Я услышал, как Е Боцзэ спрашивает:
— Сколько у тебя вообще сокровищ, м?
Лу Ми прижался к Е Боцзэ, гордо вскинул брови в мою сторону и ответил:
— Ну, штуки три-четыре-пять-шесть. Хочешь узнать, на каком ты месте?
Е Боцзэ ничего не ответил, лишь вскинул телефон и, поднимаясь на ноги, произнес:
— Меня зовет Чжун Цинь. Останешься здесь или пойдешь со мной?
Лу Ми бросил на меня взгляд, заметно колеблясь.
Не желая ставить его в неловкое положение, я сонно произнес:
— Я тоже хочу спать, давайте зайдем внутрь.
Тогда Лу Ми взял Е Боцзэ за руку, и они поднялись. Они шли впереди меня, держась за руки. Я оглянулся на темное небо, затем перевел взгляд на мерцающий огнями особняк впереди и медленно вошел внутрь.
Лу Ми сказал, что они будут веселиться на втором этаже, и спросил, пойду ли я.
Я без раздумий ответил, что не пойду. Сам Лу Ми тоже выглядел не особо горящим желанием веселиться, но ему было жаль расставаться с Е Боцзэ.
— Я хочу, чтобы ты лег со мной.
Лу Ми нежно и цепко держал Е Боцзэ за руку. Его капризный вид был одновременно жалок и очарователен, я даже едва сдержался, чтобы не предложить: давай я побуду с тобой.
Однако Е Боцзэ лишь коснулся его волос и произнес:
— Умница, я разбужу тебя завтра на рассвете посмотреть на восход.
Этот невозмутимый отказ был суров, но оставлял надежду.
Заметив предел его терпения, Лу Ми больше не стал докучать. Он посидел со мной в комнате пару минут, завел пустой разговор о том, во сколько же надо вставать, чтобы увидеть рассвет, и не пойдет ли завтра дождь.
Я уже посмотрел прогноз погоды — день обещал быть ясным.
— Наверное, в три часа, — ответил я.
— Пойду проверю, чем занят Е Боцзэ. Спи давай, малыш.
Бросив мне на прощание пожелание спокойной ночи, Лу Ми легко выпорхнул из комнаты.
Я смотрел на продавленное на кровати место, где он только что сидел: его натянутая улыбка и холодный взгляд Е Боцзэ наложились друг на друга, переплетаясь.
Я заблудился в тумане.
Когда я проснулся, был уже полдень. Стоило открыть телефон, как я увидел сообщение, присланное Лу Ми в четыре часа утра: множество фотографий рассвета, среди которых затесался один снимок с наполовину открытым лицом. Красивый парень был одет в штормовку, застегнутую до самого подбородка, а бейсболка скрывала брови и глаза, оставляя на виду лишь волевую переносицу и пухлые губы. Блик света скользил по его носу.
Охваченный запретным чувством, я увеличил картинку и прикоснулся кончиком пальца к его губам.
Перед глазами внезапно промелькнули обрывки воспоминаний.
Безлюдная улица, где он, не обращая ни на кого внимания, слегка склонив голову, целуется со своим парнем.
Темная терраса, где он властно хватает за подбородок спутницу кого-то из гостей и одаривает ее пропахшим сигаретным дымом поцелуем.
А я подглядываю из темноты, предаваясь безумным фантариям. Глядя на одну-единственную фотографию, я презираю себя за то, что моя душа трепещет и качается на волнах, словно утлая лодчонка.
Когда я встал, в особняке царила тишина. Лу Ми написал, что они с Е Боцзэ вернулись после рассвета досыпать и, пожалуй, провалятся до самого вечера.
На кухне оставалось еще много всякой еды и продуктов.
Взяв два ломтика тоста и пачку молока, я вышел на лужайку, втянул запах травы и про себя затянул сутру.
Когда во второй половине дня Лу Ми проснулся, я играл в видеоигру. Он в пижаме подсел ко мне и, с минуту понаблюдав за экраном, где красовалась надпись о моем поражении, наконец окончательно пришел в себя.
— А Е Боцзэ где? — спросил он.
— Неужели еще не проснулся?
С этими словами он поднялся наверх и вернулся только через полчаса:
— Я ужасно голоден, надо поесть.
Тут-то до меня и дошло, что спали они раздельно.
Лу Ми крикнул мне из кухни:
— Ли Миньцзянь, ты умеешь варить лапшу?
— Немного умею, но так себе.
— Сойдет, лишь бы съедобно было.
Я опустил пасту в кипящую воду, чтобы она размягчилась, а полуфабрикат мясного соуса отправил разогреваться в микроволновку.
Воспользовавшись моментом, Лу Ми ушел умываться и переодеваться. Выловив спагетти и ополоснув их холодной водой, я услышал позади шаги и, не оборачиваясь, бросил:
— Я делаю это впервые, так что если получится невкусно, терпи.
Но мне никто не ответил.
Удивленно обернувшись, я увидел растрепанные волосы Е Боцзэ и его заспанное лицо.
Он совсем не походил на того холодного, безупречно собранного Е Боцзэ, к которому все привыкли.
И в то же время это был тот же самый человек.
Е Боцзэ открыл холодильник, достал бутылку ледяной воды и в один присест осушил почти половину.
Мне очень хотелось сказать, что пить холодную воду вредно для желудка. Но, подумав, я понял, что не имею на это никакого права.
Его глаза были приоткрыты не до конца, а волосы торчали в разные стороны. Он был похож на маленького львёнка, который целый день носился по степи.
Я почувствовал, как зачесались кончики пальцев и слегка защизло в горле.
Рассудок твердил не лезть не в свое дело.
Рассудок твердил отвести взгляд.
Рассудок твердил, что Лу Ми может появиться в любой момент.
И всё же...
Как было бы прекрасно, если бы время замерло на этой секунде навсегда.
Губы Е Боцзэ шевельнулись, но тут же потонули в звонком голосе Лу Ми:
— Малыш!
Я заметил, как Е Боцзэ скривил губы в гримасе усталого раздражения, но его растрепанные кудри выглядели до того сногсшибательно.
— Ты проснулся! — окликнул его Лу Ми. — Неужели на запах еды поднялся?
Лу Ми с замиранием сердца потянулся было потрогать волосы Е Боцзэ, но тот с дурным настроением отмахнулся от него.
Я посмотрел, как Е Боцзэ, прихватив бутылку с водой, широким шагом направился к дивану и рухнул на него звездой.
— Ребенок встал не с той ноги, капризничает, не обращай внимания.
Лу Ми, похоже, уже привык видеть это зрелище.
Он уселся за обеденный стол с тарелкой пасты и принялся за еду, одновременно включив на телефоне сериал.
Я устроился напротив него, бросив взгляд на Е Боцзэ, который раскинулся на диване лепешкой.
Он лежал совершенно неподвижно — неужели снова уснул?
Вспомнив, что некоторые люди не могут проснуться по утрам из-за низкого уровня сахара в крови, я вспомнил про шоколадки в холодильнике.
Взяв несколько штук, я подошел к дивану.
Лу Ми был полностью поглощен сериалом.
Я присел на корточки рядом с Е Боцзэ, глядя, как его черные кудряшки кажутся еще более милыми в лучах света.
— Е Боцзэ, — тихо позвал я его по имени.
Я впервые назвал его по имени.
http://bllate.org/book/34240/4218058
Готово:
