Прикосновение теплых, мягких губ к запястью окончательно подтолкнуло Цзян Мяня к тому, чтобы дать волю чувственному порыву. Воспользовавшись моментом, он перехватил подбородок Янь Синцю и приник к его губам.
Движение вышло ловким и точным: Цзян Мянь не только продемонстрировал, что с его рукой всё в порядке, но и не оставил принцу ни единого шанса уклониться.
По логике вещей, после подобного нападения сработал бы эффект моста — всплеск адреналина, перетекающий в симпатию. Впрочем, в инстинктивной защите друг друга они едва ли нуждались... А значит, можно позволить себе чуть больше нежности.
Янь Синцю замер от неожиданности. Кончики ушей, с трудом различимые под золотистыми прядями, залились густым румянцем, а губы невольно приоткрылись. Окруженный телохранителями и лекарями, принц боязливо оцепенел, превозмогая отчаянное желание сбежать от смущения.
Цзян Мянь вел себя безрассудно и дерзко... И все же это вовсе не вызывало отторжения.
Тем временем оба охранника на передних сиденьях вовсю переговаривались через оптические коммуникаторы, едва сдерживая эмоции.
[Лук: Ого, Великая Империя, я конспектирую! Вернусь домой — обязательно проделаю то же самое со своим самцом-господином! Внезапные атаки — это же такой драйв!]
[Картер: Ты с ума сошел? Брать пример с самки-раба семьи Цзян? Думаешь, сработает?]
[Лук: Да он Его Высочество в ежовых рукавицах держит! А ты так можешь? С сегодняшнего дня Цзян Мянь — мой кумир. Учитесь, пока жив!]
[Картер:... Дружище, я на всякий случай приготовлю для тебя лечебное зелье. Удачи, она тебе понадобится.]
***
Едва они переступили порог резиденции, как перед ними выстроилась вереница прислуги — знакомые лица распластались на полу в трепетном поклоне. В гостиной воцарилась звонкая тишина.
Янь Синцю выглядел откровенно мрачным; исходившая от него тяжелая аура заставляла присутствующих с трудом ловить воздух. Впрочем, истинная причина его раздражения крылась вовсе не в предательстве, а в том, что долгожданное уединение с Цзян Мянем сорвалось из-за необходимости возиться с допросами. Досадно.
Цзян Мянь же лишь заинтересованно приподнял бровь. Среди этих слуг наверняка кроется тот самый заговорщик, приготовивший для него яд.
Не долго думая, он фамильярно подхватил Янь Синцю под руку и тесно прижался к его плечу. В тот же миг Цзян Мянь ощутил на себе чей-то острый, налитый ядом взгляд.
— Янь Синцю, — склонив голову к самому уху принца, едва слышно прошептал Цзян Мянь, будто собираясь прикоснуться губами к мочке, — как зовут вон ту самку с льняными волосами?
От горячего дыхания, коснувшегося кожи, пальцы Янь Синцю невольно сжались. Чужой взгляд тем временем прожигал Цзян Мяня насквозь, пылая нескрываемой лютой ненавистью.
Сохраняя внешнее хладнокровие, принц справился с замешательством и подыграл:
— Это Куинси, младший сын в семействе Адамс.
С тех пор как Император поручил роду Адамс принять под управление часть владений Цзянов, Янь Синцю вызубрил сведения о каждом из них. От наследного виконта до старейших слуг — имена, лица, титулы и привычки были ему досконально известны.
Цзян Мянь тихо ухмыльнулся и, претворяя намек в жизнь, мимолетно поцеловал кончик его уха. Завороженно глядя на алый румянец, пробивающийся сквозь золотистые волосы, он прошептал:
— Самец-господин, прикажите обыскать его прямо сейчас. Уверен, при нем найдется кое-что весьма любопытное.
— Хорошо... — поджав губы, отозвался Янь Синцю и бросил короткий взгляд на телохранителя Лука.
Одному этому жесту тот повиновался без лишних слов.
Двое дюжих стражников мертвой хваткой скрутили руки Куинси и рывком подняли его на ноги. Не в силах вырваться, тот в панике, затуманившей остатки приличий, закричал:
— Ваше Высочество! Не слушайте эту самку-раба! Он из рода Цзян и нарочно сеет между нами вражду! Клянусь честью Империи, у меня и в мысли не было причинить вам вред!
— Обыскать, — равнодушно повелел Янь Синцю.
— Ваше Высочество!..
Из внутреннего кармана кафтана Лук извлек небольшой стеклянный пузырек, наполненный бледно-зеленой жидкостью. Подойдя ближе и внимательно изучив содержимое, судовой лекарь нахмурился:
— Ваше Высочество, это яд черного питона Сиэр. Стоит подмешать его в еду или напиток, как он теряет цвет и запах. Смерть наступает мгновенно при первом же глотке.
— Понятно. Передайте его господину Барнсу.
Янь Синцю ничуть не удивился: он с самого начала догадывался, что Цзян Мянь заприметил нечто подозрительное.
До тех пор пока вопящего Куинси не выволокли прочь, принц больше не удостоил его и взглядом, сосредоточившись на реакции остальных. Самка-отец Куинси, господин Адамс, все так же оставался на коленях. Старший Адамс с самого начала дрожал как осиновый лист, покрываясь холодным потом, однако при виде извлеченного яда на его лице мелькнуло крайнее изумление — он выглядел куда более ошарашенным, чем остальные. Складывалось впечатление, будто о содержимом пузырька он не имел ни малейшего понятия. Но в таком случае из-за чего он так паниковал?
Янь Синцю неторопливо приблизился к нему. Голос его звучал мягко, но в нем ощущалась непреклонная властность:
— Господин Адамс, какова кара за совокупность столь тяжких преступлений, вам излишне напоминать.
Попался. Теперь можно накрыть всю сеть.
Не выдержав гнетущего молчания, Адамс разразился рыданиями и начал давать показания. Он даже не пытался оправдаться — лишь слезно умолял пожалеть своего самца-господина.
Как и следовало ожидать, нити заговора вели именно к главному хозяину дома, а Адамс выступал лишь слепым исполнителем. Он не смел перечить воле своего господина и тем более питать к нему вражду.
На редкость иронично: и дерзкое покушение на принца, и попытка отравить Цзян Мяня оказались делом рук одного семейства. Быть может, подобное безумие — их родовая черта?
Наблюдая за ледяной угрозой, проглядывающей сквозь безупречно-вежливую улыбку Янь Синцю, Цзян Мянь принял из манипулятора робота-дворецкого чашку горячего сладкого чая. Наслаждаясь напитком, он отгнал прочь лишние мысли. Смертельная угроза, нависавшая над прежним владельцем тела, миновала — а значит, ход истории окончательно повернулся в иное русло.
[Раскрыта сюжетная линия: «Змеиный яд», «Правда о покушении (часть II)». Начислено наградных очков: 2500. Вероятность успешного выполнения задачи возросла на 5,5%.]
***
Лично присутствовать на допросе Янь Синцю не требовалось — его ждали куда более важные дела. А именно: срочный полный медицинский осмотр Цзян Мяня.
Цзян Мянь послушно поднял руки, позволяя роботу-насекомому просканировать свое тело, и перевел взгляд на принца, не сводившего с него пристального взора:
— Что теперь ждет отца Куинси?
— Цзян Мянь... Вердикт выношу не я. Это прерогатива Прокуратуры, — предельно честно ответил Янь Синцю.
Лучшее, на что мог рассчитывать Адамс, — бессрочная ссылка. Его же самец-господин, скорее всего, беззаботно проведет несколько лет в комфортабельном пансионате, а затем и вовсе выйдет на свободу. Самцы неприкосновенны перед лицом смертной казни — законы Империи традиционно защищали их жизнь и неприкосновенность.
— Хоть Адамс и виновен, этот мир устроен донельзя несправедливо, — едва лекарь с ассистентами удалился в соседний кабинет, небрежно заметил Цзян Мянь.
Подобные речи из уст самки-раба звучали неслыханной дерзостью. Не окажись перед ним Янь Синцю, за такую крамолу пришлось бы жестоко поплатиться.
— Ты прав, — с горькой улыбкой вздохнул принц. — На данный момент я даже не в силах вернуть тебе подобающий статус.
Цзян Мянь уловил скрытый подтекст его слов и лукаво прищурился:
— Но разве в нынешнем нашем положении нет своего особого очарования?
Разве мог кто-нибудь вообразить, что бесправный раб заставит заносчивого принца терять обладание и заливаться краской до самых кончиков ушей? Даже собственные чувства им приходится прятать от посторонних глаз — настоящая интрига.
У Янь Синцю перехватило дыхание. Он только собрался ответить, как в дверь снова постучали. В кабинет вкатили громоздкую легкую медицинскую капсулу в сопровождении роботов-насекомых-ассистентов.
Врач огласил первые результаты: запястья действительно целы, однако организм находится в состоянии катастрофического истощения.
— Ваше Высочество, ума не приложу, как он вообще держится на ногах. Судя по этим критическим показателям, он должен был свалиться без чувств еще несколько дней назад... — Потрясенный эскулап окинул юношу изумленным взглядом. — Настоятельно рекомендую поместить его в капсулу хотя бы на полчаса. В противном случае последствия для здоровья окажутся необратимыми.
Цзян Мянь ошеломленно моргнул с самым невинным видом. Он ведь и впрямь не ощущал ни малейшего недомогания!
Лицо Янь Синцю сделалось суровым:
— Хорошо. Начинайте немедленно.
— Слушаюсь, Ваше Высочество.
Приготовив лечебный раствор и настроив параметры капсулы, врач с ассистентами поспешили удалиться, спасаясь от ледяного взора принца. В кабинете снова воцарилась тишина.
Вглядываясь в растерянное лицо Цзян Мяня, Янь Синцю прикрыл глаза и, едва сдерживая клокочущий гнев и тревогу, чеканно произнес:
— Цзян Мянь, что с тобой произошло? Что они с тобой сотворили до того, как прислать сюда?
— Я правда не знаю. Но чувствую себя отлично, ты же сам видел, — абсолютно искренне ответил Цзян Мянь.
Не давая принцу опомниться, он откинул крышку медицинского отсека, опустил пальцы в теплую жидкость и, опустив ресницы, тихо проговорил:
— Самец-господин, не ругайся на меня.
—... Я не ругаюсь.
— Нет, ты именно строжишься.
— Я вовсе не это имел в виду...
Цзян Мянь расстегнул верхние пуговицы рубашки:
— Самец-господин, неужели ты планируешь остаться и наблюдать?
До принца с опозданием дошло: погружение в капсулу требует полного разоблачения.
Цзян Мянь сделал шаг вперед, вынуждая смущенного Янь Синцю попятиться:
— Какой же ты жестокий. Сначала срываешь на мне злость, а теперь собираешься смущать дальше. Разглядываешь меня без одежды, а прикоснуться не хочешь.
С каждым словом юноша продвигался еще на шаг.
Перед глазами принца мелькнули изящные белоснежные ключицы, и он окончательно потерял дар речи. Смятение, стыд, нахлынувшая вина и непреходящая тревога сплелись воедино, заставив щеки вспыхнуть ярким пламенем. Упершись спиной в стену, он судорожно нащупал дверную ручку и, отвернувшись, сбивчиво выдохнул:
— Ладно, ладно, я больше ничего не спрашиваю, я...
В следующий миг дверь захлопнулась с поспешностью панического бегства.
Цзян Мянь еще долго стоял на месте, смакуя смену эмоций на благородном лице, и наконец тихо рассмеялся. Уже второй раз дело доходит до разоблачения, а принц снова спасается бегством! Янь Синцю слишком благовоспитан и чист помыслами — он просто не способен принудить или воспользоваться моментом.
«Что ж, в следующий раз придется крепко сжать его в объятиях и не выпускать», — мысленно решил Цзян Мянь.
***
Сидя у дверей смотрового кабинета, Янь Синцю терпеливо ждал, пока спадет жар с пылающих щек. Он сознавал, что медицинское заключение врать не станет, но ведь и дневная сноровка Цзян Мяня была неоспоримым фактом... В итоге принц оказался совершенно бессилен проявить твердость. Он отчаянно боялся ненароком ранить юношу, задев давние душевные увечья. Раз Цзян Мянь хранит молчание — не стоит допытываться. Лучшие лекари Империи наверняка отыщут способ исцелить его недуг. А что до самого Янь Синцю... Стоило юноше бросить хотя бы одно кокетливое слово, как сердце принца пускалось впляс, сдавая одну позицию за другой.
Спустя полчаса Цзян Мянь вышел из кабинета, запеленатый в огромное банное полотенце. Влажные пряди мягко обрамляли лицо, придавая ему совсем трогательный и кроткий вид.
Янь Синцю тут же шагнул навстречу и бережно поддержал его за талию:
— Как ты себя чувствуешь?
— Устал. Понеси меня, — уткнувшись лбом в его плечо, с тихой истомой прошептал Цзян Мянь.
Полчаса в капсуле походили на глубокий, убаюкивающий сон: настой полностью очистил разум, однако руки и ноги сделались совсем ватными.
— Хорошо, — послушно отозвался принц.
Сам того не замечая, он научился уверенно и ловко носить юношу на руках. Бережно перенеся Цзян Мяня в боковую спальню, он уложил его на постель и уже собрался накрыть одеялом, как вдруг слышно стало:
— Самец-господин, на мне ведь совсем нет одежды.
Рука Янь Синцю замерла в воздухе, после чего он лишь подоткнул одеяло еще плотнее.
— Неужели тебе не любопытно глянуть? — мягкий, хрустально-чистый голос звучал с таким невинным любопытством, будто Цзян Мянь и не догадывался о соблазнительной силе собственных слов.
Закрыв глаза и потерев вспыхнувшее ухо, принц сдался:
— Сознаюсь, сегодня я был слишком строг. Обещаю, впредь этого не повторится. Договорились?
— Договорились, — с улыбкой согласился Цзян Мянь, решив пока сжалиться над ним.
Впрочем, если Его Высочество теряется от безобидных подшучиваний, то что же произойдет, когда они сойдутся без утаек? Эта мысль предвещала немало веселья.
Полагая, что миновал грозу, Янь Синцю про себя облегченно перевел дух. Он не стал возобновлять разговоры о результатах осмотра, а вместо этого взял сухое полотенце и бережно принялся вытирать влажные волосы юноши, плавно переводя беседу на дневные происшествия.
Прошедшее нападение помогло им получше узнать друг друга. Наибольшее впечатление на Цзян Мяня произвела хладнокровная меткость, с которой принц спускал курок. Даже не задействовав духовную силу, по одной лишь боевой выучке и молниеносным рефлексам Янь Синцю с легкостью мог постоять за себя перед любой враждебной самкой. На фоне прочих избалованных и немощных самцов Империи он выделялся недюжинной мощью, да и вида крови ничуть не боялся — на трупы глядел совершенно спокойно. Недаром в оригинальном романе он служил одним из ключевых антагонистов на пути главного героя к престолу.
Повернувшись на бок прямо под одеялом, Цзян Мянь с любопытством спросил:
— Всех принцев с детства закаляют подобными тренировками?
— Да, без исключения, — ответил Янь Синцю, откладывая полотенце. — Просто я занимался усерднее остальных.
— А Старший принц? Разве во время покушения у него не было при себе оружия?
— Разумеется, было, — после недолгой паузы с нескрываемым подтекстом отозвался Янь Синцю.
Поймав его взгляд, Цзян Мянь заметил:
— Не знаю, каково твое мнение, но вся эта история выглядит чересчур подозрительно.
Способный без труда дать отпор, Старший принц тем не менее пролежал в лазарете недели напролет. В каноне он воспользовался этой «болезнью», чтобы тайком сбежать на прогулку и встретить главного героя... Очевидно, что полученные им ранения не шли ни в какое сравнение с официальными заявлениями. Но изображая смертельную немощь, он легко разжег праведный гнев подданных и под предлогом мести стер клан Цзян с лица земли.
— Ты абсолютно прав. Его поведение в последнее время вызывает слишком много вопросов, — не стал скрывать собственных сомнений Янь Синцю.
— Ваше Высочество, неужели ты не опасаешься, что я просто пытаюсь обелить свою семью?
— Нисколько. Я прекрасно вижу, что клан Цзян тебе чужд, — ласково погладив его по макушке, произнес принц. — Знаешь ли, интуиция иногда не подводит.
— Что ж, признаю, так и есть, — потираясь щекой о его ладонь, кивнул Цзян Мянь. — И все же подлинность этого покушения вызывает у меня огромные сомнения.
Разумеется, клан Цзян нельзя было назвать невинными овечками. Одно лишь варварское рабство на рудниках свидетельствовало о кровавой цене их богатств. В подобной семье прежний хозяин тела — тихий и застенчивый — казался совершенно чужеродным элементом. Но военная мощь Империи была слишком монолитна: будь у клана Цзян хоть сотня голов, они не дерзнули бы пойти против престола. Вся их нажива строилась на тайном угнетении низов, и очертя голову планировать заговор против правящего дома они просто не стали бы. Погрязнув в роскоши, клан Цзян скорее искал бы способ продлить жизнь ныне царствующего Императора, нежели пытался совершить переворот.
Янь Синцю разделял его опасения, однако, будучи предельно осторожным, предостерег:
— Я понимаю, к чему ты клонишь. Но, Цзян Мянь, заклинаю тебя: ни слова об этом посторонним.
— Разумеется. Это останется только между нами, — кротко согласился юноша.
Едва принц собрался продолжить разговор, как оптический коммуникатор подал сигнал. Пришел официальный отчет о состоянии духовной силы Цзян Мяня.
— Цзян Мянь... — просматривая строки, Янь Синцю нахмурился.
— Что такое? Все совсем безнадежно?
— Нет, но... Куда делась твоя духовная сила? — Он развернул экран к юноше.
[Уровень духовной силы: D- и ниже. Примечание: Фактическое значение настолько мало, что не подлежит квалификации по стандартной шкале.]
Цзян Мянь со спокойной улыбкой подытожил:
— Сейчас я просто не могу ею пользоваться.
—... Как такое возможно? — усомнился принц. Ведь он лично видел, на что способен юноша.
— Ваше Высочество, погрузись в мое море сознания еще раз. Как вчера вечером.
— Хорошо.
Приподняв Цзян Мяня вместе с одеялом, он бережно прислонил его к изголовью.
— Только поосторожнее, — подмигнул юноша.
— Не бойся, в этот раз я буду предельно аккуратен.
Направив мягкий импульс сквозь сизую пелену, Янь Синцю принялся тщательно исследовать глубь его сознания — и с каждым мгновением тревога нарастала. Внутри проглядывали отчетливые следы чуждого вторжения. Кто-то намеренно и варварски разрушил связующие узлы, действуя напролом и с нескрываемой жестокостью. Еще пара подобных повреждений — и жертва была бы обречена на смерть.
Лицо принца сделалось мрачнее тучи:
— Цзян Мянь, пускал ли ты кого-нибудь в свое море сознания прежде?
Наконец-то и он заметил эту деталь. Впрочем, сам Цзян Мянь, убаюканный ласковым касанием, чувствовал себя словно на вершине блаженства. Бессильно прильнув к плечу принца, он приподнял голову и мимолетно коснулся губами напряженного уголка его рта.
— Неужели ты заподозрил, будто у меня раньше был другой самец-господин? — сонной, лукавой истомой отозывался юноша. — Как нестыдно обвинять меня в напраслине. Я ведь и так полностью в твоей власти... Хм-м...
Не произнеся ни слова, Янь Синцю наклонился и властным поцелуем прервал эти подначки. Он наконец осознал: Цзян Мянь попросту изводит его, наслаждаясь производимым эффектом.
http://bllate.org/book/36052/4773132
Готово:
