Дамонниз был облачен в облегающий боевой костюм. Тонкая ткань плотно прилегала к телу, подчеркивая рельеф его мышц, но в то же время намертво прилипла к еще не зажившим ранам.
Моррис нахмурился:
— Сними.
Дамонниз, услышав это, лишь на мгновение замешкался, а затем исполнил приказ.
Кожа у Дамонниза была бледной, но сейчас на ней проступил нездоровый розовый оттенок, особенно на животе. Там красовался длинный разрез, тянувшийся от живота до самой спины. Края раны покраснели и вздулись, а сочащаяся кровь была сдержана тонкой прозрачной пленкой — явный признак воспаления.
Моррис вскинул подбородок и произнес холодным тоном:
— Ползи сюда. Встань на колени.
Однако стоило Дамоннизу сделать лишь шаг, как Моррис снова подал голос:
— Я приказал тебе встать на колени, ты не расслышал?
Дамонниз замер, переведя дыхание, но в итоге опустился на колени. Опираясь на руки, он пополз к Моррису на четвереньках. Видимо, он был до крайности истощен: руки, способные в обычном состоянии разорвать Звездного зверя, дрожали и не могли удержать вес его собственного тела.
Моррис сделал вид, что ничего не замечает. Когда Дамонниз дополз до него, он небрежно поднял ногу и поставил её прямо на спину своей Самке.
— Напрягись, — на лице Морриса не дрогнул ни единый мускул. — Если рана разойдется и ты испачкаешь мою обувь, что мне делать?
Спустя несколько секунд в комнате раздался слабый ответ:
— ...Слушаюсь, Господин.
Моррис с невозмутимым видом сидел на диване, потягивая из бокала темно-красное вино. Это вино стоило целое состояние; чтобы угодить вкусам Трутней, его делали нарочито сладким, и Трутни со всей Столичной планеты приходили от него в восторг. Но Моррис его не любил — он вообще никогда не жаловал вино. Дорогой напиток обжигал пищевод, словно раскаленный металл, оставляя после себя боль и жар.
Время шло. Пленка, покрывавшая рану Дамонниза, в конце концов не выдержала, и густая смесь крови и растворившихся лекарств хлынула на ковер с длинным ворсом, насквозь пропитав его пушистую поверхность. Запах крови мгновенно заполнил всё помещение. Дежуривший неподалеку бытовой робот автоматически перешел в режим тревоги, однако, проанализировав состав крови и определив, что она принадлежит Самке, механизмы снова вернулись в ждущий режим.
Воздух был спертым, свет — тусклым, но Моррис, казалось, ничего не замечал, продолжая методично потягивать вино. В жилище Трутня было тихо — здесь всегда было тихо. Дыхание Дамонниза становилось всё тяжелее, холодный пот, смешанный с кровью, продолжал капать вниз, издавая глухие звуки при падении на пропитанный ковер.
Моррис ждал. Но даже когда Дамонниз потерял сознание от боли и кровопотери, он так и не услышал ни единой просьбы о пощаде. Как и всегда, что бы ни происходило, эта упрямая Самка не желала произносить лишнего слова в его адрес.
Почему? С какой стати?
Сновидение было слишком тягостным, сознание Морриса начало отчаянно бороться, пытаясь вырваться из него.
Ночь стояла безмятежная. В темноте светловолосый Трутень резко открыл глаза. Он уставился в пустой потолок и, лишь немного придя в себя, поднял руку, прикрывая лицо.
— Снова этот сон...
Но это был не просто сон — это было то, что произошло на самом деле.
Дамонниз был Самкой, причем Самкой с выдающимися боевыми навыками. При наличии подходящего снаряжения он мог в одиночку сразиться со Звездным зверем, близким по уровню к королю. В воспоминаниях Морриса о трех его жизнях Дамонниз крайне редко получал ранения, и один из таких случаев пришелся на первую жизнь, когда тот в спешке вернулся домой.
Ирония заключалась в том, что виновником того ранения был сам Моррис. Тогда он привык сорить деньгами направо и налево, и по мере того, как штрафы росли, в последние годы стало казаться, что расходы вот-вот превысят доходы. Чтобы обеспечить запросы Морриса, Дамонниз в основном брался за самые сложные наемнические миссии.
Так случилось и в тот раз: Дамонниз отправился в самую опасную Лазурную зону во всей Звездной системе BRF779, прельстившись щедрым вознаграждением. Пилотируя списанный Военным штабом мех класса А, он, будучи сильно ограниченным в маневрах, сражался с целью на равных. Для Самки это опаснейшая ситуация: малейшая ошибка могла стоить жизни.
В самый критический момент Оптический компьютер Дамонниза издал сигнал бедствия. Красная вспышка тревоги высочайшего уровня окрасила кабину пилота в ослепляющий багровый цвет. Это был сигнал о том, что жизни Господина угрожает опасность.
Движения Дамонниза на мгновение сковало. В ту же секунду он не успел уклониться от тарана разъяренного зверя, а затем был растоптан десятками монстров весом в тысячи тонн. Огромная сила удара разорвала половину тела Дамонниза.
Освободившись, Дамонниз не заботился ни о чем, кроме того, чтобы добраться до Столичной планеты. Его раны, которые уже начали затягиваться, разрывались при каждом межзвездном прыжке, и в конечном итоге началось воспаление, заставившее края плоти гнить. Когда он прибыл на Столичную планету, то уже понял, что его одурачили. Но все равно решил немедленно найти своего Господина. Он шел не для того, чтобы устроить разборки, а чтобы убедиться собственными глазами, что Моррис цел и невредим.
Перед тем как войти в дом, первое, что сделал Дамонниз — срезал омертвевшую плоть и с помощью мощных, но имеющих тяжелые побочные эффекты препаратов кое-как залепил раны. Только потому, что боялся, будто запах гнили от него может вызвать неприятные чувства у Господина.
Моррис узнал об этом спустя очень долгое время. К тому моменту существа, питавшие ненависть к Трутням, уже не довольствовались простым истязанием его тела. За один короткий год новости о Дамоннизе раз за разом наносили ему удар за ударом. Его чувства были в десятки раз усилены искусственно, Моррис не выдерживал — он мог лишь механически рыдать и смеяться, совершенно теряя контроль над собой. Он думал, что умрет от этих мучений, но нет — он выжил.
И теперь он переродился.
Моррис перевернулся, сменив позу с лежания на спине на клубок, свернувшийся на краю односпальной кровати. Он уткнулся лицом в мягкое одеяло, словно утопающий, которого только что вытащили из воды, и жадно вдыхал воздух, пропитанный особенным ароматом.
Не так давно Дамонниз, тяжелораненый и потерявший сознание, спал здесь, на этой подушке, укрытый этим одеялом. Отношения между Трутнями и Самками были странными: Трутни от природы испытывали отвращение к Самкам, а те, в свою очередь, не могли контролировать свою тягу к Трутням. Чтобы привлечь внимание, Самки в особые периоды источали специфический запах — смесь перезревших фруктов и ароматного нектара, который служил идеальным возбудителем для любого Трутня.
Сейчас вовсе не было особым периодом у Дамонниза, но Моррису казалось, что он все еще чувствует этот густой, сладкий аромат, исходящий от него. Запах впитался в одеяло и подушку. Моррис закутался в них, словно крепко обнимая свою Самку. Он что-то невнятно пробормотал и, чувствуя полное удовлетворение, закрыл глаза.
Моррис, снова увидев лицо Дамонниза вблизи, ощутил редкое для него чувство неловкости. К счастью, Дамонниз из-за вчерашнего тоже пребывал в замешательстве, поэтому по молчаливому согласию они оба некоторое время не заговаривали друг с другом. Но это молчание не могло длиться вечно.
— Господин, завтрак готов.
Моррис отозвался, нарочно не глядя на Дамонниза. Когда тот ушел, Моррис зачерпнул ложку кукурузного супа и подул на неё, прежде чем осознал одну деталь. Разве завтрак не был готов? Куда подевался Дамонниз?
Он обернулся в сторону кухни. Из-за металлической перегородки Моррис ничего не видел, лишь слышал едва уловимый звон посуды.
Настроение, которое он с таким трудом привел в равновесие, окончательно разрушилось, стоило ему открыть дверь на кухню. Вид у Морриса был настолько свирепый, что Дамонниз в испуге выронил ложку и, не раздумывая, опустился на колени, низко склонив голову и боясь шевельнуться.
Моррис несколько раз глубоко вдохнул, переступил порог кухни, подошел к Дамоннизу и опустился прямо на пол. Кухня и ванная были единственными местами в доме без коврового покрытия, и то, как Моррис сел, заставило дрожащую Самку вздрогнуть.
Дамонниз робко прошептал: Господин, — но Моррис его перебил:
— Что ты только что делал?
Дамонниз перевел руки, висевшие вдоль тела, вперед и сцепил их, чувствуя растерянность:
— Ел... завтрак.
Моррис бросил взгляд на металлическую миску с месивом, в котором невозможно было распознать ингредиенты, и протянул:
— О-о? Ты ешь эту грязь, чтобы специально показать, будто я тебя морю голодом?
Дамонниз запаниковал:
— Нет! Это не грязь, это можно есть.
Моррис, конечно, знал, что это съедобно. Он даже знал, как готовится эта кашица. Это был регенеративный рацион — продукт переработки, предназначенный исключительно для питания Самок. Дешевый, с простым составом: немного съедобной основы плюс спрессованные химические соединения, позволявшие получить внушительную порцию.
Но хорошего в этом не было. Продукт действительно создавал чувство сытости и давал энергию, но через десять часов проявлялись побочные эффекты: в лучшем случае — спазмы в животе, в худшем — разрывы желудка и кишечника с внутренним кровотечением. Способность Самок к регенерации была невероятно высокой, поэтому даже при разрыве внутренних органов они быстро исцелялись.
Однако это не означало, что им не было больно.
Моррис посмотрел на напряженного Дамонниза и спустя долгое время почувствовал бессилие. Он постарался сделать голос как можно более спокойным:
— Я сказал, что это есть нельзя — значит, нельзя. Ты понимаешь?
http://bllate.org/book/36846/4585291
Готово:
