Звонок Цзи Юйчуня прозвучал в самый нужный момент. Он дважды назвал своё имя, прежде чем Сюй Цзинхао вспомнила, кто он такой. Услышав, что её голос звучит непривычно, он спросил, что случилось. Та не ответила, лишь поинтересовалась, зачем он звонит. Цзи Юйчунь сказал:
— Один мой знакомый ищет бухгалтера. Мне помнится, ты училась на финансиста. Если тебе…
Когда Сюй Цзинхао стояла перед Цзи Юйчунем, её глаза всё ещё были опухшими. Она так спешила уйти от матери и вдохнуть свежий воздух, что даже не надела пуховик, оставшись в тонком пальто, в котором ходила на свадьбу Цзинъюань.
Цзи Юйчунь несколько раз бегло окинул её взглядом и сказал:
— Это работа в пятизвёздочном отеле, условия там отличные!
Сюй Цзинхао искренне кивнула и с благодарностью произнесла:
— Спасибо тебе огромное! Ты очень мне помог!
Цзи Юйчунь улыбнулся и нажал кнопку вызова лифта. Сюй Цзинхао заметила на безымянном пальце его правой руки след от кольца.
Уже после Нового года Сюй Цзинхао начала работать в отеле «Синьцзи дасюэ». А Цзинъюань после свадьбы переехала жить к Лю Ипин.
Всё, пройдя через трудности, вновь вернулось к некому новому порядку.
Узнав, что сестра развелась, Цзинъюань специально пришла к Сюй Цзинхао и сказала:
— Ты всё держишь в себе! Маме скрываешь, даже мне, родной сестре, не рассказываешь. Ты что, агент секретной службы?
Сюй Цзинхао приготовила для новобрачной сестры горячий напиток из фруктового порошка.
— Сильно тошнит? Скажи, чего хочешь — приготовлю!
Цзинъюань не стала подхватывать тему и продолжила:
— Я же тебе всегда говорила: надо следить за собой, нельзя превращаться в домохозяйку. Мужчины — существа визуальные…
Сюй Цзинхао перебила её:
— Цзинъюань, когда поживёшь в браке подольше, поймёшь: когда вы день за днём рядом, даже если бы ты была самой Линь Цинся, это ничего бы не изменило. Я часто смотрю телевизор, где одна женщина учит другую: «Надо красиво одеваться, нельзя вести себя неприлично перед ним, нельзя показываться без макияжа». Но послушай, Цзинъюань, сейчас ты и Кэвин так сильно любите друг друга, что, если ты перед ним икнёшь или почешешь ногу, он сочтёт это милым. А когда любовь проходит, всё это становится уликой. Если не любит — не любит, найти недостатки в тебе — раз плюнуть! Поэтому я не должна сначала отрицать саму себя. Его измена и предательство — не из-за того, что я плохая. Раньше я так думала, но теперь исправилась. Вина целиком на нём. Мне не нужно себя корить. Я должна заботиться о Сяо Фэйцуй и жить дальше счастливо…
Голос Сюй Цзинхао дрогнул, и она не смогла продолжать.
Цзинъюань признала, что сестра права, обняла её и сказала:
— Сестрёнка, мне просто за тебя больно…
Она знала, что Сюй Цзинхао считала эту семью смыслом всей своей жизни. Когда та забеременела Сяо Фэйцуй, она долго колебалась, стоит ли оставлять ребёнка.
— Боюсь, не смогу сделать дочку счастливой, — говорила она тогда. — Цзинъюань, я просто не могу представить, что будет, если моя дочь проживёт детство, как мы с тобой.
Цзинъюань твёрдо заверила сестру:
— Не будет так! Посмотри на Чжан И: он тебя бережёт, как будто боится уронить или растопить во рту. Пока ты сама его не бросишь, он никуда не денется!
Цзинъюань даже специально передала эти опасения Чжан И. Тот рассмеялся:
— Эта глупышка! О чём только в голове у неё?
В тот же день Чжан И купил нефритовый кулон и сказал:
— Дорогая, я очень хочу, чтобы у нас родилась дочка. Если ты уйдёшь из жизни раньше меня, когда мне станет особенно тяжело, пусть она будет рядом.
Сюй Цзинхао любила строки из «Письма жене» Линь Цзюэмина: «Лучше тебе умереть раньше меня, чем мне — раньше тебя. Сначала ты рассердилась, услышав это, но потом, когда я мягко объяснил, ты, хоть и не согласилась со мной, не нашлась что ответить. Я думал так: ты слишком хрупка, чтобы вынести мою боль от утраты. Если я умру первым, всю тяжесть горя оставлю тебе — сердце моё не вынесет. Поэтому лучше ты уйдёшь первой, а я возьму скорбь на себя».
Когда они встречались, тоже шутили о том, кто из них умрёт первым. Нефрит — прозрачный и твёрдый, — говорил Чжан И, — вот символ моего непоколебимого сердца. Именно эти слова убедили Сюй Цзинхао оставить ребёнка.
Родилась девочка, и прозвали её Сяо Фэйцуй.
Теперь тот кулон всё ещё лежал в тумбочке у кровати, а человек давно стал чьим-то мужем.
Сюй Цзинхао не хотела больше предаваться грусти и перевела разговор, спросив сестру, как та ладит со свекровью. Цзинъюань глубоко вздохнула:
— Сестра, похоже, нам с тобой не повезло: дома — одно, выйдешь замуж — другое, но и там не попадёшь на добрую свекровь! Лучше уж развестись — хоть не придётся каждый Новый год мучиться!
Упомянув о свекрови, Сюй Цзинхао даже облегчённо выдохнула.
Чжан И родом из городка Миньюэ в провинции Цзилинь. В семье было трое детей: старший брат, старшая сестра и сам Чжан И — младший.
Каждый год Чжан И и Сюй Цзинхао ездили домой на Новый год. Приезжали всегда с множеством подарков, рвясь в родные пенаты; уезжали же — с полным сердцем злобы, мечтая только о том, чтобы поскорее улететь из этого дома, превращённого в поле боя. Первым делом, заработав немного денег, Чжан И купил машину. Причина была странной: «Теперь, если вдруг начнётся ссора, не придётся ждать билетов на автобус — можно сразу уехать из этого ада».
Как говорила Сюй Цзинхао, у других Новый год — праздник, а у неё в доме свекра — экзамен на выживание. Каждый раз, когда собирались все братья и сёстры, начиналась всеобщая разборка. Казалось, каждый из них — бомба замедленного действия, готовая взорваться от накопившегося за год напряжения.
Инициатором ссоры неизменно выступала свекровь. Она умела «вызвать духов», но не умела их «отпустить». Как только дети приезжали, она, чувствуя поддержку, начинала жаловаться на «злодеяния» свёкра, изображая из себя «чёрную рабыню», и рыдала, вытирая слёзы рукавом. Сначала свёкр старался сдерживать эмоции, но вскоре терял контроль. Тогда свекровь вспоминала историю с его коллегой, с которой он якобы «перешёл все границы», и пересказывала детали детям. Хотя Сюй Цзинхао вошла в семью позже, эти подробности свекровь повторяла бесчисленное количество раз. Дети уже наизусть знали каждое слово, но свекровь всё равно должна была выговориться — будто без этого пролога, подобного вступительному танцу на новогоднем концерте, праздник просто не мог начаться.
Даже если свёкр и пытался заглушить пламя, превратив его в тлеющий пепел, он не мог допустить, чтобы жена так открыто клеветала на него перед детьми. Сюй Цзинхао слышала от Чжан И, что раньше свёкр был начальником автозаправки, имел широкие связи. Но из-за постоянных сплетен жены о его «недвусмысленных отношениях» с коллегой он потерял должность и последние двадцать лет провёл, управляя небольшим продуктовым магазинчиком.
Свёкр пнул табурет, опрокинув его:
— Ты, расточительница! Ты сама разрушила нашу жизнь! В такой праздник ты ещё и воешь, как на похоронах! Лучше уж отмечать годовщину смерти!
Маленький Фуцзы, сын старшего брата, был в том возрасте, когда дети особенно раздражают взрослых. Он закричал, что хочет выйти на улицу запускать хлопушки. Свёкр разозлился и швырнул пакет с петардами на верхнюю полку шкафа. Мальчик заревел.
Невестка была из тех, кто боится затеряться в толпе и всегда стремится выделиться. Увидев, как свёкр сорвался на внука, она со злостью дала ребёнку пощёчину:
— Неужели не видишь, когда нельзя лезть со своим дурацким желанием? Ты хоть и носишь фамилию Чжан, но даже рядом не стоял с жемчугом и нефритом!
Фуцзы продолжал реветь. Свекровь прекратила свои причитания и, помогая Сюй Цзинхао с сумками, вступилась:
— Первая невестка, как ты можешь так говорить? Второй сын приезжает раз в год — чем он тебе насолил?
— Не думай, что все слепы и глухи! Ты дала Сяо Фэйцуй пятьсот юаней на «карманные» — разве никто не видел? — выпалила невестка, которой и так хотелось придраться к этому поводу. Слова свекрови дали ей прекрасную возможность.
Старший брат не выдержал и сделал жене замечание. Та ещё больше обиделась и устроила истерику. Старшая сестра тем временем, щёлкая семечки, подлила масла в огонь:
— Вот, вот! Так вас и баловали! В этом доме всё лучшее — еда, вещи — родители тайком отдают внуку. Ну и что теперь? Получили!
Ссора разгоралась, втягивая всё больше людей. Часто к концу никто уже не помнил, из-за чего всё началось.
В первый раз, проведя Новый год в доме Чжанов, Сюй Цзинхао была в шоке. В её семье родители тоже ссорились, но чаще всего замыкались в молчаливом конфликте; таких перебранок с криками и даже драками она никогда не видела. Чжан И сидел в углу комнаты, нахмурившись, а Сюй Цзинхао ещё пыталась кого-то урезонить. Но её тут же осадили:
— Ты что понимаешь? Не лезь не в своё дело!
Потом она привыкла. Пусть ругаются — она тем временем месила тесто, готовила начинку и лепила пельмени. Как новогодний концерт по телевизору: без этой сцены праздник будто бы и не состоялся.
Но даже с пельменями возникали проблемы. Кто будет подавать их на стол? Свёкр уже налил себе вина. Невестка вывела Фуцзы на улицу, но мальчик плакал, требуя пельмени. Сюй Цзинхао, в одном свитере, выбежала за ним в ледяной ветер — сердце её стало ледяным. Всё-таки вернула ребёнка домой. Старшая сестра нахмурилась:
— Пельмени сырые!
Сюй Цзинхао попробовала — вовсе нет, готовы. А Чжан И, обычно такой решительный за пределами дома, здесь не проронил ни слова.
От одной мысли о Новом годе у Сюй Цзинхао становилось тяжело на душе. Она даже пыталась договориться с Чжан И: может, не ездить в этом году или пусть он поедет один. Чжан И не настаивал, но хмурился всё время и молчал. В итоге Сюй Цзинхао покорно собиралась в дорогу.
Цзо Шусянь утешала дочь:
— Хорошо ещё, что далеко живут — раз в год терпеть можно. А если бы рядом были, разве можно было бы не общаться с роднёй? Смирилась бы!
Когда по телевизору показывали сериалы про «фениксовых мужчин», Сюй Цзинхао улыбалась: она ведь не самая несчастная. Вся эта родня, кроме скверного характера, особых хлопот не доставляла. Точнее, до этого самого Нового года Чжан И всё улаживал деньгами.
На подготовительные взносы для племянника, чтобы тот поступил в уездную гимназию, на ремонт дома старшего брата, на бутылку «Маотай», которой свёкр хвастался перед друзьями, на золотые цепочки и кольца свекрови — всё это оплачивал Чжан И. Сюй Цзинхао думала: «Всё равно деньги не мои, мне ни в чём не отказывают — пусть уж лучше мир будет».
Линь Яру называла её просто безнадёжной дурой:
— Это же совместно нажитое имущество! Почему он тратит деньги на семью, даже не посвящая тебя?
— Если я запрещу, он всё равно будет тратить, только без моего ведома. Да и вообще, его семья вложила всё, чтобы он один получил высшее образование. Если он не отблагодарит их, отец разорвёт его в клочья!
Линь Яру вздохнула:
— Цзинхао, да за какие заслуги в прошлой жизни Чжан И заслужил такую жену, как ты!
Сюй Цзинхао засмеялась:
— Думаю, тебе повезло куда больше — ты и дома, и на работе всё держишь в руках!
— А толку? Разве это помешало ему завести роман на стороне? Теперь я поняла: всё вокруг — иллюзия, только деньги реальны. Держи их в руках — и будешь в безопасности!
Когда Сюй Цзинхао развелась с Чжан И, Линь Яру вновь воскликнула, что та слишком наивна, и снова укрепилась в своих убеждениях.
Деньги — это смелость. Без денег разве осмелился бы Чжан И так себя вести? Даже если бы осмелился, разве нашлась бы такая свежая, как молодой лук, девушка, которая захотела бы с ним связываться?
Возможно, Линь Яру и права, но это не то, к чему стремилась Сюй Цзинхао.
Она верила: помимо денег, в жизни есть нечто большее. Например, чувства. Но сколько стоят чувства?
В тот раз Сюй Цзинхао подготовила особенно много подарков: всем купила новую одежду, приготовила красные конверты с деньгами. Даже свекрови намекнула:
— Мама, давайте в этот раз хорошо отметим Новый год! У нас же такая замечательная семья: все дети дома, все вместе — многие нам завидуют!
Старшая сестра свекрови, чьи родители давно умерли, тоже каждый год приезжала в родительский дом на праздник.
Свекровь кивнула. Сюй Цзинхао продолжила убеждать:
— Мама, я знаю, в прошлом остались обиды, но если отпустить их, станет легче жить. Посмотрите на мою маму: она теперь ест и пьёт в удовольствие. Жить с ненавистью в сердце — разве не утомительно?
Сюй Цзинхао надеялась, что, поставив себя на место свекрови, сможет наладить отношения и провести праздник в мире и согласии.
Но, как говорится, устранишь одну проблему — вылезет другая. Свёкр напился и начал швырять табуреты. Свекровь заплакала так, что потеряла сознание. Все разбежались, как испуганные птицы. Очнувшись, свекровь позвала Чжан И и Сюй Цзинхао и сказала:
— Уезжайте. Больше не возвращайтесь в этот дом!
Эти слова перечеркнули путь, по которому Сюй Цзинхао уже решила идти. Она была мягкосердечной — как могла она уехать, бросив всё на произвол судьбы?
— Мама, вам лучше? Что хотите поесть? Я приготовлю!
Еле дождавшись пятого дня Нового года, Чжан И и Сюй Цзинхао с Сяо Фэйцуй бежали из того дома, будто спасаясь от беды.
http://bllate.org/book/3435/376855
Готово:
