— Нет.
Собеседник совсем не выглядел расстроенным или одиноким, его взгляд оставался спокойным, пока он, неторопливо неся подарочную коробку, шагал вперёд.
Добравшись до дома Янь И, Шэнь Цинхань уже собиралась зайти внутрь со своим свёртком, но Янь И окликнул её:
— Погоди.
Шэнь Цинхань обернулась и чуть склонила голову набок, глядя на него:
— Что-то случилось?
— Заходи поужинать.
Шэнь Цинхань, казалось, ничуть не удивилась тому, что Янь И умеет готовить. Не став отнекиваться, она прямо согласилась и сбегала домой, чтобы оставить вещь.
Янь И оставил дверь распахнутой, словно всё это время ждал Шэнь Цинхань.
Когда Шэнь Цинхань вернулась, с её рук уже были сняты все серебряные украшения, а волосы собраны и небрежно падало на плечи; на груди по-прежнему красовалась брошь в виде медвежонка.
— Садись скорее, — Янь И пригласил Шэнь Цинхань присесть на диван, а сам отправился на кухню варить лапшу.
Его стряпня относилась к разряду съедобного: он умел лишь кое-как обжарить пару блюд да сварить простую лапшу, а для чего-то более изысканного приходилось идти в закусочную.
Вскоре Янь И вышел с двумя пиалами лапши в свином жиру. В пиалу Шэнь Цинхань был добавлен ещё и жареный яйцо: его золотисто-румяная хрустящая корочка на донышке полностью впитала в себя бульон. В сам суп не добавляли ничего мудрёного — только свиной жир, соль, глутамат натрия да другую обычную приправу, а также немного зелёного лука и мелко нарезанной зелени. Лапша источала аппетитный аромат мясного бульона. Янь И уже не испытывал той скованности, что в их первую совместную трапезу, и управился с едой в мгновение ока, в то время как Шэнь Цинхань продолжала есть маленькими порциями.
— Тебе по вкусу? — Янь И отложил палочки и глянул на Шэнь Цинхань. Из-за жара от горячей еды он снял верхнюю одежду, обнажив медового оттенка рельефные мышцы, обтянутые чёрной футболкой.
Шэнь Цинхань бросила на него мимолётный взгляд, её глаза слегка потемнели, и она снова опустила голову, молча продолжая есть лапшу.
— Очень вкусно.
Когда гостья закончила трапезу, Янь И вновь подобрал посуду и принялся её мыть.
Шэнь Цинхань сидела на диване, не сводя глаз с завибрировавшего телефона.
Как только Янь И вышел, Шэнь Цинхань попрощалась и ушла, заодно прихватив с собой гриб линчжи, который оставляла у него дома.
Янь И вытер насухо руки и взял телефон — от Маленького Солнца пришла новая рукопись.
Ну надо же, заставила меня ждать.
От охватившего его ужаса мускулы Чжао Лэя непроизвольно напряглись, и он заставил себя успокоиться, прислушиваясь к звукам вокруг.
Шуршание предметов, скользящих по соломе — человек ли это или что-то иное? Чжао Лэй не смел шевельнуться. Он задержал дыхание, надеясь, что неведомое создание поскорее уберется отсюда.
Пальцы судорожно и бессознательно сжались в кулаки, ногши впились в сырую землю под ним. Увы, небеса были глухи к его молитвам: шаги за спиной становились всё ближе и ближе, пока наконец... не замерли прямо у него за спиной.
Чжао Лэй сглотнул слюну, его кадык судорожно дернулся вверх-вниз. Холодный пот медленно скатывался со лба, сердце бешено колотилось, мозг орал об опасности, но всё было без толку — бежать ему было некуда.
Чжао Лэй не осмеливался повернуть голову, если быть точным, он вообще боялся шевельнуться. Он видел лунный свет, отбросивший тень этого существа: высокую, с неровным силуэтом, торчащими во все стороны длинными тонкими прутьями.
Чучело.
Огромная тень чучела накрыла его с головой, а отчаяние перед лицом смерти сковало его страхом.
Внезапно тень исчезла. Чжао Лэй мысленно перевёл дух, но в следующее мгновение едва не завопил во всё горло.
Гниющее лицо Старика Гао оказалось чудовищно близко. Отвратительный смрад разложения ударил в нос так резко, что скрыться от него было невозможно. Казалось, тот мертвец уже какое-то время назад испустил дух — его тело находилось в стадии сильнейшего разложения, в некоторых местах уже проступали белые кости. Провалившиеся глазницы, заплывшие чёрной кровью и грязью, встретились взглядом с его собственными глазами.
Чжао Лэй даже не смел вздохнуть, Старик Гао тоже не шевелился. Человек и чучело застыли друг напротив друга. Не прошло и минуты, как со всех сторон вновь донеслось шуршание, и Чжао Лэй в отчаянии подумал, что сегодня ему точно конец.
Он сидел на земле, окруженный со всех сторон чучелами — высокими и низкими. С каждым осторожным вдохом зловонная тошнотворная сырость липла к нему, словно въедливые личинки.
Чжао Лэй не знал, чего они добиваются. Нога, зажатая в охотничьем капкане, намертво лишала его возможности двигаться, превращая в рыбу на разделочной доске, готовую к любому закланию.
Храм Царя Драконов
Произошла ошибка!
Причина ошибки: слишком частые запросы к интерфейсу либо неразблокированная VIP-глава
Ритуальное жертвоприношение
Судя по всему, Ли Цзин ждала жестокая участь, но оплакивать её времени не оставалось — сейчас превыше всего было вытащить отсюда живых.
— Лю На, быстрее, мы должны сбежать до того, как вернётся Чжао Вэй.
Небо уже начинало сереть: к тому моменту, как они доберутся до дороги, должно совсем рассвести. В этот час чучела цепенеют, так что главной задачей оставалось лишь избегать деревенских жителей.
Лю На дрожащим голосом поднялась на ноги:
— Да, мы бежим, мы должны поскорее уйти отсюда.
Но как назло, прямо во время побега они столкнулись с возвращавшимся домой Чжао Вэем.
— Куда это вы направляетесь? — на лице мужчины по-прежнему играла простодушная и доброжелательная улыбка, но жилы на руке, сжимавшей нож, вздулись от напряжения.
— Дядя Чжао, мы просто вышли прогуляться.
Чжао Вэй неспешной походкой приблизился к ним, впившись взглядом острым, как у ястреба:
— Дядя Чжао хоть и стар, но глаза у него ещё не ослепли! Вам русским языком было сказано: не шатайтесь где попало, не шлындайте! Почему вы не слушаете?!
— Дядя Чжао, не нужно так волноваться.
— А теперь все трое идут со мной на ритуал.
Сердца троих упали на самое дно. Если они откажутся, Чжао Вэй вполне мог перерезать их поодиночке, как цыплят. Будучи обычными старшеклассниками, они и близко не могли тягаться со взрослым мужчиной, привыкшим круглый год пахать землю.
— Хорошо, мы пойдем с вами.
Чжао Вэй улыбнулся и спрятал нож:
— То-то же. Собирайтесь да пошли.
Всю дорогу никто не произнёс ни слова. Чжао Вэй плелся позади всех, а Шэнь Цинхань поддерживала Чжао Лэя, шагая впереди вместе с Лю На.
Добравшись до места, они увидели густую толпу сельчан, столпившихся у площади. Обстановка царила мрачная и торжественная, и почти на каждом лице читался страх.
Если они — всего лишь жертвы, почему тогда боятся сами деревенские? Или же вся эта деревня целиком — лишь игрушка в лапах того самого Дракона?
Под звуки гонга началась церемония.
В клубах густого дыма сельчане облачились в алые одежды, повязав головы красными платками; парами они вынесли свежие свиные и бычьи головы. Вокруг кружились разноцветные бумажные конфетти, по бокам развевались пестрые полотнища стягов с вышитыми на них сложными узорами — разобрать их было невозможно, что придавало обряду ещё больше мистичности.
Вскоре восемь дюжих молодцов общими усилиями водрузили статую Царя Драконов. Было видно, как напряжены мышцы парней, а лица покраснели от тяжести ноши; сами они были одеты в красное, в то время как остальные жители — в белое.
Лишь эта троица выделялась своими чёрными одеждами.
Сквозь пелену дыма черты лица Царя Драконов казались еще более расплывчатыми и зловещими. Когда восьмерка парней опустила статую на помост под открытым небом, раздался такой глухой стук, что Чжао Лэй на мгновение испугался, будто столешница расколется от удара.
Однако алтарь выстоял, а истукан в клубящейся дымке стал выглядеть ещё загадочнее.
Селяне один за другим опустились на колени, и Чжао Вэй с товарищами последовали их примеру. Коленям на жёсткой земле пришлось несладко — будучи неженками-городскими студентами, они уже через пару минут почувствовали, будто в чашечки вонзили тысячи иголок.
Спустя изрядное время на помост поднялся человек в цветастых одеждах и с маской Царя Драконов на лице — судя по всему, местный жрец или нечто в этом роде. В маске и с посохом, к навершию которого были привязаны череп крысы и прочих мелких зверьков, нанизанные гирляндой, он принялся размахивать жезлом. Черепа стучали друг о друга, издавая звуки, похожие на стук пустых грецких орехов.
Облаченные в красное сельчане почтительно поднесли поднос с... листьями? Верховный жрец небрежно взял несколько листочков, прямо на помосте нанёс на их обратную сторону белую известь, после чего, закрыв глаза и вышагивая хитрым шагом восьмёркой, закружился по помосту, одновременно взмахивая посохом и бормоча нечто на непонятном им языке.
Когда порыв ветра стих, он резко распахнул глаза и взмахнул рукой — листья под его движением разлетелись в сторону собравшейся снизу толпы. Сельчане в напряжении и с суеверным ужасом следили за тем, куда те упадут. Пять листочков легким мановением опустились точно к ногам пяти человек — разумеется, два из них достались Шэнь Цинхань и Лю На.
Увидев, что лист упал не перед ними, окружающие крестьяне шумно выдохнули с облегчением. Чжао Лэй молниеносным движением подобрал лист, летевший к Лю На, и переложил его к своим ногам.
— Чжао Лэй, ты что творишь?! — в панике вскрикнула Лю На.
Судя по судьбе тех несчастных, перед кем приземлились листья в прошлый раз, было нетрудно догадаться: чей листок оказался перед тобой — тому не миновать беды.
Никто не знал наверняка, какая участь их ждёт, но хорошего ждать точно не приходилось.
Жителям деревни было всё равно — пока жертвой выбирают не их, никто не станет переживать о том, что листья кто-то перепрятал.
Чжао Лэй бросил на неё успокаивающий взгляд.
— Лю На, как только ритуал закончится, уходи отсюда скорее.
Лю На поняла, к чему клонит Чжао Лэй, желая, чтобы она сбежала сразу после обряда. Глаза девушки покраснели: она вспомнила Ли Цзин, которая бросилась наружу в одиночку, лишь бы спасти её. Тот влажный звук вываливающихся и сминающихся внутренностей и хруст разрываемой плоти и костей до сих пор, казалось, отдавался эхом у неё в ушах.
Тут же подоспели одетые в красное сельчане — чтобы пресечь любые попытки к бегству, каждого пленника стерегли сразу двое здоровенных мужиков.
Чжао Лэй бросил прощальный взгляд на заплаканную девушку позади. Ведь это он привёл их четверых в эти края, и теперь в живых остались лишь Лю На да Шэнь Цинхань. Чжао Лэй хотел, чтобы они выжили, хотя бы искупив этим тяжесть вины на сердце; он желал защитить остальных всеми силами, и если ценой за это должна была стать чья-то жизнь, то пусть лучше умрёт он сам.
Шэнь Цинхань тем временем молча наблюдавшая за Чжао Лэем и Лю На, задумчиво поглаживала указательный палец правой руки.
— Ты не боишься, что так погибнешь? — тихонько наклонившись, шепнула она ему на ухо.
— Не боюсь. Если получится, я хочу, чтобы ты выбралась отсюда живой... Прости меня, Шэнь Цинхань.
Чжао Лэй уныло опустил голову, ощущая всё отчаяние грядущей участи. Еще страшнее было то, что даже жертва собственной жизни не гарантировала спасения товарищам — груз вины давил на сердце тяжестью тысячи цзиней, не давая вздохнуть.
— Мы ещё выберемся отсюда, Чжао Лэй, — уверенно произнесла Шэнь Цинхань.
Чжао Лэй горько усмехнулся. Разве легко выбраться живыми? Впрочем, даже если они умрут, уйти им всё равно не позволят — стоит лишь вспомнить тех деревенских жителей и чучела, что целыми днями жарятся под палящим солнцем посреди пшеничных полей.
Он сам рассмеялся от неожиданно пришедшей в голову чёрной шутки. Хохотнув, он покосился на крестьян и, заметив, что те не обращают на них внимания, прикрыл рот рукой и наклонился к самому уху Шэнь Цинхань. Посмеиваясь, он принялся рассказывать только что придуманную шутку — невесть какая пружина в его голове защелкнулась не так, но он продолжал заливисто смеяться. Шэнь Цинхань смотрела на него с полным недоумением, должно быть, решив, что парень от увиденного тронулся рассудком и потерял рассудок.
Из пяти человек Чжао Лэй согнулся пополам в приступе истеричного смеха, Шэнь Цинхань хладнокровно сканировала обстановку вокруг, а оставшиеся трое жались друг к другу в поросшем мхом углу с искажёнными от отчаяния лицами.
http://bllate.org/book/35516/4392353
Готово:
