Услышав, что его организм восстанавливается идеально, Е Йелигуан искренне обрадовалась, но, вспомнив о предстоящей компьютерной томографии головного мозга, тут же усомнилась: не порадовалась ли она слишком рано?
— С КТ тоже всё будет в порядке! Я в вас безгранично верю! — сказала она, хотя на душе было тревожно, а губы сами выдавали бодрые слова поддержки.
— Откуда такая уверенность? — с улыбкой спросил Цзянь То.
— Конечно, благодаря супам тёти Чэнь! Мама сегодня утром спрашивала, не распухло ли у меня лицо. Я даже не осмелилась сказать ей, что просто отварилась от этих супов!
Она говорила легко и быстро:
— Меня тётя Чэнь уже откормила до пухлых щёчек, а вы пьёте её супы на несколько месяцев дольше — наверняка уже почти полностью восстановились!
— Звучит убедительно, — сказал Цзянь То и вдруг обернулся, многозначительно взглянув на неё. В его глазах мелькнула усмешка.
За столько дней общения Е Йелигуан почти мгновенно поняла, что означал этот взгляд. Инстинктивно надув губы, она изо всех сил втянула щёки, превращая своё круглое личико в острую, как миндальный орешек, форму. Её большие глаза вызывающе распахнулись: пусть мама и говорит, что лицо распухло, но уж точно не Цзянь То!
Её отчаянная попытка выглядеть худой показалась Цзянь То настолько комичной, что он рассмеялся — на этот раз вслух.
— Вы ещё смеётесь! — возмутилась Е Йелигуан, покраснев. — У меня тоже есть чувство собственного достоинства, знаете ли!
— Хорошо, не смеюсь. Дарю вам своё уважение, — заверил он.
Цзянь То слово дал, но в голове всё ещё стоял образ девушки, изо всех сил пытающейся превратить своё лицо в конус. Уголки его губ так и не разгладились окончательно.
***
Цзянь То прошёл томографию, а Е Йелигуан ждала его за пределами зоны обследования. Через некоторое время результаты КТ уже поступили к доктору Гуань, и она позвонила ему с радостной вестью: остаточная гематома, ранее сдавливавшая зрительный нерв, почти полностью рассосалась. Как только снимут гипс, он сможет постепенно вернуться к нормальной жизни.
Цзянь То спокойно выслушал этот звонок, выражение лица почти не изменилось. Он лишь некоторое время задумчиво смотрел в окно на тяжёлые, нависшие тучи.
Там, вдалеке, облака напоминали густую чёрную тушь, залившую когда-то ясное голубое небо.
— Похоже, скоро пойдёт дождь? — неожиданно спросил он у Е Йелигуан.
— Судя по всему, будет сильный ливень, — ответила она и вдруг воскликнула: — Ой, беда! Моё одеяло до сих пор сохнет на балконе!
Она судорожно набрала вичат Хань Мяо, своей соседке по комнате, чтобы та помогла убрать одеяло. Хань Мяо сообщила, что уже всё сделала, и только тогда Е Йелигуан смогла выдохнуть с облегчением.
Цзянь То всё это время с улыбкой наблюдал, как она метается от волнения, и его взгляд был необычайно тёплым.
— Пора возвращаться, — сказал он.
Е Йелигуан всё ещё переживала насчёт результатов КТ и, услышав, что он разговаривал именно с доктором Гуань, не скрывала своего интереса. Цзянь То не стал её отстранять и поделился хорошими новостями. Узнав, что он восстанавливается так хорошо, она была вне себя от радости.
— Я же говорила! Ваши «супы для восстановления после родов» не могли пройти даром!
Они как раз проходили мимо просторного и пустынного участка больницы — в это время здесь почти не было людей. От природной живости Е Йелигуан коляска, которую она толкала по прямой, вдруг начала извиваться змейкой. Она полностью забыла о «сдержанности» и «достоинстве».
— Господин Цзянь, давайте отметим это событие!
— Как именно?
— Давайте потанцуем!
Она вдруг решила пошалить и, толкая коляску, закружила его на месте — сначала маленький круг, потом, не нарадовавшись, ещё один, побольше. Хорошо, что вокруг почти никого не было, иначе их точно сочли бы сумасшедшими.
Цзянь То, человек, повидавший многое в жизни, впервые испытывал подобное — ощущение детской игры, совершенно новое и незнакомое. Даже в детстве, казалось, он никогда не позволял себе подобной вольности.
Как старший сын в семье, он с ранних лет нес на себе надежды родителей. Жертвы, которые он приносил, были не столь велики, но всё же имелись. Он оставлял больше свободы младшему брату Цзянь Чжэню, позволяя тому искать собственный путь в жизни, и зачастую забывал, что когда-то и сам мечтал о том же.
С годами, под гнётом времени, он постепенно превратился в того, кем был сейчас.
Будь у него сейчас зеркало, Цзянь То, вероятно, усомнился бы: действительно ли этот человек, наслаждающийся бесконечными кругами, — он сам?
Давно он не позволял себе такой беззаботной игры. Е Йелигуан звонко рассмеялась, как серебряные колокольчики:
— Господин Цзянь, разве не здорово получился наш танец на инвалидной коляске? У вас только два варианта ответа: первый — «весело», второй — «очень весело»!
— Я не выбираю ни один из них.
— А?! — Е Йелигуан немного расстроилась. Если ей так весело, неужели у мужчин и женщин разный порог радости?
— Пусть тебе будет весело, — ответил Цзянь То, выбрав третий, особый вариант, и с улыбкой спросил: — Нагулялась?
Е Йелигуан смущённо кивнула.
— Тогда пойдём.
Они снова двинулись в путь. Е Йелигуан вела себя примерно, медленно катя коляску. Завернув за угол, она уже собиралась спросить, не вызвать ли водителя Линь Шу, как вдруг в широком и светлом коридоре навстречу им вышла стройная молодая женщина с нежными чертами лица. Увидев их, женщина явно замерла. Её поспешные шаги внезапно прекратились, и она остановилась в нескольких метрах, печально глядя на них.
Точнее, её прекрасные, мягкие, как вода, глаза с самого начала были устремлены только на Цзянь То, сидевшего в инвалидной коляске.
Столь странное поведение прохожей не осталось незамеченным даже для Е Йелигуан. Хотя она и не была особенно проницательной, но почувствовала, что в воздухе повисло нечто необычное.
Интуиция подсказывала: эта женщина — не случайная прохожая. Она знает Цзянь То, и их связь явно выходит за рамки простого знакомства.
Е Йелигуан осторожно взглянула на своего «босса» в коляске. Только что он был таким доступным и даже подшучивал над ней, а теперь будто превратился в совершенно другого человека. Улыбка исчезла, черты лица застыли, и даже атмосфера вокруг него стала ледяной.
Она вспомнила ту ночь, когда сидела в темноте у кабинета, и он смотрел на неё именно таким холодным, чужим взглядом — от которого ей тогда показалось, будто снова наступила зима.
Сейчас этот незнакомый, отчуждённый Цзянь То вернулся.
И всё из-за этой женщины.
Женщина медленно приблизилась и остановилась в метре от них. Сначала она бросила взгляд на незнакомое лицо Е Йелигуан позади коляски, а затем перевела взгляд на Цзянь То и, наконец, улыбнулась — самой прекрасной и грустной улыбкой.
— Давно не виделись, То.
На лице Цзянь То не дрогнул ни один мускул, он ответил с явной холодностью:
— Давно не виделись, Сянъян.
Когда Е Йелигуан услышала имя «Сянъян», её внутренне потрясло. Но бывшие возлюбленные Цзянь То и Сянъян уже не могли продолжать разговор — обстановка становилась всё более неловкой.
Цзянь То не собирался ничего говорить, и Сянъян пришлось первой нарушить молчание:
— Какая неожиданная встреча! Я пришла проведать подругу и не думала, что увижу тебя здесь.
Она замолчала, её алые губы сжались в тонкую линию, и с сомнением произнесла:
— То… Ты… как поживаешь? Как твоё здоровье?
— Ты видишь — со мной всё в порядке, — ответил Цзянь То бывшей возлюбленной с особой скупостью слов.
Е Йелигуан, обладавшая отличным слухом, стояла рядом и чувствовала, как её пальцы ног в ботинках непроизвольно сжимаются от неловкости. «Какой же драматичный сценарий достался господину Цзянь! — думала она. — Вышел в больницу на обычное обследование — и вдруг встречает почти невесту! Бывшая любовь ушла к другому мужчине, и небеса решили, что одного удара судьбы ему мало — надо нанести второй! Он настоящий герой из мелодрамы: красив, силён и несчастен».
Она возмущалась про себя: «Если бы мне дали шанс стать настоящей стервой, я бы прямо сейчас облила эту Сянъян грязью! Не могла ли ты выбрать другое время для визита к подруге?! Господин Цзянь только начал радоваться жизни, а ты тут же пришла всё испортить! Подозреваю, ты специально это устроила!»
Она незаметно разглядывала Сянъян.
Ранее папарацци засекли, как Фу Ичэня навещала загадочная женщина, и они даже держались за руки, возвращаясь домой. Фанатки «чэнфэнов» тогда завидовали ей, считая, что та «спасла галактику в прошлой жизни». Теперь, увидев эту женщину воочию, Е Йелигуан с горечью признавала: Сянъян действительно красива. Бывший парень у неё — могущественный генеральный директор, нынешний — знаменитый актёр первой величины. У этой женщины с изящными чертами лица есть всё, чтобы покорить любого мужчину с первого взгляда.
Но, увы, даже такой совершенный мужчина, как Цзянь То, оказался отвергнутым. Вода течёт, а цветы падают — и часто безответно.
Е Йелигуан вздыхала про себя.
Сянъян, будучи женщиной, особенно остро чувствовала присутствие незнакомки и, внимательно оглядев Е Йелигуан, спросила:
— А кто это?
Цзянь То не собирался ничего объяснять и лишь нашёл общий для всех предлог:
— Уже поздно. Не хочу мешать тебе навещать подругу.
Он слегка повернул голову, и Е Йелигуан сразу поняла, что нужно делать. Она толкнула коляску вперёд.
Атмосфера была настолько удушающей, что Е Йелигуан начала сомневаться в самой идее любви. Если даже такого мужчину, как Цзянь То, могут бросить, то где же справедливость?
Она бесстрастно катила коляску мимо Сянъян. Пройдя несколько шагов, за их спинами раздался торопливый стук каблуков — Сянъян резко развернулась и преградила им путь.
— То, — произнесла она, обращаясь к нему по имени, будто старые чувства ещё живы, — давай поужинаем вместе.
Цзянь То холодно посмотрел на неё, явно сомневаясь в необходимости этого ужина.
Е Йелигуан мысленно возмутилась: «„То“ да „То“! Вы же расстались! Кто тебе разрешил так к нему обращаться?!»
— Прошу тебя, не отказывай мне, — Сянъян смягчила тон и умоляюще посмотрела на него своими влажными глазами. — Давай просто… попрощаемся как следует. Хорошо?
Е Йелигуан стояла рядом и мысленно закатывала глаза до небес.
«Какая же фальшивка!»
***
Три минуты спустя.
В углу холла больницы Сянъян стояла у входа, то и дело подозрительно поглядывая в их сторону, будто пытаясь понять по их взаимодействию, какие у них отношения.
Встреча с бывшей возлюбленной не вызвала у Цзянь То никаких эмоций. Он спокойно сказал:
— Возвращайся в университет. Я попрошу Линь Шу отвезти тебя.
— Ни за что! — Е Йелигуан решительно отказалась, даже не задумываясь. — Дома я ваша сиделка, а на улице — ваш телохранитель! Пока не доставлю вас домой в целости и сохранности, я никуда не пойду!
— Телохранитель? — Цзянь То рассмеялся, находя это абсурдным. — Да ты же от малейшего ветерка улетишь! Ты хоть кого-нибудь можешь ударить или пнуть?
На этот раз, даже если бы она лопнула от напряжения, Е Йелигуан всё равно стояла бы до конца. Она вызывающе подняла подбородок:
— Ну и что, что не могу драться и не умею пинаться! Зато у меня есть рот! Кто вас обидит — я сразу на него накричу! Я получаю от вас зарплату, значит, обязана вас защищать и не позволю никому вас обижать! Обычно у меня высокое чувство собственного достоинства, но сегодня не надо его щадить. Считайте меня злой собакой — и, пожалуйста, отпустите меня уже кусать кого-нибудь!
http://bllate.org/book/4075/425844
Готово:
