Цзян Мянь замер на месте, а затем уголки его глаз мягко изогнулись.
Надо же! Ждал-ждал — и всё-таки дождался, пока Янь Синцю сам проявит инициативу.
Он послушно запрокинул голову, позволяя принцу целовать себя — неумело, но с отчаянной, пылкой силой. Янь Синцю властно проник глубже, заставив чужие губы разомкнуться. Холеные, привыкшие к роскоши пальцы уперлись в подушку, фиксируя затылок Цзян Мяня и словно лишая его малейшей возможности отступить.
Лишь когда в янтарных глазах заблестела влажная пелена, Янь Синцю сжалился: сердце его сжалось, и он неохотно отстранился.
— Ну вот, ты опять со мной груб, — тихо прошептал Цзян Мянь, чуть запыхавшись и скроив обиженную мину. — А ведь всего десять минут назад божился, что в следующий раз будешь сдержаннее. Все вы, самцы-насекомые, одинаковые...
Взгляд Янь Синцю потемнел. Он поднес руку к лицу Цзян Мяня, убрал выбившуюся прядь и ласково задел подушечкой пальца покрасневший, зацелованный уголок губ.
— Больше не произноси подобных слов, — проговорил он. Голос звучал мягко, но в нем проскользнула непреклонная властность.
Цзян Мянь опешил, и слез в его глазах будто бы стало еще больше:
— Подумаешь...
Выглядел он при этом донельзя несчастным.
Янь Синцю тихо вздохнул и погладил его по голове:
— Я понимаю, обстоятельства нашего знакомства едва ли способствовали тому, чтобы ты питал ко мне теплые чувства, но...
Ещё мгновение назад он действительно злился. Однако стоило ему встретиться с этим туманным, уязвимым взглядом, как вся уверенность испарилась, уступив место какому-то нелепому чувству вины.
— Поцелуй меня еще раз. Только нежно, — пробормотал Цзян Мянь.
Янь Синцю запнулся, но послушно выполнил просьбу, коснувшись его губ так трепетно, как только мог.
Цзян Мянь, донельзя довольный, выпростал руку из-под одеяла, обнажив белоснежное плечо, и слегка сжал щеку принца:
— Янь Синцю, у тебя совершенно искаженное представление о себе.
Принц обомлел, вдруг вспомнил, что на Цзян Мяне нет ни нитки одежды... Он с усилием отвел взгляд и переспросил:
— О чем ты?
— Ты же на первом месте в рейтинге самых желанных самцов империи! Три года подряд никому пальму первенства не отдаешь, — Цзян Мянь зацепил его мизинец своим. — Когда ты так в себе неуверен, у меня ощущение, будто передо мной вообще не принц.
—... То, как ко мне относятся другие, не имеет значения. Да и статус принца мало что меняет.
Смотря на опущенные ресницы собеседника, Цзян Мянь тихо улыбнулся:
— Ваше Высочество, тебе повезло больше, чем подавляющему большинству жителей этого мира, и ты добился куда большего. Не надо себя обесценивать.
— Я знаю, и именно поэтому не смею этим гордиться, — Янь Синцю откинулся на изголовье кровати, заговорив с предельной откровенностью. — Цзян Мянь, когда ты занимаешь подобное положение, когда жизненный опыт формирует определенный взгляд на вещи, твои стремления перестают быть простыми. И как бы я ни пытался хранить смирение, как бы ни твердил себе не терять голову, мне всё равно мало.
Даже если не брать в расчет императорский престол, какая польза от одного лишь титула? Он не в силах перекроить империю, не может с помощью одного имени заставить Цзян Мяня полюбить себя... Напротив, этот статус лишь сделал их первую встречу отвратительным воспоминанием.
— Ну да, человеческие желания безграничны, — задумчиво протянул Цзян Мянь. — Хотя, признаться, ты странный. Янь Синцю, ты совсем не похож на прочих самцов... Зато духовное очищение проводишь отменно.
— Значит, сегодня ты ко мне так благосклонен именно из-за него? — Янь Синцю внезапно поднял глаза, собравшись с духом.
Этот вопрос мучил его с самого вчерашнего вечера, не давая покоя ни на минуту.
Цзян Мянь на мгновение замер, после чего на его губах заиграла лукавая улыбка:
— Вообще-то я просто злился на тебя. Впрочем, и сейчас злюсь. Но поскольку ты показался мне милым... я пока не стану сводить счеты.
— Чем же я успел тебя разозлить? — спросил Янь Синцю, смущенно вспыхнув.
— Вот именно потому, что ты не понимаешь, я злюсь еще сильнее! Не волнуйся, я обязательно отомщу, — Цзян Мянь неторопливо провел пальцем по его скуле. — Просто не сейчас.
Янь Синцю ощутил неясное предостережение — словно слабый разряд тока пробежал по позвоночнику, призывая немедленно спасаться бегством.
Не зная, как отреагировать, он с показным мужеством ответил:
— Что ж, буду ждать с нетерпением.
По крайней мере, их отношения наконец сдвинулись с мертвой точки.
***
Вскоре в дверь постучал робот-насекомое, доставивший ужин.
Опасаясь, что Цзян Мянь будет чувствовать себя неважно после длительного пребывания в лечебной капсуле, Янь Синцю не позволил ему вставать с постели.
Увидев, что Цзян Мянь садится, отчего полотенце и одеяло соскользнули с его плеч, принц сжал губы, подошел к гардеробу, достал рубашку и велел немедленно одеться.
Постоянно жалуется на холод — что будет, если он подхватит простуду?
— Как бы там ни было, Цзян Мянь, твое море сознания не могло отсутствовать от рождения. Это намеренное вредительство, причем травма давняя... Словно на тебя напали, едва ты вылупился из яйца.
— Но я правда почти ничего не помню о детстве. Ваше Высочество, возможно, ты осведомлен куда лучше меня, — Цзян Мянь прищурился, сделав глоток ароматного бульона и явственно на что-то намекая.
Янь Синцю совершенно точно изучил его досье вдоль и поперек. Куртка с подслушивающим устройством до сих пор висела в кабинете, и Цзян Мянь прекрасно всё понял.
Принц не стал ни отрицать, ни оправдываться — его заботила безопасность Цзян Мяня:
— Да, я видел твои документы, но они неполные. О твоем пребывании в столице, включая записи из родильного отделения, сведений практически нет... Скорее всего, архив подчистили. Или же у меня пока нет доступа к тем, кто в курсе дела.
Он сделал паузу, подбирая слова:
— Твой отец-самец мог бы пролить свет на эту историю, но его обвиняют в сговоре с космическими пиратами, и сейчас он находится под стражей.
— О? — Цзян Мянь отложил ложку, видя в этом немалый интерес. — То, что меня схватили и преподнесли тебе в подарок — тоже его рук дело?
Янь Синцю опустил взор:
— Вполне возможно.
Пусть Цзян Мянь почти не видел своего «отца», именно родственные узы не позволили прежнему владельцу тела избежать участи самки-раба.
Впрочем, тот самец вряд ли представлял собой значительную фигуру — в оригинальном сюжете о нем не было ни слова.
Это логично: когда история оживает, когда персонажи обретают свободу, события в империи уже не сводятся к банальной романтической линии главных героев.
— Забавно. Похоже, в столице со мной и впрямь произошло нечто скверное.
— К сожалению, из поместья Цзян выгребли абсолютно всё, а к закрытым архивам у меня нет доступа. Если искать глубоко, придется обращаться к Императору... Впрочем, у старшего брата тоже могут быть соответствующие полномочия.
— Ваше Высочество, выходит, у тебя маловато власти? Тогда, может, мне попросить помощи у старшего принца? — изогнул бровь Цзян Мянь.
Янь Синцю сжал губы, проигнорировав подколку, и перевел тему:
— Когда вернемся в столицу, я устрою тебе встречу с отцом. Если он тебе неприятен, больше видеть его не придется. Что же до брата... подозреваю, его сейчас даже нет в столице.
Интуиция не подвела принца: главный герой действительно готовился тайком покинуть столицу, что отдавало духом настоящих «Римских каникул».
Цзян Мянь не собирался спойлерить, а лишь ехидно усмехнулся:
— Вот как? А если бы он был на месте, ты бы правда позволил мне с ним встретиться?
— Да. Я знаю, что он тебе не нравится.
— И это тоже интуиция?
— Возможно, — Янь Синцю присел на край кровати, в его синих глазах блеснули странные искры. — Но даже сейчас, слыша твои слова, я чувствую досаду.
Цзян Мянь поддел вилкой кусочек фрукта и, изящно повернув кисть, отправил его прямо в рот Янь Синцю:
— А нечего было сегодня быть со мной таким грубым.
Янь Синцю: «...»
Значит, Цзян Мянь опять намеренно заставил его нервничать.
***
Вечером Янь Синцю снова погрузился в работу, но перед уходом переслал Цзян Мяню все собранные материалы.
Подумав, что быть принцем — не такая уж легкая доля, Цзян Мянь с комфортом устроился на постели и с помощью Системы сопоставил полученную информацию с оригинальным сюжетом.
Существенных расхождений не наблюдалось, но Цзян Мяня не покидало чувство, что детство прежнего хозяина тела скрывало нечто необычное.
Он родился с деформированными костяными крыльями, был невероятно слаб и выглядел гораздо субтильнее прочих сбитых, крепеньких детенышей самок. Зачем кому-то потребовалось сознательно уничтожать его море сознания?
Неужели изначально он обладал колоссальной духовной силой?
По правде говоря, с его собственными навыками Цзян Мяню не требовалась подобная подмога. Однако официальная версия о восстановлении духовной сферы развязывала ему руки.
Какую бы боевую мощь он ни продемонстрировал в будущем, всё можно было списать на заживающее море сознания — и никаких лишних подозрений.
Кто знает, может, ему удастся опробовать местную меху?
Прежде Цзян Мяню уже приходилось пилотировать подобную технику; базовое ручное управление он освоил в совершенстве, разве что в этом мире придется немного адаптироваться. Но он терпеть не мог совершать лишних движений — слишком утомительно... Если задействовать духовную силу, управление станет куда проще.
А что касается способа исцеления... Цзян Мянь всегда сможет сослаться на мастерство врачей и неоценимую помощь Янь Синцю.
В конце концов, они ведь каждый вечер проводят духовное очищение! Этому свидетели все вокруг.
Превосходный план. Так и поступим.
Вдоволь посчитав расклады, Цзян Мянь почувствовал, как слипаются веки, выключил свет и укутался в одеяло.
Спустя некоторое время, находясь в полудреме, он ощутил, как чья-то рука осторожно обняла его за талию.
Цзян Мянь тихо улыбнулся и уткнулся лбом в грудь Янь Синцю.
Сегодня Ваше Высочество снова не ушел спать в свою спальню.
***
На следующее утро Цзян Мянь в полубессознательном состоянии проглотил завтрак, после чего Янь Синцю, взяв его за руку, отвел на борт корабля.
Он даже толком не успел прийти в себя.
Цзян Мянь потянул принца за рукав:
— Мы так быстро возвращаемся в столицу?
Глядя на его заспанное, растерянное лицо, Янь Синцю мягко улыбнулся:
— Все данные обнародованы, да и семейство Адамс подняло шум. Император велел мне немедленно вернуться.
— Ладно, — Цзян Мянь моментально взбодрился.
Корабль, выделенный для обратного пути, поражал размахом: нижний трюм свободно вмещал несколько флайеров сопровождения, а сам жилой блок делился на четыре роскошные палубы.
Барнс перераспределял каюты. Раненых стражников перевели в отдельный отсек, выставив усиленные посты.
Это нападение, пусть и обошедшееся без жертв, стало для них серьезным предупреждением.
Даже принц, далекий от борьбы за престол, мог стать мишенью для безумцев.
И пусть сам Янь Синцю был способен справиться с группой убийц, противостоять массированному нападению в одиночку не смог бы и он.
Окружив раненых заботой, охрана подтянулась: снаряжение и оружие без лишнего шума прошли внеплановую модернизацию.
Вообще, личную гвардию каждого принца набирали из числа элитных военных самок. Они обладали высочайшей выучкой, однако табельное оружие в мирное время не должно было превышать допустимые нормы... Нападение дало Янь Синцю легальный повод оснастить своих людей по последнему слову техники, и никто не посмел бы упрекнуть его в превышении полномочий.
Размещение шло полным ходом, когда Янь Синцю, немного поколебавшись, подошел к Барнсу и попросил не выделять Цзян Мяню отдельную каюту.
— Ваше Высочество, вам приходится несладко, — сочувственно шепнул Барнс.
Чтобы усыпить бдительность старшего принца, Ваше Высочество готов идти на такие жертвы! Не просто делать вид, будто потакает самке-рабу, но и спать с ним в одной постели день за днем... Какая выдержка!
Барнс знал Янь Синцю много лет и прекрасно понимал, что тот чужд любовным утехам, отчего проникся к господину еще большим уважением.
Несладко?
Янь Синцю бросил взгляд на Цзян Мяня, дремавшего неподалеку на диванчике, и с трудом выдавил:
— Угу... Ты тоже держись.
На самом же деле ему просто хотелось спать вместе с Цзян Мянем...
Цзян Мянь сделал вид, будто ничего не заметил, и позволил увлечь себя в персональный люкс принца.
Помещение совсем не походило на судовую каюту — казалось, они всё еще находятся на твердой земле. Сквозь панорамное окно гостиной падал теплый солнечный свет.
Цзян Мянь подошел к огромному зеркалу в ванной и оглядел себя.
— Ого, а я, кажется, посвежел.
Янь Синцю не стал распространяться о том, что курс в полной погружной капсуле стоил астрономических денег, а по эффективности превосходил любые лечебные эликсиры, исцеляя организм на клеточном уровне.
К тому же после двух ночей спокойного сна темные круги под глазами Цзян Мяня исчезли, жуткий синяк на шее рассосался, а губы обрели здоровый розовый цвет.
Даже волосы стали шелковистыми, а мягкие естественные кудри смотрелись невероятно уютно.
Впрочем, для Янь Синцю это не имело значения — его с самого начала не волновала внешность Цзян Мяня. Принца заботило исключительно здоровье спутника, поэтому он продолжал хмуриться, изучая показатели медицинских тестов.
Цзян Мянь вышел из ванной и принял из рук Янь Синцю чашку горячего сладкого чая.
Очевидно, несмотря на суматоху, принц запомнил предпочтения Цзян Мяня — лишь потому, что тот вчера с блаженным видом пил этот напиток в гостиной.
— Ваше Высочество, с твоей заботой я скоро растолстею, — рассмеялся Цзян Мянь.
— Не глупи, тебе еще набирать и набирать.
Заметив, что Цзян Мянь не выразил ни малейшего протеста по поводу общей каюты, Янь Синцю тихонько перевел дух.
Его не покидала странная неуверенность: а ну как Цзян Мянь опять затаит обиду — например, вспомнит вчерашнее небольшое недоразумение — и откажется жить вместе?
А Цзян Мянь, допив чай, неожиданно принялся расстегивать пуговицы на рубашке.
Его внимание привлекла роскошная ванна, и он вознамерился насладиться еще одной водной процедурой.
— Господин, не хочешь присоединиться?
—... Нет!
Янь Синцю с панической поспешностью захлопнул дверь ванной и прижался спиной к стене, медленно перенимая воздух. Он боязливо избегал даже мысли о той сцене, какую озвучил Цзян Мянь, опасаясь, что щеки будут пылать весь оставшийся день.
Справиться с этим было выше его сил. Цзян Мянь вертел им как хотел.
***
Понежившись в ванне, Цзян Мянь снова завалился спать и проснулся только к полудню. Типичные повадки отчаянного лентяя.
Янь Синцю в каюте не оказалось, а за панорамным окном расстилалась непроглядная тьма космоса.
Цзян Мянь почувствовал голод. Сверившись с интерактивной картой корабля, он обнаружил на второй палубе общую столовую для личного состава.
— О? Пойду гляну.
Как раз наступил обеденный перерыв. В столовой слышался стук приборов и приглушенный гомон голосов.
Вообще-то Янь Синцю не допекал подчиненных строгой дисциплиной.
В конце концов, они были личной гвардией принца, обеспечивавшей его безопасность, и их уклад отличался от жестких армейских порядков. Но не беспокоить Ваше Высочество во время отдыха было для военных самок дело чести.
Стоило Цзян Мяню шагнуть за порог столовой, как в помещении воцарилась звенящая тишина.
Глядя на эту ораву мускулистых, статных воинов, Цзян Мянь отчетливо осознал, насколько истощен его собственный организм. Не будь у него нормального роста, он смотрелся бы вылитой полусамкой.
Прямо как кроткий ягненок, забредший в стаю волков...
— Привет, Цзян Мянь! — первым нарушил молчание Лук. В руках он держал сэндвич с курицей, а рядом стоял флакон с питательным раствором.
Он постоянно сопровождал Янь Синцю, поэтому чаще других пересекался с Цзян Мянем и сейчас держался подчеркнуто дружелюбно.
— Привет, — Цзян Мянь уселся напротив, приветливо улыбаясь и абсолютно не смущаясь направленных на него взглядов.
Остальные постепенно вернулись к своим разговорам, и в столовой снова зашумели.
Лук, будучи парнем без комплексов, полюбопытствовал:
— Ты чего сюда спустился? У принца же есть отдельная кухня, заказывай через робота прямо в каюту.
— А это вкусно? — Цзян Мянь кивнул на его сэндвич.
Глаза Лука вспыхнули:
— Хочешь попробовать? Очень рекомендую со стейком из рыбы! Это свежий улов из системы Сиэр, перед самым отлетом загрузили, пальчики оближешь!
— Давай! — Цзян Мянь мгновенно загорелся.
Забрав у дрейфовавшего по залу робота-насекомого-официанта сэндвич, он развернул изящную упаковку и принял неторопливо есть, запивая молоком. Сочное обжаренное филе под пряным соусом и впрямь оказалось выше всяких похвал.
Лук ткнул локтем молчаливого Картера и глубоко вздохнул:
— Глядя на тебя, я наконец понял, почему мой господин вечно мной недоволен.
Цзян Мянь чуть склонил голову набок:
— Хм, и почему же?
— Да потому что ты вылитая полусамка! Хрупкий, красивый — так и хочется защитить! Не то что мы, обрубки неотёсанные. Мой самец в прошлый раз отругал меня за то, что я, видите ли, слишком тяжело на него уселся и прищемил ему задницу! — выплеснул обиду Лук.
Цзян Мянь не ожидал встретить в этом мире самку, совершенно лишенную к нему враждебности.
Он оперся подбородком о ладонь и усмехнулся:
— Вообще-то я с принцем тоже не особо церемонюсь.
— Понимаю-понимаю! — Лук понизил голос, подавшись вперед. — Вчера в флайере... Ну ты даешь, уважуха!
Сидевший рядом Картер угрюмо буркнул:
— Слышь, Лук, ты только не вздумай повторять фокусы Цзян Мяня со своим господином. Если ты своротишь ему челюсть, Ассоциация самцов тебя в порошок сотрет... Опять принцу придется тебя из кутузки вытаскивать.
— Так твой господин к тебе на самом деле хорошо относится? — Цзян Мянь не удержался от тихого смешка.
Судя по всему, Ассоциация самцов выкручивала Луку руки далеко не в первый раз.
— Да нормальный он! Сам-то ничего не сказал, просто поясницу прихватило от усердия! А эти ищейки чуть что — сразу слетаются, как мухи на мёд, и делают из меня корсара, — Лук одним махом осушил флакон с питательным раствором и вздохнул. — Впрочем, они сговариваются со старшим принцем, так что удивляться нечему.
Благодаря этим простым разговорам Цзян Мянь постепенно узнавал положение дел.
Эти солдаты искренне преданны Янь Синцю — и дело было не в его титуле, а в личном обаянии.
Даже то, что принц без колебаний выручал Лука из арестного дома, выгодно отличало его от спесивых сородичей.
Янь Синцю пользовался бесконечным уважением. Он не задирал нос, но люди были готовы идти за ним в огонь и в воду, противостоя старшему принцу.
Вот только в оригинальном романе после воцарения старшего принца от этих верных воинов не осталось и следа.
Этому не бывать. Пока Цзян Мянь рядом, Янь Синцю не потерпит поражения.
Цзян Мянь мягко улыбнулся своим мыслям, когда на его браслете раздался сигнал вызова.
— Цзян Мянь, ты где?
Голос Янь Синцю звучал обеспокоенно.
Цзян Мянь поднялся и кивнул Луку на прощание, подставив к экрану недоеденный сэндвич:
— Я в столовой на второй палубе, уже поднимаюсь.
Вернувшись на верхнюю палубу, Цзян Мянь увидел Янь Синцю, поджидавшего его у самого входа.
Принц взъерошил его волосы:
— Ты меня напугал. Не ходи больше никуда один.
Цзян Мянь с улыбкой прижался к нему, позволяя ласкать себя:
— Мы же на корабле, куда я могу деться? Если так переживаешь, задействуй локатор в умном ошейнике.
—... Не шути так.
Янь Синцю нахмурился и внимательно осмотрел его шею. Отлично, всё чистенько, кожа белая и гладкая.
— Говорят, многие самцы вживляют своим слугам чипы. Хочешь поставить мне такой? И никаких проблем, — Цзян Мянь с лукавой улыбкой накрыл его ладонь своей, удерживая ее на своей шее.
Без воздействия феромонов добиться ласки было той еще задачкой.
Пальцы Янь Синцю едва заметно дрогнули, но он не удержался и мягко погладил нежную кожу.
— Я никогда так не поступлю, не бойся, — хотя он понимал, что Цзян Мянь подшучивает, голос его звучал предельно серьезно.
Он отвергал любое насильственное вмешательство, способное причинить вред.
Цзян Мянь взглянул в эти глубокие, полные нежности синие глаза и прошептал:
— Господин, хочу поцелуй.
Янь Синцю обомлел, нагнулся и трепетно коснулся его губ.
Мимолетное прикосновение — и принц снова смущенно отвел взор.
Сколько раз они уже целовались, а он всё робел, как мальчишка.
Цзян Мянь недовольно обнял его за талию и капризно протянул:
— Еще раз. И вообще, господин, проявляй больше инициативы.
—... Ладно, я понял.
Кончики ушей, скрытые в золотистых волосах, залились густым румянцем.
Нынешний податливый Цзян Мянь лишал Янь Синцю последних остатков защиты. Он никогда не испытывал ничего подобного — этот неторопливо разгорающийся пламень, это ощущение теплого тела, прижавшегося к нему...
— Ваше Высочество, экстренная видеосвязь от Его Величества... Ой, прошу прощения!
Барнс, застывший в дверях распахнутого люкса, с деревянным лицом шагнул назад и захлопнул дверь.
Принц... Настоящий принц действительно целовался со своей самкой-рабом?!
Янь Синцю застыл на месте, превратившись в изваяние.
Услышав щелчок автоматического замка, он с трудом перевел дыхание.
Что за нелепость — Император решил выйти на связь именно сейчас... Лицо принца пылало так, словно его обдали кипятком.
http://bllate.org/book/36052/4779947
Готово:
