Юй Шуюй слегка нахмурилась и окликнула её:
— Цинь Хуай.
Она, кажется, и вправду немного рассердилась. Цинь Хуай подняла обе руки в знак капитуляции:
— Ладно-ладно, сестрица, раз надо идти, пойду, только не сердись.
Юй Шуюй чуть склонила голову набок и ответила:
— Я не сержусь.
Какая же капризная.
Цинь Хуай опустила голову и тихонько усмехнулась:
— Хорошо, хорошо, не сердишься.
Юй Шуюй посмотрела на неё и снова нахмурилась:
— Поторопись.
Цинь Хуай схватила её за запястье и произнесла:
— Сестрица, пойдём со мной.
Юй Шуюй попыталась высвободить руку, но безуспешно. Бросив на неё ещё один сердитый взгляд, Цинь Хуай сидела на своём месте с самым послушным видом, словно ничего не замечая. Юй Шуюй пришлось сдаться, и она промолвила:
— Я быстро бегать не умею, иди первой.
— Я тебя побегу подгонять, — внезапно поднялась Цинь Хуай и, ухватив её за руку, бросилась к выходу. К счастью, бежала она небыстро, и Юй Шуюй, споткнувшись, всё же последовала за ней.
В это время многие ученики как раз шли на вечернюю самоподготовку, и по пути к лестнице Цинь Хуай и Юй Шуюй встретили немало знакомых. Как ни крути, в каком бы положении или статусе ни находился человек, любопытство у него в крови. Поэтому первой реакцией тех, кто увидел, как школьная хулиганка с самого дна рейтинга тащит за собой отличницу, было желание посплетничать. Второй реакцией стало недоумение: с каких это пор они общаются? И лишь третьей — нецензурное изумление: неужели великую отличницу похитила эта хулиганка?
Впрочем, пока у наблюдателей сменялась вся эта череда реакций, Цинь Хуай уже давным-давно утащила Юй Шуюй из поля зрения.
Спускаясь по лестнице, Юй Шуюй ещё какое-то время оставалась в растерянности. В просветах между этажами закатное солнце заливало половину неба, окрашивая тесный пролёт в мягкие оранжево-красные тона, и они словно плыли сквозь это сияние.
Добравшись до первого этажа, Цинь Хуай выпустила её руку. Юй Шуюй помассировала запястье: у неё очень чувствительная кожа, и стоило кому-то вот так небрежно подержать её за руку, как на ней тут же проступил красный след. Она слегка засмотрелась на это покраснение, пока Цинь Хуай не помахала рукой у неё перед лицом со смешком:
— Земля вызывает сестрицу, вернись в реальность.
Обладая острым зрением, та мгновенно заметила след на руке Юй Шуюй и тут же встревожилась:
— Я сделала тебе больно? Слишком сильно сжала?
Юй Шуюй спрятала руку за спину:
— Нет.
— Но ведь покраснело, — Цинь Хуай попыталась перехватить спрятанную руку, но не осмеливаясь применить силу, лишь попросила: — Покажи мне.
— Всё в порядке, пошли ужинать.
Твердо решив не показывать руку, Юй Шуюй ускорила шаг.
Цинь Хуай бросилась за ней слегу, всё ещё беспокоясь:
— У меня вечно руки не рассчитаны на силу, вдруг ты потом писать не сможешь? Давай так: ты иди ужинать, а я сперва схожу за мазью.
С этими словами она попыталась рвануть вперёд, но Юй Шуюй, прекрасно понимая, что в беге ей не тягаться, на ходу воспользовалась преимуществом в росте и мёртвой хваткой вцепилась ей в затылок:
— Куда собралась?
Некая Цинь, пойманная за самое уязвимое место:……
Она замерла с лицом человека, который не знает, плакать ему или смеяться:
— Сестрица, прояви уважение. Если ты будешь так меня хватать, моя репутация школьной хулиганки падёт ниже плинтуса.
Юй Шуюй, которая изначально хотела просто остановить её, а в итоге увидела, как та послушно замерла, словно пойманная за шкирку кошка, не удержалась, отвернулась и тихо фыркнула со смеху.
Цинь — кошка, которую держат за шкирку — Хуай:……
Это было уже выше её сил, тем более что над ней открыто посмеялись прямо в лицо — требовалось срочно дать отпор. Воспользовавшись моментом, пока Юй Шуюй ослабила бдительность, Цинь Хуай резко развернулась и бросилась на неё. Юй Шуюй, которая держала её лишь для виду, от такого сюрприза тут же отпустила воротник, а от толчка налетела спиной на лестничные перила и тихо охнула. Остнавливаться было уже поздно: широко раскинув руки, Цинь Хуай с размаху врезалась ей прямо в объятия, инстинктивно обвив руками шею Юй Шуюй, в то время как та машинально обхватила её за талию, защищая.
Они оказались буквально зажаты в объятиях друг друга.
Погодите-ка, Цинь Хуай хотела сказать: вы верите, что я вовсе не это замышляла?
Зрители вокруг, судя по всему, не верили.
Она отчетливо услышала, как со всех сторон донеслись сдавленные вздохи.
……
Впрочем, сейчас были дела поважнее…
Цинь Хуай подняла голову:
— Я…
Юй Шуюй же сохраняла на редкость невозмутимый вид. Она просто отстранила её и решительно оттолкнула:
— На ногах не устояла.
Казалось бы, более подходящего объяснения и не придумаешь, но почему-то на душе у Цинь Хуай стало капельку тоскливо. Как-то пресно — словно чего-то не хватало. Потеряв всякий интерес, она опустила глаза и глухо выдала:
— Пошли ужинать.
— Угу, — отозвалась стоявшая рядом девушка, и на этом разговор затих.
Дорога прошла в полном молчании.
Добравшись до дверей сторожки охраны, они одновременно остановились, но ни одна из них не решалась заговорить. Наконец Цинь Хуай первой не выдержала. Бросив косой взгляд на ворота — те были открыты распахнуты, — она произнесла:
— Я схожу за территорию.
Сказав так, она, однако, не сдвинулась с места, словно чего-то выжидая. Она прекрасно понимала, что настроение у неё сейчас испорчено, но это состояние сильно отличалось от её обычных приступов: тогда преобладало чувство полного бессилия, теперь же на душе скребли кошки, было пусто и неуютно, словно всё потеряло смысл — и одновременно жутко разочаровывающе. Подобные эмоции жгли изнутри жгучей тревогой, заставляя отчаянно жаждать, чтобы стоявшая рядом девушка хоть что-нибудь произнесла.Юй Шуюй опустила глаза, кажется, глубоко вздохнув. В преддверии заката солнце клонилось к закату, сумерки со всех сторон обступали её. Она погружалась в тень и в то же время стояла в лучах света; на границе тьмы и сияния она опустила взгляд. Её дерзко приподнятые уголки глаз в этот миг смягчились, и она почти шёпотом произнесла:
— Со мной... можно?
Словно в тот самый момент, когда смолкли её слова, Цинь Хуай исполнилась радости. С одной стороны, она корила себя за слабость характера, а с другой — не могла сдержать ликования:
— Конечно можно.
Юй Шуюй посмотрела на внезапно озарившиеся глаза сидевшей перед ней девушки; её сердце, которое с таким трудом удалось успокоить мгновение назад, теперь забилось с новой силой, и что-то готово было вырваться наружу. Словно спасаясь бегством, она отвела взгляд от глаз Цинь Хуай и первой вошла в комнату охраны, а Цинь Хуай поспешила следом.
Охранник сменился, и Цинь Хуай прежде не доводилось его видеть, однако этот пожилой мужчина, казалось, был прекрасно знаком с Юй Шуюй. Цинь Хуай увидела, как он привычным движением поднялся со стула, вытащил из-под стола табурет и сказал:
— Ой, Юй-цзы, что же так поздно? Ешь давай скорее, остынет ведь.
Юй Шуюй кивнула ему и сделала ещё несколько шагов внутрь. Только тогда старик заметил шествовавшую за ней Цинь Хуай, с улыбкой окинул её любопытным взглядом, и Цинь Хуай тут же послушно и мило улыбнулась в ответ. Дед-охранник осведомился:
— Одноклассница?
Услышав подтверждающее «угу» от Юй Шуюй, старик улыбнулся ещё шире, так что морщины на его лице собрались в одну складку:
— Редкое дело, Юй-цзы. — Он отпустил шутливое замечание, а затем перевёл разговор на Цинь Хуай: — А как тебя зовут, девочка, из какого ты класса? Тоже ещё не ужинала?
Школьная гроза, которая без малейших колебаний расправлась с людьми, теперь застенчиво теребила подол своего просторного короткого рукава и решила ответить лишь на последний вопрос. Цинь Хуай покачала головой:
— Нет ещё.
Дед-охранник понимающе протянул «о-о», после чего стремглав бросился в подсобку при комнате охраны. Какое-то время Цинь Хуай не знала, чем заняться, и была вынуждена стоять на месте, но к счастью, Юй Шуюй уже подошла к столу в дальнем углу у входа и поманила её рукой:
— Иди сюда.
Цинь Хуай последовала за ней.
Сначала она немного переживала: Юй Шуюй ведь не предупреждала домашнюю помощницу, что приведёт одноклассницу поужинать с ними, и что делать, если еды не хватит? Назло всему, казалось, ни та, ни другая по этому поводу вовсе не беспокоились. Сомнения в душе Цинь Хуай стали ещё сильнее, но спрашивать она всё же не стала — в худшем случае притворится сытой, а проводив человека до класса, ускользнет перекусить куда-нибудь ещё. Однако, увидев выстроившиеся в ряд почти десяток коробок на столе, она искренне поняла, что тревожилась напрасно — особенно когда Юй Шуюй открыла стоявшую рядом термокастрюлю. Посмотрев на количество риса внутри, которого ей хватило бы на два дня, Цинь Хуай умолкла.
……
Юй Шуюй откашлялась:
— Я не ем столько...
Едва её слова смолкли, дедушка вышел из подсобки, неся в руке пластиковый табурет, и обе вовремя замолчали. Старик сначала отряхнул его рукой, затем протёк салфеткой и только после этого протянул гостье. Цинь Хуай торопливо приняла стул, а старик, поддерживая себя за поясницу, прокряхтел:
— Только это и нашлось, пока посиди так, а завтра я принесу что-нибудь поудобнее.
Цинь Хуай приоткрыла рот, собираясь сказать, что завтра она сюда, скорее всего, не придёт — шутка ли, нельзя же объедать человека каждый день! Хотя ей самой это было бы только в радость, но вдруг она оставит о себе дурное впечатление...
Словно прочитав тревоги Цинь Хуай, старик с улыбкой уселся обратно на своё место у окна и произнес:
— Не переживай, деточка, Юй-цзы всё равно не осилит столько. Она только с виду холодная, а в душе так и ждёт, чтобы ты пришла.
Юй Шуюй: ……
Правда ли?
Цинь Хуай повернулась к Юй Шуюй, которая как раз раскладывала рис, пытаясь уловить хоть какие-то признаки на её лице. Юй Шуюй отвернулась, избегая её взгляда, и очень тихо произнесла:
— Угу.
Цинь Хуай невольно расплылась в улыбке.
Поскольку прихода Цинь Хуай никто не планировал, была подготовлена лишь одна пара палочек и одна чаша. Наложив рис, Юй Шуюй оказалась в затруднении: сторож здесь не ужинал, так что запасной посуды в комнате охраны не водилось. И как же тогда быть?
Юй Шуюй уже собиралась сходить занять пару в соседнее заведение, как вдруг увидела, что к ней протянулась изящная белая рука. Наблюдая, как эта рука забирает ложку, Юй Шуюй подняла глаза. Обладательница руки одарила её улыбкой и медовым, сладким голоском спросила:
— Можно я возьму эту?
Юй Шуюй отвела взгляд и снова опустила голову на свою чашу с рисом, пытаясь скрыть смущение:
— Мм.
Она услышала тихий смешок той девушки, и сладковатый аромат приблизился...
— Вы что удумали?! И куда это вы тайком собрались?! — раздался громкий рык, сопровождаемый резким ударом ладони по столу и скрежетом отодвигаемого стула.
Дед выбежал следом.
Будто испугавшись внезапного крика, этот манящий запах снова отдалился.
Пальцы Юй Шуюй шевельнулись, но в итоге она ничего не предприняла, лишь молча подвинула чашу с рисом ближе и спросила:
— Хватит?
Цинь Хуай на мгновение замерла, а затем лучезарно улыбнулась:
— Сестрица, ты меня переоцениваешь.
Чаша казалась не такой уж большой, но Цинь Хуай знала, что риса в неё натрамбовали от души. Доказательством тому служило то, что термокастрюля опустела на треть.
Получив нужную информацию, Юй Шуюй кивнула и пододвинула к себе кастрюлю.
Цинь Хуай гадала, как же та решит проблему с посудой.
А затем она увидела, как эта невозмутимая особа обхватила руками термокастрюлю высотой с предплечье взрослого человека и принялась... эм... принялась усердно уплетать из неё рис.
http://bllate.org/book/35410/4376800
Готово:
