Вэнь Линь посмотрел на то, как тот суетится и дает наставления, и невольно вздохнул про себя:
Если бы не он сам, этого парня, боюсь, сгрызли бы так, что не осталось бы даже костей.
— Я понял.
Вэнь Линь прервал его поучения, и его тон стал чуть мягче:
— Ты тоже будь осторожен в дороге, возвращайся пораньше.
Увидев, что тот согласился, Чу Ши расплылся в улыбке, дал еще пару указаний и лишь после этого с неохотой удалился.
Когда тот ушел, Вэнь Линь пристально посмотрел на серебро, лежавшее на столе, немного помолчал и все же спрятал его в рукав.
Внезапно, будто что-то вспомнив, он достал из шкафа тот самый набор для письма — тушь, кисти, бумагу и тушечницу — и выложил все на стол.
Посреди извилистой горной тропы группа бандитов с тесаками наголо окружила с десяток стариков, женщин и детей. На земле валялся разбросанный вверх дном багаж и сухой паек.
— Добрые молодцы, сжальтесь... Серебро и еду мы вам отдаем, умоляю, оставьте нам жизнь! — седовласый старик стоял на коленях и отчаянно бил поклоны, его лоб уже покрылся синяками.
Позади него женщины и дети, дрожа от страха, жались друг к другу. Главарь бандитов — здоровяк со шрамом на лице — взвесил на ладони жалкие крохи мелкой серебряной монеты и зло оскалился:
— Отпустить вас? Чтобы вы побежали к чиновникам жаловаться и привели людей разорить мое гнездо?
В его глазах вспыхнул свирепый блеск, он поднял нож:
— Братья, отправляйте их в последний путь, сделайте все чисто!
Холодное лезвие отразило последние лучи заката, и казалось, вот-вот опустится. Старик в отчаянии закрыл глаза, а женщины и дети испуганно закричали.
— Свист!
Стрела из арбалета разорвала сумерки и вонзилась прямо в запястье бандита, державшего тесак! Звук треснувших костей и крик боли грянули одновременно, и тесак с лязгом рухнул на землю.
Не успели остальные разбойники опомниться, как несколько темных фигурок молнией вылетели из зарослей. Чу Ши с обратным хватом короткого клинка стремительно сократил расстояние, и лезвие точно полоснуло по горлу ближайшего разбойника. Кровь брызнула на сухую траву, словно пролитая тушь, и тот даже не успел пирикнуть, как замертво рухнул на землю.
Остальные телохранители скользили тенями, в сверкании клинков летели брызги крови. Не прошло и мгновения, как все бандиты полегли в лужах крови.
Чу Ши подошел ближе и попутно добивал выживших, убеждаясь, в живых не осталось никого.
Потрясенные беженцы еще какое-то время неподвижно стояли, пока наконец не осознали, что спасены. Старик дрожащим голосом опустился на колени, заливаясь слезами:
— Спасибо благородным героям за спасение жизней! Спасибо вам, благодетели!
Чу Эр вытер кровь с клинка и бросил взгляд на Чу Ши:
— С зачисткой покончено, уходим.
Все уже собирались повернуться, как вдруг худой, истощенный юноша выскочил из толпы, с громким шлепком рухнул на колени перед Чу Эром и вцепился в его ногу.
— Благодетели! Умоляю вас, проявите милосердие!
Мою сестру... Мою сестру эти негодяи утащили в горы! Ей всего десять лет! Умоляю, спасите ее!
Чу Эр нахмурился и попытался с силой выдернуть ногу:
— Пусти! Мы не из официальных властей, мы не обязаны лезть в это дело.
— Умоляю вас, умоляю! — юноша заливался слезами, снова и снова тяжело ударяясь лбом о холодную горную дорогу. — Я готов служить вам верой и правдой, как бык или лошадь, в знак благодарности! Умоляю вас!
Никто из них не проронил ни слова. Чу Ши сделал несколько шагов вперед и произнес:
— Второй брат, эта шайка бандитов окопалась здесь, у них повсюду глаза и уши. Если оставить хоть кого-то из ублюдков в живых, нет никакой гарантии, что они не проболтаются. Уничтожить их — в наших же интересах.
Он немного помолчал и посмотрел вглубь леса, где смутно угадывались очертения разбойничьего логова:
— К тому же делов-то на час. Давайте... покончим с ними разом, чтобы избавиться от будущих бед.
Чу Эр посмотрел на него, затем бросил взгляд на умоляющего юношу у своих ног и в конце концов с досадой вздохнул.
— Ладно, пусть будет по-твоему. — Чу Эр потер переносицу: — Действуем быстро и решительно.
Не успели замереть слова, как Чу Ши и остальные ловко взлетели в седла, и несколько всадников, словно сорванные с тетивы стрелы, устремились прямо к логову бандитов на вершине горы.
...
Стояла середина весны, опьяняющий ветерок ласкал лицо.
Вэнь Линь в староватом повседневном хлопковом халате сидел в одиночестве у самого края водного павильона, прислонившись к синим каменным перилам. Кончиками пальцев он лениво рябил гладь пруда, распугнув стайку красных карпов, а его рассеянный взгляд скользил по группам людей, гулявших неподалеку.
Лянчжоу славился своими плодородными землями и процветающей культурой, издавна рождая множество талантов. Самую громкую славу снискали две местные академии — Академия Белого Оленя и Академия Цинъя.
Ранее Вэнь Линь на нескольких литературных собраниях специально старался сблизиться с Академией Белого Оленя, но, не считая затаившего злой умысел Лю Чжао, никто из них не проявил интереса к нему, «ученику из бедной семьи». Его спокойный взгляд скользнул по учащимся Академии Белого Оленя, подбиравшим слова в павильоне, и он, круто повернув, направился к лужайке, откуда доносились раскаты одобрительных возгласов.
На лужайке собралась толпа учеников Академии Цинъя, игравших в какую-то игру. Посреди площадки стояло пять деревянных табличек с красными киноварными горизонтальными чертами, а ученик всадническом костюме с узкими рукавами стоял в пяти чжанах от них, сосредоточенно прислушиваясь к загадке.
— Половина трех гор скрывается в синеве небес, а воды двух рек делят остров Белой Цапли пополам!
Едва загадавший отступил назад, как счетчик начал громко отсчитывать цифры. Когда прозвучало «три», глаза ученика ярко блеснули, кисть качнулась, и камешек точно угодил в деревянную табличку с четырьмя горизонтальными чертами:
От «трех гор» берется половина — получается один, от «двух рек» тоже половина — снова один, а вместе будет четыре, что и является разгадкой.
— Здорово! — вокруг тут же раздались одобрительные крики.
Дождавшись окончания предыдущего хода, Вэнь Линь с безмятежным видом вышел на площадку, сложил руки в приветствии и с улыбкой произнес:
— Я Вэнь Линь из уезда Фуань. Только что увидел, как уважаемые братья вопрошают о мудрости с помощью камней, и это выглядит донельзя увлекательно. Не позволите ли и мне присоединиться и разделить эту радость?
Увидев постороннего, все устремили на него любопытные взгляды. Среди толпы какой-то молодой человек полулежал в кресле великого мастера, смерил его оценивающим взглядом и махнул рукой:
— Гость издалека, прошу.
Вэнь Линь поблагодарил его и остановился. Деревянные таблички на площадке уже сменились на названия различных цветов.
Загадывающий громко продекларировал:
— Золотая чаша на серебряном блюде носит зеленую юбку, тайный аромат струится, когда лунный диск высок. Богиня Ло, напившись, ступает по волнам, а нефритовый костяк и ледяная плоть все еще таят обиду.
Не успели затихнуть слова, как камешек с кончиков пальцев Вэнь Линя уже сорвался и с щелчком угодил в табличку с иероглифом «османтус».
Следом последовала вторая загадка:
— Небесные персиковые цветы в росе посажены, у края солнца алые абрикосы к облакам прислонились. Лотос рождается на осенней реке и не сетует на восточный ветер, что бутоны еще не раскрылись.
Стоило затихнуть строчкам, как новый камешек снова безошибочно поразил табличку с иероглифом «хризантема».
Шепотки наблюдавших за игрой учеников разом смолкли. Молодой человек в кресле великого мастера тоже выпрямился, а в глубине его глаз промелькнуло неподдельное любопытство.
В первом раунде из пяти загадок Вэнь Линь пронесся ураганом, взяв их все до единой. Когда смена табличек завершилась, на его счету было двенадцать очков, уступая лишь молодому человеку в кресле великого мастера, что позволило ему занять почетное второе место.
— Великолепно! — молодой человек поднялся на ноги и с улыбкой захлопал в ладоши:
— Мысль брата бьет ключом, а броски поистине филигранны — восхищен, искренне восхищен. Меня зовут Ли Сяофэн, позвольте узнать, в каких краях ваша родина и в какой академии вы обучаетесь?
Вэнь Линь опустил взгляд и легко улыбнулся:
— Я Вэнь Линь, уроженец деревни Цинпин уезда Фуань. В детстве учился лишь в деревенской школе Цинпин, об этом и говорить не стоит.
Ли Сяофэн отмахнулся с улыбкой:
— Разве ученые степени определяются происхождением? Время нынче позднее, а вокруг слишком шумно; завтра я приготовлю скромное угощение в своем особняке на востоке города, и очень надеюсь, что брат Вэнь удосужится почтить меня своим присутствием.
Вэнь Линь кивнул в знак согласия:
— Раз уж брат удостоил меня стольких похвал, я непременно явлюсь на встречу.
Глава 7. Здесь у брата так твердо...
Наступила ночь. В загородной усадьбе пылали факелы, с десяток стражников в обтягивающих одеждах и с длинными тесаками наперевес несли дозор, то и дело настороженно оглядывая окрестности.
Резкий звук прорезал тишину — стрела пробила грудь одного из стражников, тот глухо застонал и замертво рухнул на землю.
— Нападение! Быстро к обороне!
Старший стражник взревел, выхватывая меч, но не успели замереть его слова, как из темноты хлынула толпа людей в масках. Они были одеты в грубые короткие кутки, лица закрыты черными платками, и с криками они ворвались во двор. Куда ни падали их клинки, повсюду раздавались крики боли и летели брызги крови.
— Что за отребье? Смеете вламываться в мои владения!
Из дома стремительно выскочила фигура: это был крепкий мужчина лет тридцати с перекошенным от ярости багровым лицом. Издав рев, он мгновенно выхватил из ножен длинный меч и с пронзительным свистом бросился на ближайшего человека в маске.
— Какое еще отребье? Твою мать, дед твой пришел за твоей собачьей душёнкой!
Человек в маске злобно оскалился в ответ и с мечом наперевес бросился навстречу. Однако он явно недооценивал силу мужчины: тот хоть и казался грубым силачом, но владел техникой владения мечом мастерски. Его движения были свирепы, как у тигра, а каждый удар метил прямо в уязвимые точки. В вихре скрестившихся клинков мужчина ловким движением уклонился от чужого лезвия и обратным ударом полоснул противника по плечу.
В самый критический момент черная тень метнулась вперед и резко выдернула человека в маске из зоны удара, а длинный клинок со скоростью молнии полоснул мужчину по горлу. Фонтан крови хлынул наружу, мужчина широко раскрыл глаза и тяжело рухнул на землю.
Остальные стражники также были полностью зачищены, их тела лежали вокруг в беспорядке. Чуть было не пострадавший только что человек в маске с облегчением выдохнул и шагнул вперед:
— Десятый, спасибо.
Чу Ши слегка кивнул и перевел взгляд на Чу Эра. Тот быстрыи шагом вошел в дом и взмахом длинного клинка разрубил медный замок на деревянном ящике, извлекая оттуда старомодную деревянную шкатулку.
— Вещь у нас, отходим!
Абрикосовые цветы, подобные облачным россыпям, укутывали водный павильон, плакучие ивы очерчивали золотыми нитями зеленеющую гладь озера. Небольшие дворцовые служанки в желтых пелеринках сбились в кучки и с серебряными ножницами в руках бережно подстригали ветви цветов, опасаясь задеть хотя бы лепесток.
Звонкий девичий смех струился серебряными колокольчиками, уносясь вместе с ароматом цветов далеко вдаль. В этот самый момент одна из служанок, склонившаяся над ветвями, резко развернулась, ощутив падающую на нее тень. Подняв голову и разглядев прибывшего, она в панике рухнула на колени:
— Приветствую Его Высочество Наследного Принца!
Остальные слуги, услышав это, разом опомнились и дружно опустились на колени, хором провозглашая:
— Желаю Вашему Высочеству благополучия!
Вэнь Линь шел со стороны озера Тайху в повседневных одеждах ранней весны. Ткань струилась легко и мягко, словно туман, а по подолу золотой нитью были вышиты четырехпалые питоны, чей узор то проступал, то скрывался в переливах света, напоминая затаившегося в пучине дракона. Его черные волосы были аккуратно собраны короной из белого бараньего нефрита. Благородный облик из золота и нефрита излучал невыразимую властность, а в чертах лица читалось суровое величие царственной особы.
— Бессовестные негодяи!
Едва Вэнь Линь ступил на порог Императорского кабинета, как услышал гневный окрик Императора. Несколько свитков докладов с грохотом полетели на пол; он слегка замедлил шаг, наклонился, поднял их и смахнул пыль.
— Отец, умерьте гнев.
— Умерьте? Как ты хочешь, чтобы Я умерил гнев?! Этой зимой в трех северных провинциях бушевала снежная буря, трупы замерзших валялись повсюду! А синьчжоуский наместник посмел написать в докладе: «Обильный снег предвещает богатый урожай»! И лишь когда толпы беженцев хлынули в окрестности столицы, правда всплыла наружу! Как Я могу после этого не гневаться?
http://bllate.org/book/34268/4222374
Готово:
