Из-за внезапно появившейся странной птицы Янь Юэ растерялась и больше не могла сосредоточиться на осмотре открытого коридора. Она просто шла за двумя впереди идущими, не замечая ничего вокруг.
Так продолжалось до тех пор, пока они не достигли просторного места, напоминающего естественную пещеру. Дунну остановился и с почтением склонил голову, отступив в сторону и открыв тем самым вид на двух девушек, шедших за ним.
Янь Юэ незаметно подняла глаза и увидела пожилую женщину с белоснежными волосами, одетую в длинное льняное платье цвета неотбелённого полотна. Та стояла, мягко улыбаясь, и ждала их.
Увидев девушек, старушка ещё теплее улыбнулась и мягко подняла руку:
— Вставайте, дети мои.
Чунь, которая всю дорогу дрожала от волнения, будто наконец достигла святой земли, о которой мечтала всю жизнь, теперь тряслась ещё сильнее. С трудом сложив ладони у лба, она дрожащим, напряжённым голосом выдавила:
— Да, Священная Жрица.
По сравнению с ней Янь Юэ, лишённая пылкого рвения истинной верующей, выглядела явно неуместно.
Но и притворяться она тоже не могла, поэтому просто послушно повторила за Чунь движения.
Священная Жрица, однако, не обиделась. Наоборот, её заинтересовала чужеземка:
— Ты та самая девушка, которую жители деревни спасли из Материнской реки?
Этот вопрос Янь Юэ уже слышала:
— Да.
Подумав немного, она добавила, стараясь подражать интонации Чунь, хотя и получилось немного коряво:
— Священная Жрица.
Улыбка старушки стала ещё шире. Она кивнула и обратилась к Дунну:
— Вы хорошо потрудились. Отведите их отдохнуть. Завтра начнутся утренние и вечерние службы.
Помолчав, она добавила отдельно:
— Пусть Цюйну почаще занимается с ней. Нужно как можно скорее научить её нашему языку.
Глаза Дунну чуть дрогнули, но он почтительно кивнул и повёл Янь Юэ с Чунь дальше.
На этот раз Янь Юэ внимательнее осмотрелась. Она заметила, что всё здание из гигантских камней имеет форму вытянутого прямоугольника. Вокруг главного строения извиваются открытые коридоры — то ровные и прямые, то поднимающиеся и спускающиеся по ступеням, то петляющие в разные стороны. Эти коридоры словно змея опоясывают центральное здание.
От коридоров время от времени отходят боковые тропинки, ведущие к небольшим каменным домикам.
Некоторые из них уже обветшали, другие ещё пригодны для жилья, но следов присутствия людей нигде не было.
Дунну привёл их к каменному дому, перед которым стояла уменьшенная копия треугольной Башни Жертвоприношений, словно декоративное украшение. Он разместил девушек по разным комнатам:
— Здесь вы будете жить. Первые несколько дней за вами пришлют проводников на утренние и вечерние службы. Потом вы сами будете следовать расписанию храма.
Боясь, что чужеземка не поймёт из-за сложности фраз, Дунну специально повторил всё короткими и простыми предложениями, обращаясь только к Янь Юэ.
Этот служитель бога, хоть и выглядел сурово и неприступно, на самом деле обладал тонкой и доброй душой.
Янь Юэ искренне поблагодарила его и даже проводила до выхода из дома.
Когда она вернулась, то увидела, что Чунь уже снова стоит на коленях перед уменьшенной Башней Жертвоприношений и молится.
Янь Юэ: «...»
Эта будущая коллега и соперница действительно невероятно усердна!
Поскольку коллега и соперница проявляла такое рвение, полностью погрузившись в служение богу и не замечая ничего мирского, Янь Юэ даже не могла спросить её о чёрной странной птице. Пришлось сначала осмотреть дом, в котором ей предстояло жить некоторое время.
В доме, похоже, никто раньше не жил — его лишь недавно торопливо прибрали. Вокруг заросли сорняками, крыша была выложена большими каменными плитами, уложенными по особому принципу. Со временем на них скопилась пыль, превратившаяся в почву.
А где есть почва, вода и солнце, там обязательно появятся растения. Так этот отдельно стоящий дом стал похож на гигантскую голову с зелёными волосами.
В доме было три комнаты: две отдали Янь Юэ и Чунь, третья оказалась запертой. Янь Юэ подошла и заглянула внутрь — там хранились деревянные тазы, стеллажи и прочая утварь.
Обойдя дом сзади, она обнаружила большой каменный бак, наполовину наполненный водой. Неизвестно, дождевая ли это вода или свежая, только что принесённая.
В отличие от домов внизу у подножия горы, окна здесь были низкими и большими — занимали почти половину задней стены. Нижний край окна находился примерно на уровне бёдер Янь Юэ и закрывался циновкой из сплетённой травы.
Это её обрадовало: кому же не нравится светлое и просторное жилище? Люди, хоть и не растения, всё равно тянутся к свету и теплу.
За домом раскинулся ровный участок земли, заросший травой. Здесь и там росли деревья и кустарники неизвестных пород. Их тёмно-зелёная и светло-зелёная листва переплеталась, создавая ощущение буйной жизни.
Янь Юэ, воспитанная в стране, где с детства учат ценить землю, машинально нагнулась и взяла горсть почвы. Почва оказалась насыщенной, фиолетово-красной.
Из школьного курса географии она знала: такая почва обычно встречается в тропических и субтропических регионах с обильными осадками. Оставлять такой плодородный участок под сорняками — настоящее расточительство!
Как только она обоснуется здесь, обязательно превратит эту землю в огород.
От этой мысли ей даже захотелось поскорее приступить к делу. Но сейчас нужно было сначала привести в порядок комнату, где она будет спать.
Обойдя дом и прилегающую территорию, Янь Юэ в целом освоилась. Вернувшись, она зашла в кладовку и выбрала ещё один пригодный деревянный таз. Тряпки не нашлось, поэтому она снова воспользовалась куском своей одежды.
Комната уже была прибрана, но кое-где требовалось подмести и протереть пыль. Обстановка была предельно простой — даже «голые стены» было бы слишком громко сказано.
Здесь, как и внизу, не пользовались кроватями. Янь Юэ сначала подумала, что на Горе Бога, может, иначе, но оказалось — всё так же: у стены лежал свёрнутый циновочный мат. Лишь место для сна было приподнято на несколько сантиметров над землёй гладкими каменными плитами — видимо, чтобы не отсыревать.
Больше в комнате ничего не было — даже каменного уступа для вещей. Такую пустую комнату убирать было проще простого.
Пол подмели, оконный проём из грубого камня протёрли. Циновка на окне была новой, её не нужно было снимать и вытряхивать.
Правда, плетение было грубоватым, с дырами и неровностями, и сомнительно, насколько хорошо она будет защищать от холода ночью.
Вспомнив, что каждое утро на горе покрываются росой все листья и ветви, Янь Юэ решила подстраховаться.
Ещё было время, поэтому она снова заглянула в кладовку. Там не оказалось ни серпа, ни косы, но зато нашлась каменная коса — похоже, местные ею и пользуются для срезания растений.
Янь Юэ с сомнением взяла её и отправилась за дом, где срезала несколько пучков густой, длинной травы. К её удивлению, каменная коса, хоть и требовала усилий, работала неплохо. Убедившись в этом, она собрала ещё немного длинной травы и сухих стеблей.
Попутно ей попались несколько пальм. Она сняла с них сухие волокна, свернула в рулоны и отнесла всё назад, разложив сушиться у стены справа от своей комнаты.
Здесь после полудня светит солнце, и к вечеру волокна должны подсохнуть настолько, чтобы их можно было подложить под циновку — хоть немного защитят от ночной сырости, поднимающейся от земли.
Когда она закончила все дела и услышала шаги, то поняла, что проголодалась до тошноты и сильно хочет пить.
К ней подошла женщина в такой же льняной одежде цвета неотбелённого полотна, как у Дунну, — от плеч до пят, босиком, с тёмно-жёлтыми ступнями.
Но в отличие от Дунну, эта женщина улыбалась. Ей было около тридцати, и от её улыбки вокруг глаз собирались морщинки. Круглое лицо и тёплый взгляд сразу располагали к ней.
Она окинула взглядом окрестности, сначала посмотрела на всё ещё молящуюся Чунь у Башни Жертвоприношений, потом перевела взгляд на Янь Юэ, которая как раз раскладывала связку сухой травы и вытирала пот со лба краем одежды. Улыбка женщины стала ещё шире, и она подошла ближе:
— Как раз вовремя! Я принесла вам сменную одежду. Твоя вся в сорняках и колючках — скорее переодевайся.
Видимо, её заранее предупредили, потому что она говорила медленно и чётко, специально для чужеземки.
Это было как нельзя кстати — Янь Юэ чувствовала себя крайне неуютно. Она поспешно поблагодарила:
— Спасибо.
Помедлив, она хотела спросить, можно ли искупаться, но вспомнила, как недовольно нахмурился Дунну, когда она в прошлый раз заговорила о купании. Поэтому неуверенно решила, что, наверное, стоит потерпеть, чтобы не доставлять лишних хлопот.
Но женщина словно прочитала её мысли и, взяв за руку, потянула за собой:
— Хочешь искупаться? Дунну специально сказал мне, что ты наверняка захочешь хорошенько вымыться перед тем, как переодеваться. Пойдём, я покажу тебе.
Янь Юэ поняла, что Дунну уже позаботился об этом, и ей стало ещё неловче. В то же время она почувствовала тёплую благодарность к этим людям.
И суровый Дунну, и добрая Священная Жрица, и эта весёлая женщина — все они оказались очень хорошими людьми.
Прежде чем уйти, женщина положила два других комплекта одежды рядом с Чунь.
Та, погружённая в молитву с закрытыми глазами, даже не пошевелилась. Янь Юэ удивилась: неужели она так глубоко вошла в медитативное состояние, что не слышит ничего вокруг?
Но, не зная толком, как устроена вера, она не стала об этом думать и послушно последовала за новой знакомой.
Жизнь в храме заметно отличалась от жизни в деревне у подножия горы.
Например, деревенские жители ели дважды в день и мылись лишь четыре раза в год — в дни рождения богов. В остальное время они не стригли волосы, не брили бороды и решали свои естественные нужды где придётся. Готовили они тоже просто — либо на улице, либо в доме, ставя глиняный горшок или каменную чашу на костёр.
А в храме ели трижды в день, совершали утренние и вечерние службы, имели отдельные помещения для купания, туалет и кухню.
По дороге женщина вдруг вспомнила, что забыла представиться:
— Зови меня Цюйну. С тех пор как нас избрал бог, наши прежние имена больше не важны. Мы — четверо служителей времён года: Чуньну, Сяну, я и Дунну. Мы заботимся о храме и Священной Жрице.
Цюйну говорила, как ей вздумается, переходя с темы на тему:
— Сейчас вы — Священные Девы и ещё можете пользоваться своими именами. Но когда одна из вас станет Священной Жрицей, имя своё она тоже оставит.
Затем Цюйну рассказала, чем занимается каждый из служителей.
Чуньну отвечает за кухню и приём продуктов:
— Нам ведь тоже нужно есть. Раз в семь солнечных дней сюда привозят еду.
Сяну заботится о повседневных нуждах Священной Жрицы. Но несколько дней назад он ушёл вниз, чтобы управлять делами храма у подножия горы:
— Мы по очереди спускаемся в деревню. Каждый из нас живёт там восемьдесят солнечных дней, лечит людей, даёт благословения.
Цюйну сама отвечает за внутренние дела храма. Хотя Священная Жрица милостива и освободила её от уборки части территории, Цюйну всё равно постоянно занята.
Сегодня она смогла выкроить время только потому, что Дунну вернулся и взял часть её обязанностей на себя.
— Дунну — настоящая закорючка. С ним работать — скука смертная.
Янь Юэ кое-что поняла, кое-что — нет, но по контексту уловила общий смысл.
Услышав жалобу Цюйну, она улыбнулась и заступилась за Дунну:
— Дунну очень добрый. Он мало говорит, но, наверное, внимательно вас слушает.
Цюйну громко рассмеялась. Они как раз подошли к бане, и она открыла деревянную дверь, оставаясь снаружи:
— Хорошо, я передам ему. Заходи, горячая вода уже готова.
Янь Юэ не поняла, что именно Цюйну собиралась передать Дунну, но дверь уже закрылась.
Внутри не было окон, только маленькое и высокое вентиляционное отверстие и факел на стене, освещающий помещение.
В углу на каменном полу стояли два деревянных таза с горячей водой, от которых поднимался пар, а рядом — бадья с холодной водой.
http://bllate.org/book/3653/394295
Готово:
