На следующий день Мо Цин проснулась очень рано. Когда она добралась до Зала передачи мастерства, внутри на плетеных ковриках уже сидели скрестив ноги несколько десятков учеников. Мо Цин нашла свободный коврик на задних рядах и уселась на него.
— Младшие братья и младшие сестры, — раздался спереди чистый и звучный голос.
Сегодня урок вел Шэнь Цинхэ, прямой ученик Главы секты.
— Сегодня мы разберем «Технику направления ци». Эта техника — основа нашей практики в секте Сюаньи. Самое главное в ней — успокоить сердце, сосредоточить дух и научиться ощущать духовную ци, циркулирующую между небом и землей.
Объяснения Шэнь Цинхэ были просты и понятны. Мо Цин слушала очень внимательно, стараясь запомнить каждое его слово. Следуя указаниям, она закрыла глаза, попыталась очистить мысли и прочувствовать духовную ци окружающего мира.
— Суть направления ци заключается в естественности. Нельзя ни форсировать события, ни проявлять небрежность.
Объясняя материал, Шэнь Цинхэ неспешно прохаживался между учениками.
Ближе к концу занятия он остановился рядом с Мо Цин.
— Младшая сестра Мо, сегодня ты справляешься очень хорошо. Хотя ты только поступила в секту, но уже способна сохранять ум свободным от суетных мыслей, а во время дыхательных упражнений смутно уловила порог ощущения ци — это большая редкость. Надеюсь, ты сохранишь этот настрой и продолжишь усердно тренироваться.
Мо Цин поспешно поднялась и поклонилась:
— Большое спасибо за наставления, старший брат Шэнь.
Шэнь Цинхэ слегка кивнул:
— Путь самосовершенствования долог, и сегодняшний день — лишь начало.
Над Залом передачи мастерства разнесся гулкий звон колокола, возвещающий об окончании урока. Мо Цин вместе с потоком учеников вышла наружу.
Она направилась в столовую, взяла еду и только успела взять палочки для еды, как за ее столом уселись три фигуры. Подняв на них взгляд, она узнала учеников, которые сегодня вместе с ней занимались в Зале передачи мастерства. Сидевший во главе компании выглядел высокомерно, и, как помнила Мо Цин, другие звали его Чжао Лин. Ничего не сказав, она опустила голову и собралась есть.
— Эй, слышал, ты — та самая новенькая ученица, которую недавно наняла к себе наставница Бай? — Чжао Лин скрестил руки на груди, а в его тоне сквозило нескрываемое презрение.
Репутация Бай Юэнин была громкой, и бесчисленное множество учеников мечтали стать ее учениками, однако Бай Юэнин никогда никому не кивала. Чжао Лин полагал, что если Бай Юэнин и примет ученика, то этот человек непременно должен оказаться выдающимся гением, истинным сыном небес, способным привлечь ее взор. Но теперь, увидев Мо Цин, он понял, что та не обладает ни малейшими выдающимися чертами, если не считать легкой привлекательности, и представляет собой совершенно обыкновенную девчонку, из-за чего в его сердце поднялась волна презрения.
Мо Цин подцепила палочками овощи, поднесла ко рту и равнодушно отозвалась:
— Угу.
Сидевший рядом остроносый ученик с крысиными глазами усмехнулся:
— Ого, какая удача привалила! Кто же не знает, что у наставницы Бай невероятно высокие требования и она столько лет никого не брала в ученики? Интересно, какими же методами ты воспользовалась, раз заставила наставницу Бай обратить на тебя внимание?
Говоря это, он бесцеремонно оглядывал Мо Цин с головы до ног.
Мо Цин проглотила пищу и нарочито небрежно произнесла:
— Откуда мне знать, это наставница выбрала меня.
Увидев ее столь невозмутимый вид, Чжао Лин воспылал гневом и ударил ладонью по столу, отчего посуда зазвенела:
— Эй, что за тон? Разве так подобает разговаривать со старшим братом? Совсем не знаешь правил!
Мо Цин крепче сжала палочки, подумав про себя, до чего же этот парень надменный и противный, и решила просто игнорировать его, продолжив молча уплетать рис.
Однако ее молчание Чжао Лин счел за безмолвный вызов. Убедившись, что словесные проволочки не действуют, он почувствовал, как безымянный огонь внутри него разгорается все сильнее. Происходивший из семьи культиваторов, он с малых лет привык купаться в похвалах, и в Секте Сюаньи ничего не изменилось. И эта выскочившая невесть откуда дикая девчонка смеет игнорировать их? Он резко протянул руку, сграбастал лежавший на тарелке Мо Цин куриный норджак, помахал им перед своим лицом и ухмыльнулся:
— Тц-тц, такая вкусная еда — просто перевод продуктов, если скармливать ее такой бездарности, которая даже ци направлять не умеет. Не лучше ли преподнести ее в знак уважения мне, твоему старшему брату?
Мо Цин посмотрела на опустевшее на тарелке место, затем перевела взгляд на наглую ухмылку Чжао Лина и на куриную ножку в его руке.
— Верни! — выдавила она сквозь зубы.
Чжао Лин усмехнулся:
— Хочешь? Попроси меня.
Она резко вскочила и протянула руку, пытаясь отобрать куриную ножку.
Чжао Лин инстинктивно сильно толкнул ее:
— Проваливай! С каких пор ты смеешь поднимать на меня руку?
Толчок оказался мощным, Мо Цин пошатнулась и отступила назад, опрокинув стоявший позади стул, который издал резкий скрежещущий звук. Забыв про куриную ножку, она напрямую бросилась вперед и нанесла удар кулаком прямо в лицо Чжао Лину.
Чжао Лин тут же поднял руки, блокируя удар и контратакуя. Мо Цин не владела боевыми приемами и полагалась лишь на чистый инстинкт. Получив удар ногой в живот от Чжао Лина, она отлетела назад, но, казалось, вовсе не чувствуя боли, снова вскочила, бросилась на него и вцепилась в драку.
— Сумасшедшая! Дикая девчонка!
Разговоры и смех в столовой мгновенно смолкли, остался лишь шум драки и стук падающих столов и стульев. Все вокруг были ошеломлены столь внезапным столкновением.
Вскоре подоспели несколько учеников с вышитыми на манжетах символами дисциплины и разняли сцепившихся противников. Прически обоих растрепались, одежда была порвана, а на лицах и телах красовались синяки и царапины. По сравнению с противником раны Мо Цин выглядели куда тяжелее: угол ее рта был разбит и кровоточил, а один глаз заплыл от синяка.
Старший из учеников дисциплинарного отдела с суровым лицом окинул взглядом раскинутый вокруг беспорядок и глухим голосом произнес:
— Устроить публичную драку в столовой — на что это похоже! Все за мной в Зал дисциплины, будете ожидать наказания!
Один из дисциплинарных учеников поднял Мо Цин на ноги. Она не произнесла ни звука, лишь свирепо глядя на Чжао Лина.
Внутри Зала дисциплины Мо Цин и Чжао Лин стояли на коленях бок о бок у подножия возвышения.
Расположившийся на возвышении управляющий Чэн сохранял суровое выражение лица, однако в душе уже горько причитал. Опять эти прямые ученики затевают беспорядки, как же надоело ему разбирать подобные дела! С одной стороны — любимый ученик старейшины Ци, с другой — ученица, которую старейшина Бай приняла в порядке исключения. Ни один из них не был подарком. Накажешь слишком сурово — ненароком оскорбишь какого-нибудь старейшину, и самому потом не поздоровится на этой должности; накажешь слишком мягко — не удастся усмирить остальных, и поползет слух, будто его Зал дисциплины судит людей по одежке.
Он мысленно вздохнул: подобные дела всегда самые сложные. Старейшины частенько выгораживают своих подопечных, особенно старейшина Ци, славящийся своей строгостью и привычкой защищать своих людей до последнего. А старейшина Бай хоть и редко вмешивается в дела, но раз она нарушила правила ради нового ученика, значит, эта Мо Цин наверняка обладает какой-то особенной ценностью. Ему оставалось лишь тянуть время, пока не явятся оба старейшины, чтобы они сами решали эту головную боль.
Поэтому управляющий Чэн неторопливо вел допрос, один и тот же вопрос повторяя по нескольку раз, а временами замолкая, чтобы погладить бороду и изобразить глубокую задумчивость. Он заблаговременно отправил расторопного ученика с вестью, надеясь лишь на то, что оба старейшины поскорее прибудут и заберут эту горячую картошку. К счастью, едва он завершил расспросы, как у входа послышались шаги.
Управляющий Чэн мысленно перевел дух, но лицо его сделалось еще более суровым.
Глава 5: Новые одежды
Первым вошел высокий мужчина с суровым лицом. Его взгляд скользнул по стоящим на коленях, на мгновение задержался на Чжао Лине, и брови его сошлись на переносице.
Следом в дверях появилась вторая фигура. Бай Юэнин шагала с безмятежным видом, однако при виде распухшего и покрытого синяками лица Мо Цин в ее глазах мелькнуло беспокойство.
— Старейшина Ци, старейшина Бай, — поднимаясь, поприветствовал их управляющий.
— Управляющий Чэн, — ответили оба старейшины.
Третий старейшина, Ци Мо, обратился к Чжао Лину, и голос его прозвучал строго:
— Чжао Лин, что здесь произошло?
Чжао Лин тут же выпрямился и, указывая на Мо Цин, громко выпалил:
— Наставник, она первая начала! Ученик всего лишь подшутил над ней пару раз, а она набросилась на меня, как бешеная собака!
— Врёшь! — Мо Цин вскинула голову. — Ты первый отобрал мою куриную ножку и толкнул меня!
Ци Мо бросил взгляд на Мо Цин, чьи травмы были явно тяжелее, и его лицо помрачнело. Этот его ученик всегда отличался высокомерием: происходя из знатного рода и обладая неплохими природными данными, он слишком высокого о себе мнения, из-за чего между ним и сверстниками часто вспыхивали трения. Старейшина надеялся, что с возрастом Чжао Лин станет рассудительнее, но тот умудрился выкинуть такое — посмел поднять руку на младшую сестру, только что пришедшую в секту, да еще и на прямую ученицу Седьмой сестры.
— Чжао Лин, — отчитывал Ци Мо, — будучи старшим братом, ты не знаешь братской любви к соученикам, а вместо этого покалечил новенькую младшую сестру — на что это похоже! По возвращении перепиши «Правила секты» сто раз и три дня сиди в затворе, обдумывая свои поступки!
Чжао Лин приоткрыл рот, собираясь возразить, но под суровым взглядом Ци Мо так и не осмелился продолжить:
— Слушаюсь, наставник.
Лишь после этого Ци Мо повернулся к Бай Юэнин, смягчив тон:
— Младшая сестра, простите, я плохо его воспитал, заставил вас испытать неловкость.
— Старший брат слишком строг к себе, мой ученик ведет себя излишне импульсивно и тоже поступил неправильно, вернувшись, я непременно проведу с ней воспитательную беседу, — ответил мягким голосом Бай Юэнин.
Ци Мо кивнул молчавшему до сих пор управляющему Чэну:
— Управляющий Чэн, сегодня вы потрудились на славу.
— Это моя обязанность. Раз инцидент исчерпан, я внесу запись о случившемся в архив.
Больше ничего не говоря, Ци Мо покинул Зал дисциплины, уведя с собой крайне недовольного Чжао Лина.
Бай Юэнин окинула взглядом покрытую синяками Мо Цин, и в ее голосе невозможно было расслышать ни гнева, ни радости:
— Пойдем, возвращаемся.
— Слушаюсь, наставница.
Мо Цин торопливо поднялась с пола, опустила голову и безмолвно последовала за Бай Юэнин.
Вернувшись на Пик Облачного Меча, Бай Юэнин села на главное кресло в зале и уставилась на хранившую молчание Мо Цин.
— Почему ты подралась?
Мо Цин подняла голову:
— Он отобрал мою куриную ножку и толкнул меня!
Бай Юэнин почувствовала, как в висках начинает пульсировать боль. Она потерла переносицу, и в ее тоне проскользнула нотка беспомощности:
— И поэтому тебе обязательно надо было с ним драться?
— Конечно! — Мо Цин вскинула взгляд, горячо глядя на Бай Юэнин. — Если другие обижают меня, я, разумеется, дам сдачи! Только так они поймут, что со мной нельзя обращаться как попало!
Бай Юэнин слегка нахмурилась: она понимала, что это правило выживания Мо Цин усвоила в прежней жизни, но теперь этот взгляд следовало исправить. Слегка вздохнув, она смягчила голос:
— Мо Цин, послушай меня. Это не городская улица, это место, где чтут правила.
Она чеканила каждое слово:
— Здесь во всем есть свой резон и свои устои. Если тебя кто-то обижает, ты можешь просто рассказать мне, и я восстановлю справедливость. Тебе не нужно драться с остальными.
Мо Цин замерла. Ей никогда прежде не приходилось слышать, чтобы кто-то обещал заступиться за нее — в ее прошлой жизни, что бы ни случалось, рассчитывать приходилось исключительно на собственные силы.
Глядя на растерзанное лицо и сбитое с толку выражение лица Мо Цин, Бай Юэнин все же смягчилась:
— Считай, что это прощается тебе как первое нарушение. Если повторится снова, я сурово накажу тебя. Запомнила?
http://bllate.org/book/35412/4377059
Готово:
