Гу Сы, Гу Сян и Хэ Синтянь разошлись по залу, закрепляя в разных его углах бумажные талисманы.
Закончив, они снова собрались вместе, чтобы обсудить, как лучше расставить столы для праздничного пира.
Окружающий пейзаж изменился настолько неузнаваемо, что привычные границы между передним двором и задними покоями стёрлись. Сами собой поменялись и требования к расстановке праздничных столов.
Фэн Сюйюй какое-то время наблюдал за ними, пока мерцающие очертания золотых гор и серебряных деревьев окончательно не скрыли их из виду.
Фэн Сюйюй наконец перевёл взгляд на Цунду и негромко позвал:
— Бессмертный предок, я хочу спуститься.
Цунду держал в руках свиток. Уже долгое время он читал, полностью уйдя в себя и не подавая признаков того, что готов отвлечься.
Однако на этот раз Бессмертный предок всё же снизошёл до ответа. Отложив свиток, он небрежно постучал кончиком пальца по столешнице и негромко велел:
— Иди сюда.
Фэн Сюйюй с подозрением покосился на него. Безупречное, словно высеченное из нефрита лицо Цунду оставалось бесстрастным, но сам его тон не терпел возражений.
Тихонько вздохнув, Фэн Сюйюй нехотя перекатился с самого края стола к указанному месту и демонстративно уселся.
Он вытянул крошечные ножки прямо к Цунду и беззаботно заболтал ими под его тяжёлым, бездонным взором.
Мало того, он наступил ножками на край развёрнутого свитка, а затем, осмелев, прополз ещё немного вперёд и практически полностью уселся на свиток:
— Бессмертный предок, ну почему мне нельзя вниз?
Взор Цунду стал ледяным и пронзительным:
— Если тебе здесь наскучило, я немедленно верну тебя обратно в покои.
Возвращаться Фэн Сюйюй не желал, поэтому поспешно замотал головой.
Белоснежные ножки вновь заболтались перед лицом мужчины. Поняв, что Цунду его никуда не пустит, Фэн Сюйюй перевёл взгляд на злополучный свиток:
— Бессмертный предок, а что здесь написано?
Цунду оторвал взгляд от его неугомонных ножек и бесстрастно произнёс:
— Тебе это знать ни к чему.
Фэн Сюйюй надул губы и обиженно заворчал:
— Но ведь я даже грамоты не знаю! Негоже Предсказывающему яйцу самого Бессмертного предка оставаться неграмотным.
Он задрал голову, умильно заглядывая Цунду в глаза:
— Неужели вы и впрямь меня не научите?
«Даже если мои личные капризы на него не действуют, то просьба драгоценного Предсказывающего яйца просто обязана возыметь эффект. Бессмертный предок Цунду так носится со своим сокровищем, неужели он позволит ему прослыть неграмотным?»
В этот миг маленькая пчёлка больше всего походила на пушистый круглый комочек. Тонкие усики на его макушке едва заметно подёргивались, отчего его вид казался до крайности умилительным и искренним.
Цунду долго и пристально разглядывал пушистый шар. Наконец его суровость пошатнулась, и он заговорил тем самым мягким, притворным тоном, который использовал для чужих ушей:
— Мой дорогой Чжэнь-эр совершенно прав. Я непременно обо всём позабочусь.
Неподалёку послышался едва различимый шорох. Кажется, кто-то из слуг вернулся и теперь замер в отдалении, под сенью раскидистой сосны, тайком наблюдая за происходящим.
Фэн Сюйюй краем глаза уловил ослепительно белую маску, выделявшуюся на фоне хвои. С такого расстояния невозможно было разобрать, кто это — Гу Сы или Гу Сян, однако слуга явно не пытался следить за ними намеренно.
И всё же Цунду мгновенно переменил обращение, стоило постороннему оказаться поблизости.
У Фэн Сюйюя ёкнуло сердце, и он, подыгрывая, выпалил:
— Тогда, великий Бессмертный предок, прочитайте мне это сами!
Ледяной, смертоносный взгляд Цунду тут же вонзился в него, точно жало ядовитой змеи. Однако вслух этот человек отозвался с безграничной нежностью:
— Хорошо. Пусть будет так, как желает мой Чжэнь-эр.
Под этой медовой маской скрывалось едва сдерживаемое, скрежещущее зубами раздражение.
Фэн Сюйюй поспешно отвёл глаза, стараясь не нарываться.
***
Белая маска, мелькавшая среди сосновых ветвей, удалилась вглубь сада, окончательно исчезнув из виду.
Фэн Сюйюй послушно устроился перед Цунду, примерно в ширине ладони от края стола, прямо напротив свитка, и замер в ожидании своей живой «читающей машины».
Однако направленный на него сверху взор был настолько тяжёлым, что, казалось, мог прожечь насквозь — одновременно ледяной и обжигающий яростью.
Раздался ледяной, почти замороженный голос Цунду. Всего в нескольких словах крылось жестокое предупреждение:
— Ты ведёшь себя слишком дерзко.
Фэн Сюйюй пропустил угрозу мимо ушей, усердно прикидываясь глупцом. Он сосредоточенно разглядывал свиток, всем своим видом показывая, что ничего не замечает.
«Я ведь всего лишь яйцо, крошечная глупая пчёлка. Моя твоя не понимать!»
Глядя на причудливые, совершенно незнакомые символы, он внезапно ощутил странное дежавю. Смутное, едва уловимое чувство узнавания зашевелилось в груди, настойчиво шепча, что он просто обязан их выучить.
«А против природного инстинкта не попрёшь».
Тягучее, безмолвное противостояние длилось уже добрую минуту. Цунду не двигался и не собирался начинать чтение. Фэн Сюйюй немного подумал и вдруг резко повернулся к нему:
— Бессмертный предок, давши слово — держись. Обратного пути нет.
Глаза Цунду опасно сузились. Спустя мгновение он едва заметно повёл пальцем, и яркая искра духовного света сорвалась с его ногтя, мгновенно растворившись прямо во лбу малыша.
Фэн Сюйюй озадаченно моргнул. До него наконец дошло, что его только что подвергли какому-то неведомому колдовству. Он тут же прижал крошечную лапку ко лбу и в упор уставился на мужчину округлившимися глазами.
Затем он выставил вторую дрожащую ручонку и с деланным ужасом пролепетал:
— Уби-и-ийство... Решили избавиться от свидетеля? Избавиться от яйца?!
Цунду легким щелчком опустил его лапку и небрежно кивнул в сторону свитка:
— Сам читай.
Хрупкие лапки Фэн Сюйюя были нежнее цветов, дрожащих под порывами ветра, поэтому тягаться с силой Цунду было бесполезно. Впрочем, никакого недомогания он действительно не ощутил. Выходит, его не собирались стирать в порошок?
Снедаемый сомнениями, Фэн Сюйюй нехотя опустил ручки и снова перевёл взгляд на свиток.
Стоило ему взглянуть на символы, как мучившее его странное волнение бесследно улетучилось, а смутное узнавание сменилось кристально чистым пониманием.
Каждый иероглиф на бумаге оживал в его сознании, безошибочно складываясь в осмысленные слова, фразы и целые абзацы.
И перед ним открылось... праздничное меню.
Позвольте.
Меню?!
Получается, Бессмертный предок с таким глубокомысленным и грозным видом изучал список блюд для банкета?!
Фэн Сюйюй озадаченно воззрился на Цунду, не скрывая крайнего изумления:
— Позвольте, но разве бессмертные совершенствующиеся едят обычную пищу?
Цунду неторопливо перевёл на него взгляд, медленно окинул взором его гладкое тельце с головы до ног и отрезал:
— Тебя это никоим образом не касается.
Фэн Сюйюй опешил.
«Если у меня нет рта, это ещё не значит, что я не хочу есть!»
— Это чистой воды дискриминация! — решительно выпалил он.
Цунду чуть прикрыл веки, бесстрастно спросив:
— И что же ты предлагаешь?
Фэн Сюйюй уставился на список блюд, призадумался на мгновение и разочарованно покачал головой:
— Раз уж меня обделили, то меню весьма посредственное. Скука.
— Поменьше болтай. Читай дальше, — внезапно оборвал его Цунду.
«Сам ведь спросил, а теперь рот затыкает!»
Фэн Сюйюй недовольно фыркнул и послушно уткнулся в свиток.
Свиток оказался внушительной длины, и Фэн Сюйюй успел изучить лишь самую малость. Но чем дальше он читал, тем сильнее росло его недоумение.
Это действительно был подробнейший перечень блюд, в котором значились холодные закуски, основные яства, вина, редкие фрукты, изысканные десерты — всё было расписано до мельчайших подробностей. Разнообразие и размах праздничного стола поражали воображение.
Судя по указанному числу гостей, даже если бы каждое блюдо подавали крошечными порциями величиной с пиалу, обычный человек просто физически не смог бы съесть столько.
Неужели?..
Для всего мира совершенствующихся Бессмертный предок Цунду оставался фигурой непререкаемой, внушающей священный трепет. И уровень этого самого страха явно превышал любые разумные границы.
«Неужели на банкете, устроенном столь грозным владыкой, несчастные гости будут сидеть в оцепенении от страха и почтения, просто беззвучно поглощая пищу до самого окончания торжества?»
Эта картина казалась на удивление правдоподобной.
Фэн Сюйюй скользил глазами по строкам и размышлял. Чем больше он думал об этом, тем глубже проникался сочувствием к главе секты, устроившему этот пир.
«Быть главой секты — тяжкий труд...»
Но дойдя до самого конца длинного свитка, Фэн Сюйюй внезапно застыл.
Что ж, назревала серьёзная проблема.
Он зажмурился, а затем резко вскинул вверх крошечную лапку и звонко возвестил:
— Я проголодался!
***
Цунду немедленно вызвал Хэ Синтяня.
Когда Хэ Синтянь услышал мысленный призыв Бессмертного предка, он вместе с Гу Сы и Гу Сяном возился с Камнями плывущих звуков. Эти редкие артефакты могли записывать и воспроизводить музыкальные мотивы, и сейчас в них хранились те немногие мелодии, которые удостоились одобрения со стороны Цунду.
К сожалению, срок их действия был крайне мал, и после каждого воспроизведения артефакты приходилось перезаряжать. Юноши проверяли, исправно ли работают Камни плывущих звуков — это было последнее незавершённое дело по подготовке гостевого зала.
Заслышав голос Бессмертного предка, близнецы тут же перехватили артефакты из рук Хэ Синтяня, велев ему немедля отправляться к владыке.
Вскоре Хэ Синтянь уже стоял перед Бессмертным предком, на его лице отражалось крайнее недоумение.
Фэн Сюйюй терялся в догадках ничуть не меньше юноши.
«Неужели стоило мне заикнуться о голоде, как Цунду решил поручить Хэ Синтяню унести меня прочь?»
Пока каждый из них строил собственные догадки, Цунду прервал молчание спокойным вопросом:
— Синтянь, у тебя найдутся при себе Пилюли отказа от пищи?
Хэ Синтянь согласно кивнул:
— Да, найдутся.
Достав из своего пространственного артефакта крошечный флакон, он протянул его владыке, хотя на его лице по-прежнему читалось полнейшее недоумение.
Цунду принял пузырёк и поставил его прямо перед Фэн Сюйюем. Убирая руку, он слегка щёлкнул по стеклянному боку, пододвинув флакончик вплотную к пушистому тельцу.
После чего холодно бросил, словно делая одолжение:
— Мой Чжэнь-эр проявил к ним любопытство. Я заберу эти пилюли, а ты позже сможешь получить новые в Зале дел.
Хэ Синтянь сразу всё понял и ответил:
— Слушаюсь.
Фэн Сюйюй сообразил, что вежливость требует поблагодарить юношу. Но флакончик оказался размером почти с него самого, перекрыв ему весь обзор.
Обхватив флакончик обеими лапками, Фэн Сюйюй с трудом сдвинул его в сторону. Наконец, высунув голову, он звонко произнёс:
— Спасибо тебе.
Хэ Синтянь тепло улыбнулся и мягко покачал головой. Поняв, что более не нужен, он развернулся, чтобы уйти.
Вдруг Фэн Сюйюй вспомнил одну немаловажную деталь и поспешно крикнул вдогонку:
— Только обязательно скажи, что пилюли забрал Бессмертный предок!
Хэ Синтянь на мгновение застыл, перевёл весёлый взгляд на Цунду и не сдержал тихой улыбки:
— Непременно.
Алые родинки у его глаз вспыхнули ярким пламенем на порозовевшем лице.
Помахав ему вслед лапкой, Фэн Сюйюй вновь обхватил флакончик и с натугой повернулся к Цунду.
«Почему Цунду обратился именно к Хэ Синтяню, догадаться было нетрудно. Пилюли отказа от пищи обычно требуются лишь тем ученикам, чьё совершенствование ещё далеко от идеала. Из всей здешней компании Хэ Синтянь был самым младшим, так что подобная мелочь могла отыскаться только у него».
«Конечно, сам он давно перешагнул эту ступень, но по старой памяти частенько брал поручения в Секте Таинственного Облака и сопровождал младших учеников на вылазки. Вполне естественно, что он держал при себе пару флаконов на всякий случай».
Но неужели Цунду всерьёз предлагал ему утолить голод этими пресными пилюлями?
Понимая, что угадал, Фэн Сюйюй всё же подозрительно спросил:
— Бессмертный предок, вы хотите, чтобы я питался этим?
Цунду медленно повернул к нему голову:
— Я ради тебя заставил Синтяня идти выпрашивать новое снадобье. Думаешь, у тебя есть право отказаться?
Фэн Сюйюй понял, что мужчина поддразнивает его за ту реплику вдогонку Хэ Синтяню. Судя по улыбке юноши, великий Бессмертный предок едва ли опустился бы до того, чтобы обделять младших учеников.
«Но ведь я просто перестраховался!»
Фэн Сюйюй смущённо отвернулся, но тут же упрямо посмотрел на мужчину снова. Сделав глубокий вдох, он ткнул лапкой в то место своего круглого тельца, где у нормальных живых существ должен находиться рот. Увы, скорлупа оставалась безупречно гладкой — никакого намёка на отверстие.
Возвмездие за глупое упрямство настигло его мгновенно. С досадой поджав несуществующие губы, Фэн Сюйюй вынужден был признать, что Цунду вовсе не ущемлял его права, когда говорил, что меню его не касается.
— Но я же чисто физически не смогу это проглотить!
http://bllate.org/book/36831/4793745
Готово:
