Её лицо, как и сказала Инь Юй, пылало румянцем, а глаза — большие, влажные, словно у испуганного оленёнка — смотрели так жалобно и в то же время так мило, будто её только что кто-то обидел.
— Шу Шу, ты вернулась?
Линь Шунянь, узнав подругу, тут же отвела взгляд и снова зарылась лицом в одеяло. Это было самое настоящее девичье смущение.
Цинь Шу прищурилась и не упустила из виду ни одной детали: особенно бросалась в глаза неестественно распухшая губа на её раскрасневшемся лице.
Всё вдруг стало на свои места. Выходит, Хэ Юйфань и она были не просто знакомы — они настолько близки, что позволяют себе подобное. Теперь Цинь Шу наконец поняла, о чём говорил Вэнь Цзе-хань, упоминая «игру в чувства».
Только представив лицо Хэ Юйфаня — холодное, сдержанное, почти аскетичное — и вспомнив, что Линь Шунянь страдает социофобией, Цинь Шу не могла не удивиться: как у этих двоих вообще получилось завязать такую связь?
Но, глядя на то, как та стыдливо прячется, будто хочет провалиться сквозь землю, Цинь Шу поняла: сейчас из неё ничего не вытянешь.
Вспомнив о важном, она резко вытащила Линь Шунянь из-под одеяла и, наклонившись к её уху, тихо прошептала:
— Пойдём есть лапшу быстрого приготовления.
Линь Шунянь надула губы и жалобно посмотрела на неё:
— Не хочу есть с плохим человеком.
Цинь Шу усмехнулась и кончиком указательного пальца приподняла её подбородок. Её тёмные глаза, лишённые мягкости традиционных миндалевидных очертаний и скорее напоминающие взгляд решительной воительницы, теперь смотрели сверху вниз с лёгкой жёсткостью. От этого взгляда лицо Линь Шунянь стало ещё краснее.
Пробормотав что-то невнятное, та прижала ладони к щекам и кивнула:
— Хорошо… Я всё сделаю, как ты скажешь.
— Молодец.
Цинь Шу похлопала её по голове, отошла от кровати и поставила на стол пакет, набитый закусками.
— Я купила лапшу и всякие вкусности — всё, что вы любите. Поедим вместе?
Инь Юй, до этого стоявшая в неловком молчании, тут же оживилась:
— Да! Я как раз проголодалась! Быстрее, лапшу включайте!
Она хлопнула по постели Вань Цяньвэнь, потом по Линь Шунянь:
— Цяньвэнь, Шунянь, вставайте скорее! В это время ночная жизнь только начинается, а вы спите!
Цинь Шу вытащила из пакета четыре коробки лапши:
— Я специально для вас купила. Вставайте же.
Линь Шунянь неохотно слезла с кровати и послушно уселась за стол, взяв одну коробку лапши в руки. Цинь Шу бросила взгляд на Вань Цяньвэнь, всё ещё лежавшую, уткнувшись лицом в стену, и многозначительно подмигнула ей.
Но Линь Шунянь уже не выглядела расстроенной — напротив, в её глазах мелькнул живой интерес:
— Цяньвэнь, вставай, поедим лапшу.
— Да, давай! — подхватила Инь Юй и одним рывком подняла её с постели. Все четверо уселись за стол, каждая взяла себе коробку лапши и одновременно начали готовить.
Когда лапша была готова, Линь Шунянь посмотрела на всё ещё опустившую голову Вань Цяньвэнь и спросила Цинь Шу:
— Шу Шу, зампред тебя донимала?
Все взгляды тут же обратились на Цинь Шу.
Та спокойно кивнула:
— Да.
Инь Юй нахмурилась и возмущённо воскликнула:
— Опять?! Да у неё в голове совсем каша?
Вань Цяньвэнь обеспокоенно спросила:
— Она тебя донимала? Опять?
В её голосе звучали искренняя тревога и недоумение — совсем не похоже на притворство.
Линь Шунянь слегка нахмурила изящные брови.
«Эта актриса даже лучше Ли Цыинь», — подумала она.
Цинь Шу мысленно фыркнула и пожала плечами:
— Не так уж и страшно.
— Не страшно? — возмутилась Инь Юй. — А зачем тогда она тебя донимала?
Цинь Шу как раз отправила в рот вилку лапши и не спешила отвечать. Инь Юй перевела взгляд на Линь Шунянь.
— Шу Шу опоздала на репетицию, — пояснила та.
— Опоздала?! — в один голос воскликнули Инь Юй и Вань Цяньвэнь.
Линь Шунянь кивнула.
Вань Цяньвэнь не проявила ни малейшего признака вины.
— Но вы же вышли довольно рано, — нахмурилась она, а потом, будто что-то вспомнив, осторожно спросила: — Неужели я неправильно услышала время?
Линь Шунянь пристально уставилась на неё и перестала есть.
Цинь Шу проглотила лапшу и, не поднимая глаз, медленно накрутила ещё одну вилку:
— Цяньвэнь, ты слышала восемь тридцать?
— Разве не восемь тридцать? — глаза Вань Цяньвэнь расширились от искреннего удивления и испуга. — Неужели я действительно перепутала время?
Цинь Шу бросила на неё лёгкий, почти незаметный взгляд.
Та на мгновение замерла, но тут же снова наполнилась слезами:
— В коридоре было так шумно… Я точно думала, что Фэн Цин сказала «восемь тридцать».
Линь Шунянь нахмурилась и больше не смотрела на неё с сочувствием.
— Восемь, — сказала она чётко. — Шу Шу одна опоздала.
— А?! Восемь? — Вань Цяньвэнь вскочила с места, будто услышала нечто ужасающее.
Цинь Шу внимательно следила за её глазами, полными искренней тревоги и раскаяния, но ничего не сказала.
— Прости, прости, Шу Шу! Это вся моя вина! Мне следовало уточнить у Фэн Цин! Прости! — Вань Цяньвэнь крепко схватила её за край рубашки, и в голосе уже дрожали слёзы. — Тебя же теперь все будут винить! Завтра я пойду с тобой и всё объясню! Пожалуйста, прости!
Она была готова расплакаться от расстройства. Выглядело это крайне искренне.
Линь Шунянь опустила голову, и на её лице не осталось ни капли сочувствия.
Инь Юй, растерявшись, начала похлопывать её по спине:
— Эй-эй-эй, не плачь!
Цинь Шу прикусила губу и, глядя на четыре коробки лапши, вдруг вспомнила, как после первого раза, когда провожала Вэнь Цзе-ханя, по дороге в общежитие встретила Вань Цяньвэнь. Та тогда сама завела разговор о Вэнь Цзе-хане. И даже раньше — каждый раз, когда в комнате заходила речь о нём, Вань Цяньвэнь вела себя странно.
В голове мелькнула мысль.
Цинь Шу пристально посмотрела на неё и медленно произнесла:
— Со мной всё в порядке. К счастью, председатель выручил — очень помог.
— Председатель? — Вань Цяньвэнь на секунду замерла, эмоции на лице мелькнули и исчезли, но тут же она снова наполнилась слезами: — Вас никто не ругал?
Цинь Шу заметила эту смену выражения лица. Опустив голову, она едва заметно усмехнулась, но тут же ответила спокойно:
— Нет.
Услышав это, Вань Цяньвэнь пробормотала себе под нос:
— Главное, что всё хорошо…
Она выглядела невероятно искренней.
Линь Шунянь обняла Цинь Шу за талию и молчала. Цинь Шу, как обычно беззаботная, улыбнулась и продолжила есть лапшу.
Увидев, что аппетит у неё в порядке, все немного расслабились и тоже вернулись к еде.
Инь Юй только что отправила в рот очередную вилку лапши, как вдруг вспомнила неразрешённый вопрос и, жуя, спросила:
— Всё-таки интересно, что зампред на этот раз вытворяла?
Цинь Шу оперлась подбородком на ладонь и безразлично ответила:
— Сыграла не так, как на репетиции.
Лица троих мгновенно стали серьёзными.
После короткой паузы Вань Цяньвэнь, уже успокоившаяся, вытерла покрасневшие глаза:
— Шу Шу, ты ведь не профессиональная пианистка. Если она вдруг сыграла иначе, ты же не смогла бы с ней синхронизироваться? Ты же сказала, что председатель выручил… Он заменил тебя за роялем?
— Нет, — Цинь Шу улыбнулась ей с лёгкой нежностью в глазах: — Вэнь Цзе-хань выручил меня на скрипке.
— Председатель играет на скрипке?! — Инь Юй чуть не выплюнула лапшу. В её голове тут же развернулась целая драма: — Круто! Информации слишком много! Получается, зампред специально подстроила провал, ваша музыка не совпала, все начали винить тебя… И в этот момент председатель появляется как спаситель, идеально подстраивается под тебя, и зампред сама себя подставляет? Ох, как же здорово! Прямо эпичный разгром!
— …
Надо признать, Инь Юй, хоть и вела себя по-деревенски, в некоторых вещах обладала настоящим даром. Не зря же она поступила в университет А.
Цинь Шу одобрительно посмотрела на неё и кивнула.
Убедившись, что её догадка верна, Инь Юй вскочила, поставила ногу на стул и хлопнула себя по груди:
— Шу Шу, я здесь и сейчас даю клятву: председатель точно к тебе неравнодушен! Он не только одолжил тебе ту дорогущую одежду, но и лично учил играть на рояле. Ну ладно, учил — так учил. Но ещё и сам выручил тебя! А ведь по слухам, председатель — человек с сильной брезгливостью, не любящий вмешиваться в чужие дела и постоянно занятый! А ради тебя нарушил сразу три своих принципа!
— Точно! — глаза Линь Шунянь загорелись. — Сяо Юй права!
Обе сияли от радости и удивления.
Цинь Шу не придала словам Инь Юй особого значения. За всю свою жизнь у неё не было ни одного парня, и она никогда никого по-настоящему не любила.
Но, как говорится, если сам не видел свиней бегающих, то хотя бы пробовал свинину.
Вэнь Цзе-хань действительно помог ей. Но если бы он был к ней неравнодушен, стал бы он заставлять слабую девушку каждый вечер провожать его домой? Или при первой же возможности «воспитывать палкой»?
Ладно, она, конечно, не слабая, и «палочное воспитание» не совсем то, о чём можно подумать… Но всё равно Цинь Шу никак не могла увидеть в его поведении признаков симпатии.
Однако, бросив взгляд на Вань Цяньвэнь, которая замолчала после слов Инь Юй, Цинь Шу едва заметно усмехнулась и с вызовом сказала:
— Кто знает… Меня и так многие любят.
Она явно наслаждалась моментом.
Инь Юй фыркнула и ткнула её в руку:
— Я серьёзно подозреваю, что ты задаёшься!
— Ага, — поддакнула Линь Шунянь, надув губки.
А Вань Цяньвэнь, которая ещё минуту назад так искренне переживала за неё, молча ела лапшу, но пальцы, сжимавшие палочки, побелели от напряжения.
«Вот и начало вылезать хвостик», — подумала Цинь Шу, чувствуя лёгкое раздражение. Но виду не подала и продолжила есть.
*
На следующее утро должен был состояться торжественный смотр, а вечером — приветственный концерт.
Как одна из лучших курсантов этого года и единственная девушка в этом звании, Цинь Шу была назначена знаменосцем, чтобы вместе с двумя инструкторами-охранниками поднять государственный флаг.
Она рано переоделась в парадную форму и пришла на место сбора знаменной группы. Из двух инструкторов уже прибыл только Гэн Юй — инструктор из мужского тренировочного лагеря, где она раньше занималась.
Увидев её, Гэн Юй, обычно суровый, мягко улыбнулся:
— Так рано?
Цинь Шу подошла к нему и сказала, как нечто само собой разумеющееся:
— Разве вы не говорили, что для военного главное — пунктуальность?
Гэн Юй одобрительно кивнул, окинул взглядом её в форме и вдруг сказал:
— Цинь Шу, а не хочешь пойти служить в армию?
Она не ожидала такого поворота и удивлённо посмотрела на него:
— В армию?
— Да, — кивнул он. — Студенты могут подать заявку через сайт призыва. Пройдёшь медкомиссию и проверку — и вперёд, служить Родине!
Цинь Шу задумалась и покачала головой:
— Думаю, не получится.
— Как это «не получится»? — на лице Гэн Юя отразилось разочарование, но в голосе всё ещё звучала надежда. — Почему? Ты такой талантливый ребёнок — тебя просто нужно отдать стране! Подумай ещё!
За эти дни тренировок Гэн Юй наблюдал, как Цинь Шу день за днём менялась. Она и до этого была стойкой девушкой, но после военной подготовки в ней проступила особая холодная решимость. Даже когда парни жаловались на усталость, Цинь Шу ни разу не пожаловалась. За всю свою карьеру он впервые встречал такого курсанта.
Ему казалось, что Цинь Шу даже лучше многих новобранцев-мужчин. Она — настоящий материал для солдата.
Цинь Шу развела руками:
— Я ещё несовершеннолетняя. Даже если захочу, пока не смогу.
— Ты ещё несовершеннолетняя?! — Гэн Юй, обычно строгий, широко распахнул глаза от изумления.
Студенты обычно поступают в 18–19 лет, и редко кто ещё не достиг совершеннолетия. Перед ним стояла девушка в военной форме, излучающая уверенность и достоинство, будто она рождена для этой одежды. Он и представить не мог, что ей ещё нет восемнадцати.
Несовершеннолетняя девушка без единой жалобы прошла полторы недели тренировок вместе с парнями.
— Сколько тебе осталось до совершеннолетия?
— Ещё полтора месяца.
http://bllate.org/book/5395/532204
Готово:
