Соседняя кровать была чистой и аккуратной, на ней лежал белый плюшевый заяц, казалось, из той же серии, что и медвежонок дома у него.
Вечером оба сидели на диване, а на низком журнальном столике перед ними стояло несколько легких блюд: ярко-зеленый шанхайский бок-чой был покрыт тонким слоем масла, при надкусывании ощущалась хрустящая нежность и сок самих стеблей зелени, отдающий легкой солоноватостью.
— Шэнь Цинхань, — Ван Ган быстро уплел рис и колебался, стоит ли расспросить Шэнь Цинханя о деревне Лунси. В конце концов, судя по тому рассказу, Шэнь Цинхань тогда тоже туда ездил, а для человека, пережившего подобное, это место вряд ли было приятным воспоминанием.
— Мм? Что такое? — Шэнь Цинхань отложил палочки и поднял взгляд на Ван Гана.
— Эм... ты не знаешь деревню Лунси?
Стоило прозвучать этим словам, как атмосфера в доме стала странной и зловещей, никто не произносил ни звука, лишь глядя друг на друга.
— Если не знаешь, считай, что я не...
— Знаю. А что такое, хочешь о чем-то спросить? — его зрачки с четко очерченной черно-белой границей смотрели прямо ему в глаза, и Ван Ган опустил голову, глядя на оставшиеся в пиале рисовые зерна.
— Просто несколько дней назад я нашел в шкафу этого дома телефон, а в нем... — Ван Ган вкратце пересказал то, что узнал.
— Ты помнишь Чжао Лэя, Ван Гана, Лю На и Ли Цзин?
Собеседник закатил глаза влево вверх, припоминая:
— Чжао Лэя помню, а остальные имена не слышал.
— А что насчет событий в той деревне?
— Тогда мы еще учились в старшей школе, Чжао Лэй позвал меня съездить к нему на родину, и я поехал с ним. Эм... люди в деревне были очень гостеприимными, мы сходили на ярмарку храма, а через три дня уехали все вместе. — Шэнь Цинхань смотрел прямо на Ван Гана с необыцчайной искренностью, а подушечки его пальцев бессознательно поглаживали край пиалы.
— И кто вас принимал, вы ездили сами?
— Дядя Чжао Лэя, его звали... Чжао Вэй. Точно, он встретил нас, отвез туда и уехал, больше мы его не видели.
Ван Ган не знал, кто из них говорит правду. Если всё было действительно так, как описывал Шэнь Цинхань, то Чжао Лэй выдумал всё от начала до конца; если же правду говорил Чжао Лэй, значит, все погибшие в деревне люди были стерты из этого мира без следа.
— Есть еще вопросы? — Шэнь Цинхань мягко улыбнулся.
— Где сейчас Чжао Лэй?
— Он мертв, — Шэнь Цинхань откусил кусочек риса. — Три года назад.
Ван Ган недоверчиво посмотрел на него.
— Хочешь узнать что-то еще?
— Больше ничего. Пойду помою посуду. — Ван Ган собрал миски с палочками и отправился к раковине.
С появлением Ван Гана пищевая пленка, которой в доме заворачивали продукты, стала совсем не нужна — никакой еды просто не оставалось.
Еще вчера Ван Ган пытался отыскать деревню Лунси через поиск в телефоне, но либо места не совпадали, либо ничего не находилось — казалось, этой деревни никогда и не существовало.
Через пару дней как раз наступал первомайский национальный праздник, и Ван Ган планировал съездить домой, чтобы расспросить обо всем мать.
Шэнь Цинхань сидел на диване и холодным взглядом смотрел на того плюшевого зайца на кровати, постукивая пальцами по стеклянному журнальному столику.
Вскоре шум воды на кухне стих.
— Я пошел, Шэнь Цинхань, — Ван Ган аккуратно расставил посуду и попрощался с Шэнь Цинханем. Вырванный из раздумий этим окликом, Шэнь Цинхань кивнул, поднялся на ноги и в тех самых зайцевых тапочках, в каких встретился ему впервые, подошел ближе: — У тебя есть планы на праздники?
Ван Ган, уже цеплявший пяткой обувь, замер:
— Есть, а что?
— Хочу съездить в Хубэй развеяться, отдохнуть. Поедешь?
Ван Ган приподнял бровь:
— Какое совпадение, я как раз собираюсь к себе на родину в Хубэй. Хочешь поехать вместе?
Лицо собеседника озарилось привычной мягкой улыбкой:
— Конечно, иметь гида из местных — это неплохо.
Вернувшись домой, Ван Ган небрежно бросил на обувную полку ключи с пушистой головой медвежонка — после того как Шэнь Цинхань сбил его с толку, он совсем забыл, о чем только что думал.
А, плевать, будь что будет! Сбросив туфли, Ван Ган плюхнулся на диван — вот наступит первое октября, тогда и расспросит мать, что же там произошло на самом деле.
Внезапно он резким движением сел, сердце бешено колотилось, зрачки сузились, и он с дрожащими руками схватил телефон.
Он вспомнил, о чем думал только что — билеты! Черт, билеты на поезд они так и не купили!
Для нищего и забитого работой офисного раба Ван Гана путешествия на машине были несбыточной роскошью, деньги не задерживались, а развлечений хотелось прямо здесь и сейчас.
— Шэнь Цинхань, я тут вдруг вспомнил, мы же не купили билеты на поезд, — Ван Ган отправил смайлик с плачущим медвежонком.
— Ой, я тоже забыл. Давай я поведу машину, отсюда до Хубэя недалеко.
Просто слова бодхисаттвы. Прижав телефон к груди, Ван Ган закрыл глаза и облегченно улыбнулся.
— Тогда спасибо тебе, за бензин я заплачу половину.
Собеседник печатает...
— Хорошо.
На то, чтобы напечатать одно слово, ушло почти три минуты. Бросив телефон на диван, Ван Ган взял другой смартфон, где алела целая россыпь красных точек.
Взволнованно ткнув в экран, он обнаружил новый пост, которым поделился специалист по древним артефактам и геологии.
Упомянутая Маленьким Солнцем деревня Лунси зафиксирована в девятом томе Записок о диковинных происшествиях.
В третий год правления Сюаньдэ династии Мин дровосек по фамилии Чэнь увидел у Волонтаня истинного дракона, покоившегося на камне. Услышав об этом, сельчане пришли поклониться, и дракон явил чудо: год за годом даровал богатый урожай, а эпидемии обходили селение стороной. Однако люди становились всё жаднее — просили бессмертия и мириады золотых, но драконьей мощи на всех не хватало. Зимой третьего года Цяньцзин сельчане срубили ему голову прямо в Тяньлунтане. В ту же ночь разразилась страшная гроза, и из глубин водоема вышло нечто в человеческом обличье, назвавшееся Ляньцзюнем. Оно потребовало ежемесячно приносить в жертву живого человека для услаждения вкуса, пообещав взамен сохранить жизнь остальным.
Ниже шла лишь фотография статуи Ляньцзюня с головой, накрытой красной тканью — живьем его никто не видел.
На черно-белом снимке статуя Ляньцзюня на постаменте выглядела внушительно и грозно: восседая на возвышении со сложенными на коленях руками и облаченная в парадные одежды, она выделялась лишь на редкость тонкими и белыми ладонями, словно у бодхисаттвы Гуаньинь, лишенными того свирепого и зловещего вида, что рисовался в воображении Ван Гана.
Глава 10. Прогулка ранней осенью
Ван Ган и Шэнь Цинхань шли бок о бок по улице. Стояла ранняя осень, легкий ветерок приносил с собой прохладу, на лотках уже вовсю продавали ярко-красные засахаренные боярышники в сиропе, а время от времени сорванные с ветвей листья кружились над головой и падали на землю.
Ван Ган украдкой скосил глаза на Шэнь Цинханя и заметил, что тот разглядывает лавки по обеим сторонам дороги. Наступив ногой на сухой лист, он издал хруст, подозрительно похожий на ломающиеся чипсы — этот звук принес Ван Гану невероятное облегчение, заставив и Шэнь Цинханя повернуть голову.
— Давай заглянем в магазин вон там, — Шэнь Цинхань указал на сувенирную лавку впереди.
Сегодня был выходной. Ван Ган еще валялся в постели, залипая в короткие видео, когда в дверь постучали.
Наспех натянув куртку и штаны, он побежал открывать. Едва створка отворилась, он увидел Шэнь Цинханя: одна рука в кармане брюк, на нем белая рубашка с изысканными минималистичными запонками, украшенными россыпью мелких бриллиантов, а на груди — то ли нарочно, то ли случайно приколотая брошь-медвежонок, придававшая его прохладному образу капельку милоты.
Тот смотрел на него с улыбкой. Ван Ган понимал, что выглядит сейчас не лучшим образом, но не до такой же степени... Внезапно сообразив, что что-то не так, Ван Ган проследил за взглядом Шэнь Цинханя вниз и обнаружил распахнутую настежь ширинку.
Широко распахнув глаза, он с молниеносной скоростью застегнул молнию и, изобразив небрежно-молодецкий вид, откинул со лба прядь волос:
— Что-то случилось?
— Пойдем поможешь мне выбрать кое-что для тетушки, завезем ей.
И вот теперь они стояли прямо перед входом в сувенирную лавку.
Сам Ван Ган был одет просто: черная футболка под кожаной курткой исключительно ради крутого вида, темные джинсы, через плечо черная сумка с подвешенным миниатюрным медвежонком. Из-за шрама у самого глаза, когда Ван Ган не улыбался, его облик казался суровым и мрачным, и на этом фоне Шэнь Цинхань выглядел особенно мягким.
Они вошли внутрь.
— Давай купим что-нибудь попроще, у мамы дома и так полно всякого хлама.
После чего он воочию наблюдал, как Шэнь Цинхань уверенно направляется в секцию товаров класса люкс.
— ...
У стоявшей рядом продавщицы буквально загорелись глаза, и она вихрем подлетела к ним:
— Здравствуйте, что бы вы хотели приобрести?
Шэнь Цинхань с серьезным видом изучал витрину. Подойдя ближе, Ван Ган бросил взгляд на ценники и товары: столетний женьшень? А рядом — линджи размером с человеческое лицо.
Это ведь сувенирная лавка, верно? Ван Ган даже вышел на улицу, чтобы перепроверить вывеску.
Когда он вернулся, Шэнь Цинхань уже держал в руках премиальную подарочную коробку.
Полное отчаяние.
Он подошел ближе и принялся строить рожицы, пытаясь убедить Шэнь Цинханя вернуть товар, но тот лишь посмотрел на него с беспокойством:
— Ты плохо себя чувствуешь?
Раз уж вещь купили чужие люди, отбирать ее и сдавать обратно было неудобно. В итоге Ван Ган понес за Шэнь Цинханем тот самый гриб линджи размером с таз, в другой руке сжимая палочку с засахаренным боярышником — сладко-липкая глазурь покрывала кисло-сладкие ягоды, из которых хозяин уже предусмотрительно вытащил косточки.
С мрачным лицом Ван Ган шагал рядом с Шэнь Цинханем. Не прошли они и трехсот метров, как к ним подбежали три-четыре девчонки с просьбой дать контакты Шэнь Цинханя. Неужели он сам такой урод, раз никому не приглянулся?
Внезапно вспомнив кое о чем, он вытащил тот самый телефон и показал Шэнь Цинханю изображение Ляньцзюня.
— Глянь-ка, когда вы тогда ходили туда, статуя выглядела точно так же?
Шэнь Цинхань повернул голову, бросил взгляд и, казалось, на секунду замешкался, но тут же взял себя в руки:
— Да, это она.
Ван Ган показал ему отрывок из девятого тома Записок о диковинных происшествиях. Собеседник опустил взгляд на текст на экране, его лицо оставалось беспристрастным, пока тонкие пальцы листали страницы.
— Ляньцзюнь? Никогда не слышал, деревенские жители всегда говорили только об истинном драконе. — Шэнь Цинхань вернул телефон.
Пройдя еще немного, Ван Ган поинтересовался:
— Сколько ты отдал за всё это? — и слегка приподнял подарочную коробку, которая оказалась совсем невесомой.
— Тридцать четыре тысячи восемьсот, — с абсолютно невозмутимым видом назвал он цифру, способную раздавить Ван Гана на месте, отчего у того едва не потемнело в глазах.
— Вот это стоило двадцатку, — он указал на женьшень, — а это четырнадцать восемьсот, — перевел он палец на линджи в руке Ван Гана.
Плечом к плечу они возвращались домой.
— Тебе не кажется... что это слишком дорого?
— Знаю. Но ведь высокая цена означает хорошее качество, разве нет? — Шэнь Цинхань протянул руку и погладил подарочную коробку, из-за чего серебряные украшения на его запястье издали мелодичный звон.
Ван Ган больше ничего не говорил, и они молча дошли до дома.
— Почему ты снимаешь квартиру именно здесь? Ты ведь производишь впечатление человека не из бедных.
Шаги Шэнь Цинханя на миг затихли:
— Я приехал искать человека.
— Нашел?
http://bllate.org/book/35516/4392352
Готово:
