Ещё и кланяться? Поклонюсь я твоей матушке, этот сумасшедший старик...
Какой еще малец? Был ли кто-то подобный среди людей, с которыми я общался раньше?
Я испугался и растерялся, в голове царил полный хаос. Я не желал сдаваться, но тяжесть на спине становилась всё невыносимее — казалось, на меня взвалили огромный валун, и кто-то продолжал нагромождать на него новые камни. Шею тоже тянуло вниз какой-то невидимой силой, заставляя меня сгибаться всё ниже и ниже.
В то же время боковым зрение я заметил пару мертвенно-бледных рук, охвативших мою талию. На запястьях этих рук словно красовалась гирлянда... каких-то разноцветных цепочек. Меня прошиб озноб, дыхание замерло. Я всмотрелся внимательнее, но на талии снова ничего не было, зато тяжесть на спине стала еще удушливее.
В этот самый миг моя лодыжка резко сжалась, словно ее схватила вторая пара рук, и Амулет Будды с громким стуком брякнулся на землю. Одновременно с этим машину словно со страшной силой таранил какой-то гигантский предмет. Стекла с треском разлетелись вдребезги, кузов накренился набок, и в одно мгновение весь мир перевернулся вверх дном — меня самого выбросило прямо через оконный проем наружу.
Инстинктивно обхватив голову руками, я покатился по снегу.
Приподняв голову и видя всё перед собой сквозь пелену искр, я заметил, что в «Гелендваген» сзади врезался серый джип. Вот уж поистине — нашла коса на камень! Но настоящим виновником происшествия был вовсе не водитель серого джипа, а несомненно... огромный белый волк, стоявший неподалеку прямо перед капотом.
Я знал, что в высокогорных районах Сунаня водятся стаи Снежных Волков, но, увидев зверя собственными глазами, испытал шок и ужас. К тому же его вид был поистине жутким: чисто-белые зрачки, а тушь покрыта крупными пятнами, похожими на красные бутоны — кажется, грибкового происхождения. Хотя спина явно деформировалась и изогнулась от удара, зверь неподвижно стоял на месте, словно не чувствуя боли, напоминая тех «зомбированных оленей», что одно время гремели во всех видеосетях. Сидя на земле, я не смел шевельнуться, смертельно боясь, что он повернет голову и бросится на меня, но волк лишь бросил взгляд назад, весьма невозмутимо совершил мощный прыжок и скрылся в примыкающем Лесном море.
— Босс! Босс, вы в порядке?
— Эй, парень, не смей бежать!
Заметив краем глаза, как две человеческие фигуры — одна за другой — шмыгнули в придорожный лес позади серого джипа, я наконец вышел из оцепенения. Водитель серого джипа по имени Гу Мангэ, с прической даоса, лежал на руле без чувств, весь в крови, а у завалившегося набок впереди «Гелендвагена» дюжий громила волок наружу какого-то человека. Сообразив, в чем дело, я тут же вскочил на ноги и бросился со всех ног в глубь леса за спиной.
— Не дайте этому юнцу удрать! Плевать на меня, ловите его!
Пронзительный до жути голос последовал за мной по пятам, преследуя, точно призрак, а следом раздалось несколько хлопающих звуков подряд — кто-то стрелял мне в спину.
Я не разбирая дороги рванул вперед, как вдруг сзади снова бахнуло, и мне на затылок брызнула прохладная жидкость. Я невольно повернул голову — с оглушительным свистом прямо перед моим лицом пронеслась огромная тень. Это был высокогорный стервятник с кроваво-красным хохолком на голове.
В его груди зияла окровавленная дыра, кровь заливала мне всё лицо, но птица, ни секунды не колеблясь, взмахнула крыльями и взмыла ввысь.
Что за чертовщина... неужели местная живность обладает такой живучестью?
Они что... помогают мне?
Пораженный до глубины души, я не смел задерживаться ни на мгновение. В тот самый момент, когда я развернулся, пуля со свистом пролетела едва ли не в миллиметре от моей щеки и вонзилась в ствол дерева. Щепки брызнули во все стороны, царапнув мне уголок глаза. Острая боль обожгла лицо, кровь залила глаза. Спотыкаясь и ни черта не видя, я сослепу врезался лбом в дерево. Ухватившись за ствол и кое-как выровняв равновесие, я заморгал — в глазах двоилось. То ли мне мерещилось, то ли впрямь в нескольких шагах впереди маячила человеческая фигура.
Нет... не одна фигура, их было несколько. Они стояли выпрямившись среди древесных теней, неизвестно зачем забре Kши в это Лесное море.
Местные горцы, живущие неподалеку?
— Эй! Спасите! Здесь браконьеры! Хотят убить меня, чтобы замести следы! — вспомнив, что в горах Сунаня обитает множество находящихся под государственной охраной животных, я сообразил, как привлечь внимание, и заорал во весь голос, бросаясь к ближайшему силуэту.
Но стоило мне подбежать вплотную к этой фигуре, как мои ноги словно приросли к земле, а голос застрял в горле, скованный страхом, который змеей выскользнул прямо из желудка.
Среди мрачных, похожих на тучи теней деревьев на меня упорно глядела пара мертвенно-белых зрачков... Передо мной стоял не кто иной, как тот самый водитель грузовика. Его голова неестественно свесилась на плечо, а на боку шеи зияла жуткая рана, похожая на след от звериного укуса. Кровь уже запеклась, а края кожи и мяса были вывернуты наружу, обнажая белеющие шейные позвонки.
— Ты...
Я только попытался заговорить, как он вдруг сделал странный прыжок вперед, и те несколько фигур позади повторили его движение. Зрелище это было куда страшнее любых преследователей. Мои ноги мгновенно ослабли, инстинктивно хотелось отступить, но тут я услышал, что погода подобралась совсем близко.
Пара выстрелов грянула прямо у меня за спиной, в каких-то сантиметрах.
— Черт побери, как лиса, ну и шустрый же, задолбался ловить! Еще раз дернешься — ноги переломаю, все равно срастется, работе не помешает! — раздался сзади грубый мужской голос, и я замер на месте, не смея пошевелиться. — О, Бато? Ты какого черта здесь? Пропал на столько времени, я уж думал, ты сдох!
Бато?
Это имя водителя? Они знакомы?
Я уставился на водителя грузовика, который вместе с остальными силуэтами продолжал подпрыгивать на месте, и не успел даже опомниться, как из его горла вырвался странный булькающий хрип:
— Хх-хх...
Он внезапно взмыл в воздух и бросился вперед.
Застигнутый врасплох, я споткнулся о камень и рухнул на землю, но успел заметить, как водитель по имени Бато перемахнул прямо через меня и набросился на преследователей. В следующий миг глухой звук падения человеческого тела оземь слился с пронзительным криком, прорезавшим небеса:
— Да твою ж... А-а!
Снова затрещали выстрелы, пули залятали во все стороны. Припав к земле и оглянувшись через плечо, я увидел, что Бато вцепился в голову одному из тех людей в черном, которые работали на схватившего меня босса. Рот мертвеца был разорван до самых ушей, обнажая бесчисленные ряды острых, как бритва, зубов. Его неестественно высунутый язык посередине расщеплялся надвое, и изнутри тоже торчали клыки — стоило ему разок лизнуть лицо мужчины в черном, как кожа на том сошла окровавленным пластом.
— А-а-а!
— Хх... хх... Лицо... лицо, лицо...
Дрожа всем телом, я медленно повернул голову и заметил, как из-за древесных стволов ко мне приближаются те самые фигуры, прыгая вразвалку. Глаза у них были точно такими же мертвенно-белыми, а рты доходили до ушей.
— А-а-а-а-а-а-а!
Вскочив на ноги, я помчался что есть мочи в сторону. Пробежав невесть сколько, я смутно услышал впереди звуки флейты — мелодия была очень необычной, напоминающей птичий клекот. Я сразу узнал ее: именно ее я слышал позади на полпути к дому художника пару ночей назад, и от этого на душе у меня чуточку отлегло.
Не смея оглядываться, чтобы проверить, преследуют ли меня те жуткие создания, я продолжал бежать на зов музыки и через несколько шагов увидел ручей. Я уже собирался переправиться вброд, как боковым зрение заметил справа белое пятнышко. Посмотрев в ту сторону, я замер на месте.
На камне сидел человек и играл на флейте. Это был Туньшеналинь. Он переоделся в почти кроваво-красные одежды, отчего его кожа казалась еще белее, а черты лица — еще ослепительнее. Низко свисающие ветви и раскачивающаяся листва отбрасывали на него причудливые, похожие на тушь и разводы туши тени, из-за чего его фигура то проявлялась, то растворялась в воздухе, балансируя на грани реальности, словно неуловимый и прекрасный демон этих диких мест.
Ветер стих, воцарилась абсолютная тишина, и я слышал лишь стук собственного сердца.
Моя муза, его алые одежды жгли мои глаза и мое сердце — это был возвращенный огонь моей души.
Тук-тук... тук-тук...
Словно удары вечернего колора и утреннего гонга, оглушительно громкие.
Я стоял столбом, не до конца веря, что действительно вижу его.
Лишь когда сзади раздалось какое-то шуршание, я очнулся от наваждения, в несколько шагов подскочил к Туньшеналиню, выхватил у него флейту и зажал ему рот рукой.
— Тсс, тихо, здесь... монстры. — Я с тревожным оглядкой посмотрел назад, но, не заметив скачущих человеческих фигур, слегка ослабил до предела натянутые нервы.
Глава 11. Двусмысленность
Повернувшись обратно, я уставился на лицо Туньшеналиня, всё еще скрытое повязкой на глазах. Он не шевелился, позволяя мне закрывать ему рот и даже не хмурясь, но почему-то не дышал — судя по всему, мое внезапное движение заставило его понервничать.
Почувствовав под ладонью прохладную и мягкую кожу, я от неожиданности отдернул руку.
...А взгляд помимо воли скользнул к его губам.
Опущенные уголки рта, тонковатые губы — признаки человека воздержанного и строгого к себе, но при этом отчетливо выделяющийся бугорок на верхней губе, четко очерченный лук Купидона. Стоило взглянуть — и сразу возникало желание поцеловать.
Я сглотнул слюну и вдруг ощутил холодок в правом уголке глаза. Изумленно моргнув, я перевел взгляд на его руку, касающуюся моего лица. Видимо, там меня царапнула пуля или ветка, и по щеке катилась кровь, которую он осторожно стер большим пальцем.
Сердце колотилось как безумное, в то же время переполняя меня тучей сомнений. Для двух мужчин, к тому же едва знакомых, подобный жест выглядел слишком двусмысленно. К тому же разве Туньшеналинь не бросил меня прямо у обочины из-за моих слов о той картине?
С чего бы ему теперь вести себя со мной так?
Вряд ли его появление здесь — простое совпадение.
Неужели остыл, понял, что поступил скверно, и специально вышел меня искать?
Приподняв бровь, я уставился на Туньшеналиня, лихорадочно соображая. Его прохладные подушечки пальцев все еще задерживались у уголка моего глаза, но движение уже не походило на простое стирание крови — он явно ласкал это место. Сердце у меня ёкнуло, я крепко ухватил его за запястье и, криво усмехнувшись, произнес:
— Что ты делаешь, Туньшеналинь? Бросил меня посреди ночи на дороге, а теперь совесть замучила? Сразу говорю, если ты будешь со мной так обращаться, я ведь и не то подумать могу.
Туньшеналинь пропустил мои насмешки мимо ушей, но руку вырывать не стал. Большой палец по-прежнему давил мне на уголок глаза:
— Твое лицо не должно быть повреждено.
Его голос звучал совершенно ровно, но в нем отчетливо сквозило кровожадное злорадство, отчего-то напомнившее мне того беднягу-водителя, которому содрали лицо.
Остатки романтического настроения в моей душе испарились в мгновение ока, и я посерьезнел:
— Туньшеналинь, нам нужно уходить отсюда. Здесь чертовски опасно, полно не только монстров, но и головорезов. И Сайбана, и меня ранее схватили бандиты, понятия не имею, удалось ли ему сбежать. Давай вернемся в деревню, расскажем обо всем вашему вождю, пусть соберут людей на поиски паренька.
— Он в порядке, — глухо ответил Туньшеналинь. — Его уже отправили обратно в деревню.
http://bllate.org/book/33725/4147361
Готово:
