Лишь позже всё обернулось тем самым сном — и винить в этом можно было лишь одно: быть может, их судьбы не совпадали, и они от рождения не были предназначены друг другу.
Неподходящий союз рано или поздно должен быть разорван чьей-то рукой.
Раз уж Небеса прислали ей вещий сон и дали такой шанс, она сама и станет той, кто перережет эту нить.
Она не испытывала к Фу Цинтаю неприязни и не хотела безучастно смотреть на его гибель. Поэтому, ещё находясь в столице, она оставила письмо. Как только он вернётся в Шанцзин, в Дом Британского герцога доставят послание, в котором будет рассказано обо всём, что ждёт его в Линнани.
Пойдёт ли он туда, захочет ли спастись — это уже будет зависеть от его собственной удачи.
— Госпожа? Госпожа?
Шаньюэ заметила: с тех пор как её госпожа достигла совершеннолетия, она всё чаще погружалась в задумчивость. Иногда, в самый разгар разговора, её мысли уносились неведомо куда.
— А? — очнулась Чжаочжао Чэн. — О чём мы говорили?
— О том красивом господине. Не отправить ли ему благодарственный дар?
Чжаочжао кивнула.
— Подготовь. Вежливость никогда не бывает лишней.
Следуя наставлениям Чжаочжао, на следующее утро Шаньюэ отправилась к Су Сяньцину, чтобы расспросить о вступительных испытаниях в Государственной академии.
Су Сяньцин воспользовался свободным временем между занятиями и составил для неё приблизительный список литературы.
Стол Шэнь Юаня стоял прямо за его спиной. Увидев, как тот выписывает на бумаге «Четверокнижие и Пятикнижие», «Исторические записки», трактаты по военному делу, Шэнь спросил:
— Ты что, вспоминаешь пройденное?
— Нет.
Су Сяньцин обернулся.
— Двоюродная сестра хоть и больна, но уже начала расспрашивать меня об экзаменах в Академии. Видимо, боится, что, как только поправится, наставники захотят проверить её знания, чтобы определить в нужный зал. Вот и готовится заранее.
— Значит, это для твоей сестры?
— Да.
— Дай посмотреть.
Шэнь Юань поманил рукой, и Су Сяньцин передал ему лист.
Тот нарочито серьёзно изучил список и с глубокомысленным видом произнёс:
— Экзамены в Академии Цаннань сильно отличаются от тех, что проводятся в Государственной академии. Твой список слишком широк. Двоюродной сестре не хватит нескольких ночей, чтобы всё повторить, да и мышление у неё окостенеет, что лишь помешает проявлению её способностей.
Су Сяньцин скромно спросил:
— Тогда как мне лучше помочь ей подготовиться?
За листом бумаги Шэнь Юань хитро усмехнулся.
— Ты спрашиваешь не того. Весной, когда принимают новых учеников, половину заданий обычно составляет сам Фу-да-гэ.
— Фу-да-гэ!
Глаза Су Сяньцина загорелись, и он тут же перевёл взгляд на сидевшего рядом Фу Цинтая.
— …
Тот не успел и слова сказать, как его плечо хлопнул однокурсник, только что вернувшийся с улицы.
— Фу, тебя зовёт ректор.
Пришлось идти.
— Ректор.
— А, Цинтай, — ласково окликнул его Ту Чунцзин и указал на место рядом. — Ты уже познакомился с новым учеником из рода Су?
— Да.
— Отлично, — улыбнулся ректор, морщинки на лице смягчили его черты. — С ним приехала одна девушка. Её происхождение… особенное. Я не знаю, в какой зал её определить.
Брови Фу Цинтая слегка сдвинулись. Он уже чувствовал, к чему клонит разговор.
— Ты всегда был образцом справедливости. Проверь её, пожалуйста, и помоги выбрать подходящее место.
В зале Минцзинь было так тихо, что слышалось падение иголки.
Лёгкий ветерок пронёсся по комнате, и тело Фу Цинтая на мгновение окаменело.
— Ученик в последнее время, возможно, немного занят…
— Ничего страшного. Девушка только что приехала в горы, вероятно, страдает от смены климата и сейчас отдыхает, чтобы оправиться. Проверку можно провести через несколько дней.
Ректор, похоже, даже не подумал, что тот может отказаться. Лишь заметив его молчание, спросил:
— Ты не хочешь этого делать?
Фу Цинтай опустил глаза.
— Не посмею скрывать от вас, ректор: я знаком с этой девушкой.
— Знаком?
Хотя студенты Академии Цаннань зачастую скрывают друг от друга своё происхождение, ректор знал всё о каждом ученике. Поэтому Ту Чунцзин сразу вспомнил: перед ним сын из Дома Британского герцога, а род маркиза Ганьаня также веками живёт в Шанцзине. Встречаться им было вполне естественно.
Но даже узнав об их знакомстве, он не собирался менять решение.
— Ну и что ж, — добродушно усмехнулся он. — Раз знакомы, так даже лучше. Это даст мне возможность проверить и твою честность. Не поступишь ли ты несправедливо из-за старых связей и не отправишь ли её туда, куда ей не место?
Ректор всегда был доброжелателен, и Фу Цинтай знал: отказываться от такой просьбы было бы невежливо. Однако, поразмыслив, он всё же сказал:
— Ректор, у меня есть ещё одна причина, по которой я не могу проводить проверку этой девушки.
— О?
Он принял торжественный вид и, склонив голову, добавил:
— В последние дни родители часто присылают письма, требуя вернуться домой. Видимо, в семье случилось нечто серьёзное. Будучи единственным сыном, я обязан поехать и убедиться, что всё в порядке.
Вернувшись в Зал Нэйхуэй, он застал Су Сяньцина, который всё ещё ждал рекомендаций для Чжаочжао по подготовке к экзамену.
Фу Цинтай пробежался глазами по списку и сказал:
— Вступительная проверка лишь оценивает прежние знания, чтобы определить ученика в подходящий зал и назначить наставника. Заучивать всё это заранее бесполезно. Пусть лучше отдыхает и читает то, что ей нравится.
— То, что ей нравится?
Су Сяньцин вспомнил, как в книжной лавке Чжаочжао приставала к хозяину с вопросами, вышла ли продолжение популярных театральных новелл, и его лицо исказилось.
— Это… не очень хорошо, — пробормотал он с неудобством.
— Почему? — удивился Шэнь Юань. — Твоя сестра чаще читает философские трактаты или стратегические сочинения?
— Чаще… всякие необычные истории.
Он выразился деликатно.
— О? Она увлекается «Словами о мире»?
— Она любит «Повесть о Инъин».
— …
Лицо Шэнь Юаня вытянулось. Спустя пару мгновений он сухо усмехнулся:
— Женские увлечения… понятно.
— В таком случае, пусть читает «Исторические записки», — неожиданно вмешался Фу Цинтай, до сих пор молчавший.
— История — зеркало, в котором видны победы и поражения.
— Отлично! — обрадовался Су Сяньцин и тут же записал совет.
Во время обеденного перерыва он передал слова Фу Цинтая Шаньюэ и вручил ей подготовленный том «Исторических записок».
— «История — зеркало, в котором видны победы и поражения». Если у двоюродной сестры действительно слабая база, читать что-либо ещё бесполезно. Пусть лучше глубоко освоит этот том — его будет достаточно.
— Хорошо.
Шаньюэ вернулась и передала всё без изменений Чжаочжао.
— «Исторические записки»?
Чжаочжао взглянула на толстый том и не скрыла разочарования.
Шаньюэ уговорила её:
— Разве вы не хотите принести честь Дому маркиза Ганьаня? Если даже старший брат Су лично указал на эту книгу, значит, она действительно важна. Вам стоит постараться.
Конечно, читать придётся.
Чжаочжао вздохнула, бросила взгляд на коробку с обедом и захлопала ресницами:
— Сначала поем!
На обед подали свежие горные побеги бамбука в кисло-сладком соусе. Аппетит разыгрался, и она съела целую миску риса.
Провалявшись целый день на ложе, теперь, сытая и бодрая, она захотела прогуляться. Тщательно одевшись, она взяла Шаньюэ и вышла на галерею.
Это была женская часть общежития — сюда мужчины почти не заглядывали.
Они гуляли лишь у входа и на галерее, встречая по пути весёлых и оживлённых девушек.
— Ты новенькая Чжаочжао Чэн?
Девушка с двумя пучками волос на голове остановилась и улыбнулась ей.
На ней была белая академическая мантия с круглым воротом — форма Академии Цаннань.
— Да.
Чжаочжао почувствовала лёгкое волнение: быть может, это первая подруга, которую она заведёт в горах.
— Меня зовут Чэнь Вэнь, а по-домашнему — Хэжо. Можешь звать меня Хэжо.
Девушка смело протянула руку.
Чжаочжао пожала её.
— Я слышала, ты больна?
Чэнь Вэнь убрала руку и достала из сумки, висевшей на плече, свёрток, завёрнутый в платок.
— Держи!
— Это что?
— У нас в семье аптека. Я взяла с собой немного таких вещей на всякий случай. Ты ведь больна? Это тебе — тонизирующее средство.
Не ожидая такой щедрости от новой знакомой, Чжаочжао была приятно удивлена. Заметив на голове девушки устаревшую заколку, она решительно потянула её в свои покои.
— Выбирай.
Она открыла единственный привезённый с собой ларец для украшений — внутри лежали самые модные в Шанцзине заколки и диадемы.
— Какая красивая заколка!
С тех пор как Чэнь Вэнь приехала в Академию Цаннань вместе со старшим братом, у неё почти не было возможности спуститься в город. За полтора года она даже не знала, какие заколки сейчас в моде.
— Если нравится — бери.
Дружба между девушками зародилась мгновенно. Чжаочжао сама надела на подругу жемчужно-зелёную заколку из восточного яшмового камня в знак благодарности.
Обе оказались в Академии редкими ученицами-женщинами, и, найдя общий язык, они уселись за стол, чтобы поговорить о поступлении.
В основном расспрашивала Чжаочжао.
— Расскажи, как устроены вступительные испытания? Какие задания? Сложные?
Чэнь Вэнь подробно ответила:
— Обычно дают три вопроса. Формат всегда один: первый — философский трактат, второй — стратегический анализ, третий — свободное сочинение. Задания заранее готовят наставники. Если учеников много, проводят письменный экзамен; если мало — могут спрашивать устно.
Чжаочжао указала на себя:
— Значит, мне, одиночке, точно предстоит устный опрос?
Чэнь Вэнь сочувственно кивнула.
— Но устный опрос тоже имеет свои плюсы, — утешила она. — Старшие братья из Зала Нэйхуэй часто помогают наставникам. Если повезёт, тебя будет спрашивать кто-нибудь из них — и, возможно, даже красивый.
Чжаочжао насторожилась:
— А кто в Зале Нэйхуэй самый красивый?
Увидев, что та не краснеет при упоминании мужчин, Чэнь Вэнь ещё больше к ней прониклась и с энтузиазмом заговорила:
— Самый красивый, конечно, старший брат Фу. Хорош и Шэнь-да-гэ, который всегда с ним. Ещё есть Ван-да-гэ, У-да-гэ…
Дальше Чжаочжао уже не слушала.
Услышав имя «старший брат Фу», её разум опустел.
Она ведь и так знала, что Фу Цинтай раньше учился в Академии Цаннань, знала, что он невероятно красив. Зачем же она сама себе задавала такие вопросы? Разве не понимала, что этим лишь причинит себе боль?
Но ладно, послушает — и всё. Чэнь Вэнь ведь не назвала имени…
Увы, подруга не оправдала её надежд. Перечислив имена, она принялась подробно рассказывать о каждом.
Первым делом — о Фу Цинтае.
— Самого красивого старшего брата Фу зовут Фу Сюань, цзы — Цинтай, родом из Шанцзина. Его происхождение неизвестно, но он славится своей строгостью. Любой, кого он проверял, выходил из зала весь в холодном поту — и удержать его в ладонях было невозможно.
— Однако он не только строг к другим, но и к себе. Говорят, он лучший ученик всего Зала Нэйхуэй. Прямой, решительный, наставники постоянно его хвалят. Многие задания для новичков составляются именно им. По сути, он уже почти наставник, а не просто ученик.
Так Фу Цинтай настолько талантлив?
Чжаочжао подперла щёку ладонью. Неудивительно, что дядя, человек чрезвычайно строгий, всегда относился к нему как к сокровищу. В том сне, когда узнал, что она выйдет за Фу Сюаня, дядя чуть ли не прыгал от радости.
И неудивительно, что такой молодой человек уже удостоился доверия Императора и был отправлен вместе с великим генералом Мэном расследовать дело в Линнани.
Но с таким количеством талантов — это благословение или проклятие?
Чэнь Вэнь болтала без умолку, уже перейдя к другому понравившемуся ей старшему брату.
Чжаочжао слушала, слушала — и вдруг зевнула.
Чэнь Вэнь вовремя замолчала: ей пора было на занятия. Попрощавшись, она сказала:
— Завтра снова навещу и принесу что-нибудь бодрящее.
— Спасибо, — проводила её Чжаочжао и в последний момент вспомнила спросить: — Кстати, а в каком ты зале учишься?
— В Зале Минхуэй! Мы с братом оба там!
http://bllate.org/book/3667/395291
Готово:
