только не ожидала, что обычно такая робкая девушка может так сильно надуться, что даже Инь Юй, обычно беззаботная, чувствует напряжение.
В комнате царила тишина. Вань Вэньцянь лежала, повернувшись лицом к стене, а занавеска кровати Линь Шунянь была плотно задёрнута.
Цинь Шу взглянула на Вань Вэньцянь, стоявшую ближе к ней, и слегка нахмурилась.
Затем она подошла к кровати Линь Шунянь и открыла занавеску. Та, похоже, испугалась, схватила одеяло и широко раскрытыми глазами уставилась на неё.
http://bllate.org/book/5395/532203
Готово:
