Ань Имо перевёл взгляд на разбитое в ходе недавнего погрома окно: приближавшийся убийца заметил его и тут же взъярился, словно разъяренный бык на красный цвет.
Но, к неожиданности, на душе у Ань Имо было спокойно, как в стоячем водоеме.
Почти в тот же миг скрытный страж, подчинявшийся Сяо Цзуйбо, с легкостью сдерживал натиск нескольких противников сразу. Сделав широкий шаг вперед, он нанес мощный удар и, воспользовавшись моментом, пока ассасин корчился от боли, с силой швырнул его в противоположную сторону.
Хотя Ань Имо не видел этого воочию, глухой звук разрываемой плоти прозвучал до жути отчетливо.
Выходит, Сяо Цзуйбо заранее расставил людей…
Стоит извиниться перед ним, он зря его заподозрил.
Пожалуй, не станем корить его за намеренное запугивание.
Мда.
Рассуждения Ань Имо казались на редкость здравыми, размеренными и спокойными, однако перед лицом угасающей человеческой жизни в этом спокойствии сквозило излишнее хладнокровие.
Он повернул голову и прямо посмотрел на Сяо Цзуйбо, терпеливо ожидавшего ответа. Голубец юноши звучал искренне и твердо, но в то же время сдержанно:
— Я хочу выжить.
Его брови, чуть приподнятые от природы, слегка опустились. В нем не было юношеского задора и удали — осталась лишь жалость к самому себе и беспомощность перед лицом неизбежного. Жизнь ведь не шустрый кролик, бегающий туда-сюда, казалось бы, не о чем беспокоиться, что она в любой момент упорхнет от тебя.
Но для этого юноши столь простое и естественное желание было недосягаемой мечтой, и даже озвучить его под чужим давлением приходилось с такой опаской.
Сяо Цзуйбо замечал каждый жест и каждый шаг Ань Имо. Он вовсе не тяготился ожиданием, прекрасно понимая: чем дольше тянется ответ, тем выше степень продуманности лжи.
Однако в случае с Ань Имо все привычные правила рухнули. Он видел, что каждое слово, произнесенное Ань Имо, было пропитано чистейшей правдой.
Резкий контраст в поведении юноши предельно ясно обнажал одну истину: тот страшился потерять жизнь, а вовсе не самого Сяо Цзуйбо.
Прошло всего пару мгновений, как звон клинков стал невыносимо резким.
— Высочество! — вскрикнул скрытный страж.
Двумя руками, как ни крути, трудно отбиться от нападок со всех сторон.
Один из уцевших преступников, одержимый жаждой смерти и пылающий яростью, бросился прямо на Ань Имо. Дыхание Ань Имо перехватило, но Сяо Цзуйбо среагировал мгновенно: он крепко ухватил Ань Имо за руку и рывком оттащил к кровати, идеально уведя того от слепой атаки убийцы, после чего с разворота взмахнул мечом.
Прижавшись спиной к прочному деревянному изголовью, Ань Имо от начала до конца наблюдал за тем, как Сяо Цзуйбо одним ударом лишил убийцу жизни.
Всего один удар — и жизнь, еще мгновение назад угрожавшая ему расправой, оборвалась прямо здесь.
Жизнь и вправду невероятно хрупка, до смешного, сокрушительно хрупка.
— Иди сюда.
От говорившего разило неизбежным запахом крови. Не спрашивая согласия Ань Имо, Сяо Цзуйбо увлек его вглубь кровати, после чего наклонился, и алые шелковые полога бесшумно опустились вниз.
В комнате по-прежнему витал знакомый аромат холодного дерева, но на сей раз от него веяло абсолютным, пронзительным холодом — до того леденящим, что тело под невидимым покровом онемело.
Стоило Сяо Цзуйбо подобрать меч, как напускная мягкость книжника исчезла без следа. Пространство захлестнула будоражащая жажда убийства — дерзкая и безудержная.
Ань Имо оцепенело смотрел на человека перед собой.
Сяо Цзуйбо уперся руками по обе стороны от его тела; серебристая заколка, державшая волосы, куда-то исчезла, и гладкие черные пряди свободно рассыпались по его шее. Глубокие, холодные как иней глаза смотрели в сторону окна. Заметив взгляд Ань Имо, черные зрачки, таившие в себе настороженность, мгновенно сфокусировались на нем, встретившись с ним взглядом.
Бросив быстрый взгляд и убедившись, что Ань Имо не замышляет ничего дурного, Сяо Цзуйбо вновь переключил большую часть внимания на наблюдение за окрестностями.
Ань Имо с самого начала и в мыслях не держал сопротивляться; он завороженно, не отрывая глаз, вглядывался в Сяо Цзуйбо, а в его голове все еще звучал шорох того единственного смертоносного удара.
С момента попадания сюда Ань Имо впервые собственными глазами увидел, как обрывается человеческая жизнь.
В его воспоминаниях Сяо Цзуйбо был человеком образованным и учтивым, держался с изысканной утонченностью. И это было верно. Но лишь отчасти.
Подобное утверждение было справедливо лишь тогда, когда они оставались наедине.
На людях же Сяо Цзуйбо проявлял свирепый и буйный нрав, действовал исключительно по настроению, а человеческие жизни ценил даже меньше пыли под ногами.
Луну заволокли тяжелые тучи, и в не освещенной свечами комнате стало еще темнее.
Еле слышный шорох одежды затих на несколько секунд, после чего начал медленно удаляться — незваный гость так и не посмел приблизиться.
Под багряным пологом их расшитые золотом парчовые халаты переплелись, волосы спутались, а фигура мужчины покрупнее нависала сверху, полностью скрывая лежавшего на постели человека.
Если приглядеться издалека, лежавший внизу не выказывал никаких признаков сопротивления, да к тому же повсюду — и внутри, и снаружи — валялись трупы. Как тут разобраться, что происходило на самом деле?
Кто поручится, что у этого Сяо Цзуйбо и впрямь не водилось каких-нибудь извращенных наклонностей!
Слава о его переменчивом нраве гремела повсюду, и соглядатай не осмелился подойти ближе, чтобы разглядеть все подробности. Было то или не было — какое ему до этого дело? Пытаясь выяснить сомнительную правду, рисковать нарваться на меч развлекающегося Сяо Цзуйбо — слишком большая роскошь, где убытки явно превысят выгоду.
Получив пищу для размышлений, соглядатай молча ретировался.
Ему следовало радоваться, что принятое решение только что спасло ему жизнь.
Когда посторонние свидетели лишились всякой возможности подслушивать и подглядывать, Сяо Цзуйбо немедленно поднялся и подозвал скрывавшегося вверху стража, чтобы тот убрал помещение.
— А теперь давай поговорим о деле.
Сяо Цзуйбо стер с клинка грязь и кровь и, бросив на собеседника холодный взгляд сверху вниз, равнодушно произнес, не придавая ситуации никакого значения:
— Ань Имо, как ты собираешься убедить меня в том, что живым ты принесешь больше пользы, чем мертвым?
Тела убийц были без церемоний утащены стражниками, а пятна крови тщательно стерты — не осталось и следа.
Проводив взглядом уходящую стражу, Ань Имо неторопливо перевел внимание обратно на Сяо Цзуйбо.
Ань Имо привык действовать не спеша, в собственном ритме, но пределы затягивания он всегда четко отмерял про себя.
Он не хотел этого, но вовсе не значит, что не умел.
Жестокая реальность древнего мира стояла перед глазами во всей красе, и Сяо Цзуйбо вел разговор на чистоту. Даже имея пути к отступлению, Ань Имо все равно искал собственный способ утвердиться в этом мире.
И нынешний разговор представлял собой прекрасную возможность.
После покушения в день свадьбы существование Ань Имо оказалось оторванным от всего остального мира. Всё, что было связано с прежним владельцем тела, осталось в прошлом; прошлые слухи о нем могли послужить лишь дымовой завесой, чтобы одурачить посторонних, но они не стали бы броней перед лицом Сяо Цзуйбо.
— Раз у генерала все давно спланировано, я во всем окажу содействие там, где это потребуется, — хрупкая отрешенность слетела с Ань Имо, а в его твердом взгляде проступили искренность и уверенность. — К тому же я могу ручаться, что не стану чинить вам никаких препятствий, а если представится случай, то в будущем преподнесу вам сюрприз, о котором вы даже не подозреваете.
http://bllate.org/book/33897/4171379
Готово:
