Се Цзяньцю был воспитан Се Жунчуанем, и Се Жунчуань прекрасно понимал, о чём тот думает: всё сводилось лишь к обиде на то, что перед ним похвалили другого человека, из-за чего он почувствовал себя превзойдённым.
Се Жунчуань погладил по голове погруженного в горькие обиды Се Цзяньцю, сунул ему в рот зацукавленный фрукт и с трудом сдержал улыбку:
— В сердце старшего брата именно ты — самый красивый, а всяким там князьям Пинсян до тебя далеко.
Се Цзяньцю усердно зажевал во рту лакомство и, услышав это, милостиво простил его.
— Сегодня вечером его приветственный банкет, так что внешность этого человека ты сможешь оценить сам.
Вспомнив фигуру того человека, только что стоявшего в кабинете, Се Жунчуань многозначительно произнес:
— Думаю, он тебе понравится.
Как только речь зашла о приветственном банкете, Се Цзяньцю мгновенно вскочил из-под ног Се Жунчуаня. Вмиг стряхнув с себя недавнее уныние, он с боевым задором схватил тарелку с зацукавленными фруктами и широким, легким шагом направился к выходу, а полы его одежд взметнулись в воздухе изящной волной.
— Брат, у меня срочные дела, я пошел!
Заодно он приказал Чжу Ци и Чжу Шэну:
— Быстрее, идем быстрее! Помогите мне выбрать наряд на сегодняшний вечер, этот княжич намерен заткнуть его за пояс!
Се Цзяньцю умчался вихрем, оставив Се Жунчуаня в одиночестве поднимать чашку чая, чтобы прикрыть улыбку в уголках рта.
Стоявший неподалеку главный евнух Яо Юаньань с улыбкой произнес:
— Маленький княжич по-прежнему так жив.
Се Жунчуань беспомощно кивнул:
— Боюсь, теперь покоя нам не видать.
Се Цзяньцю утащил обоих за собой прямо в свои покои и велел Цин Хуань вытащить все его платья.
Весна еще не наступила, а Палата Одежд уже сшила и доставила все весенние наряды этого года. Се Цзяньцю любил яркие цвета, поэтому и присланные одежды были преимущественно желтовато-гусиными и бледно-зелеными — такими, которые придавали человеку особую живость и жизнерадостность.
Хотя Цин Хуань ничего не понимала, она послушно достала все платья по одному, как велел Се Цзяньцю.
Се Цзяньцю приложил к себе наряд абрикосово-желтого цвета, затем сменил его на лунно-белый, немного поразмыслил и, нахмурившись, переоделся в изумрудно-синее платье.
Он созвал всех своих приближенных служанок и стражников, приказав им помочь выбрать самое лучшее.
— Как вам это? Нет-нет, этот хлыщ Хэ Нин говорил, что в таком я похож на дикую кошку, я вовсе не собираюсь идти во Дворец Юйхуа в роли талисмана на удачу.
— И это не годится, цвет слишком блеклый, при свете дворцовых фонарей меня там совсем не разглядишь.
Се Цзяньцю то прикладывал наряды к себе, то безостановочно отвергал их вслух.
Цин Хуань невольно усмехнулась. С этаким-то личиком их маленького княжича, что бы он ни надел, на банкете он неизбежно привлечет к себе всеобщее внимание.
Только что она узнала от Чжу Шэна, что Се Цзяньцю собирается состязаться в первенстве с тем князем Пинсян на сегодняшнем пиру, и хотя в душе ей было смешно, она тоже принялась усердно помогать с выбором.
Окинув взглядом вещи, она достала богатое платье из ярко-красного шелка:
— Маленький княжич, как вам это?
Глаза Се Цзяньцю засияли, он взял наряд и стал прикладывать его к себе, и чем больше смотрел, тем больше оставался доволен.
Алый цвет еще выгоднее подчеркивал его выдающееся лицо, кожа казалась белее снега, а пояс из нефрита в золотой оправе стягивал тонкую талию, еще сильнее выявляя гибкий стан. К поясу была подвешена нефритовая подвеска с облачным узором, и перед нами предстал поистине знатный молодой господин.
Чжу Шэн восхищенно воскликнул:
— Маленький княжич, в этом вы абсолютно точно станете самым ослепительным на банкете!
Даже обычно молчаливый Чжу Ци кивнул в знак согласия.
Се Цзяньцю самодовольно хмыкнул.
Посмотрим, как с ним сможет тягаться этот Сяо Чанцэ!
Наступила ночь, Дворец Юйхуа уже шумел от музыки и песен, а многочисленные министры заблаговременно заняли свои места и весело беседовали с сидевшими рядом коллегами.
Се Жунчуань отправился искать Се Цзяньцю, и когда, переступив порог Дворца Илань, увидел его, его глаза невольно загорелись.
Се Цзяньцю был облачен в богатое парчовое одеяние алого цвета с облачными узорами, полы и манжеты были вышиты золотыми нитями, на шее висел серебряный эмалевый оберег долголетия, черные волосы были наполовину собраны и закреплены шпилькой с филигранью, инкрустированной драгоценностями и восточным жемчугом, на поясе красовалась резная зеленая нефритовая подвеска в виде феникса, держащего в клюве облако, а на сапогах даже позвякивали серебряные цепочки, издавая мелодичный звон при каждом шаге.
Если взглянуть издалека, он был точь-в-точь порхающая пестрая бабочка.
Се Жунчуань с улыбкой в глазах внимательно оглядел его с ног до головы, подумав, что Се Цзяньцю нарядился на славу и придраться было не к чему. Поразмыслив немного, он снял со своего пальца перстень с изображением дракона, надел его на палец юноши и с сияющей улыбкой произнес:
— Чей же это такой красивый молодой господин?
Лицо Се Цзяньцю слегка покраснело, он исподволь выпрямил спину, сдерживая уголки рта, норовившие взмыть вверх.
Время было позднее, и Се Жунчуань повел его во Дворец Юйхуа.
Когда они приблизились к дверям дворца, главный евнух Яо Юаньань во весь голос провозгласил:
— Ваше Величество прибывает!
Шумный главный зал вмиг стих, и все присутствующие поспешно поднялись на колени, отвешивая поклоны.
Только что вошел облаченный в императорские одежды Се Жунчуань, а за ним следовал напускающий на себя важность Се Цзяньцю.
Се Цзяньцю неотступно следовал за Се Жунчуанем и, едва переступив порог залы, нетерпеливо окинул взглядом собравшихся, внимательно разглядывая каждого.
...Позвольте ему взглянуть, где же этот князь Пинсян.
Затем его взгляд сместился, и он неожиданно столкнулся глазами с парой иссиня-черных глаз.
Се Цзяньцю медленно моргнул и на мгновение остолбенел.
Это были глаза глубокого черного цвета, словно тушь, с таинственным и глубоким выражением, а уголки глаз слегка приподнимались — один лишь этот взгляд приковал к себе всё его внимание.
Се Цзяньцю поджал губы и первым отвел взгляд, а пальцы, спрятанные в рукавах, не удержались от движения.
После этого тот человек опустил глаза и, как и все остальные, почтительно опустился на колени.
Се Жунчуань взял Се Цзяньцю за руку и провел к месту по левую руку от императорского престола, после чего сам занял свое место и негромко произнес:
— Поднимайтесь, уважаемые министры.
Нынче вечером давался приветственный банкет в честь князя Пинсян, и помимо встречи с дорогим гостем, он предназначался для пожалования наград за его многолетние заслуги.
Когда сановники расселись, Се Жунчуань промолвил:
— Князь Пинсян одержал великую победу над Бэйди, его боевые заслуги в битве у прохода Хуанья поистине выдающиеся, и Я уже наслышан о них.
Затем он слегка приподнял руку, и стоявший позади Яо Юаньань развернул ярко-желтый свиток императорского указа, громко провозгласив:
— Воля Вашего Величества гласит! Князь Пинсян шел впереди войска, выказав храбрость, равной которой нет во всей армии; во главе трех тысяч воинов он разгромил врага, сразил вражеских предводителей, отвоевал города Даньян, Пинян и Гупи, расширил наши границы, укрепил государственные устои и совершил бессмертный подвиг. Возвести его в ранг северного усмиряющего генерала, пожаловать тысячу восемьсот дворов на кормление, одну резиденцию, шестьсот цинов плодородных земель, тысячу свитков шелка и шелковых тканей, а также десять тысяч лянов золота в знак признания его заслуг!
Се Цзяньцю удивленно широко распахнул глаза и едва не вскликнул от изумления, не в силах сдержать желания взглянуть на человека, оказавшегося в центре всеобщего внимания.
Многие из присутствовавших в зале министры тоже испытали сильнейшее потрясение, переглядываясь взглядами, полными изумления.
Князь Пинсян долгие годы провел на границах государства, и жители Линъаня знали о нем немного, однако никто не предполагал, что в столь юные годы он совершит столь грандиозные ратные подвиги и удостоится столь щедрой милости, в одночасье став самым молодым генералом в нынешней династии. Вдобавок ко всему, за ним сохранялся титул князя Пинсян, и связываться с ним впредь стало и вовсе опасно.
Человек, ставший предметом всеобщих шепотков и обсуждений, вовсе не выглядел преисполненным гордости от выпавшей чести; опустившись на одно колено с безмятежным лицом, он твердым голосом произнес:
— Ваш подданный выражает благодарность Вашему Величеству.
Се Цзяньцю не удержался и принялся разглядывать человека с головы до ног.
Сяо Чанцэ был одет в черные одежды, по которым переливались неброские узоры, на голове его красовался венец из черного нефрита. Стоя на коленях в просторном зале с прямой спиной и осанкой, подобной сосне, он держался с полным достоинством и ничуть не тушевался.
Тонкие губы чуть сжаты, глаза блестят подобно холодным звездам — пожалуй, он выглядел куда красивее всех тех, кого Се Цзяньцю доводилось видеть прежде.
Пользуясь тем, что тот принимал императорский указ, он совершенно открыто и бесцеремонно пялился на его лицо.
Что ж, в нем действительно было немало привлекательности, пожалуй, он мог на равных поспорить с ним в красоте.
Однако, судя по всему, этот человек невероятно силен; он впервые видел, чтобы старший брат столь щедро награждал какого-либо сановника.
Мысленно отметил про себя Се Цзяньцю.
Зачитав указ, Се Жунчуань произнес еще пару дежурных фраз, и банкет официально начался.
Се Цзяньцю уже давно обратил внимание на горку золотых молочных лакомств на своем столике. Подцепив палочками один кусочек, он отправил его в рот: нежный и рассыпчатый, невероятно вкусный, он заставил его от удовольствия прищурить глаза.
Он перевел палочки на другие блюда, восхищаясь про себя каждым отведанным кушаньем, и когда попробовал их все, брови его окончательно разгладились.
И впрямь, мастерство дворцовых поваров снова выросло.
Обнаружив что-то особенно пришедшееся по вкусу, он даже подкладывал немного Чжу Ци и Чжу Шэну.
Стоявшая позади и прислуживавшая Чжу Шэн, видя, как тот уплетает за обе щеки с явным удовольствием, подняла руку и налила ему чашку сладкого напитка.
У всех остальных на столах стояло вино, и лишь напиток на столе Се Цзяньцю по особому указанию Се Жунчуаня был заменен на фруктовый фреш.
Се Цзяньцю выпил чашку до дна, и от макушки до пят его словно пронизывали сладкие пузырьки.
Он поднял голову, намереваясь отыскать взглядом своих приятелей-прожигателей жизни, но вместо этого встретился глазами с чей-то чужой устремленной на него точкой зрения.
Он сидел на первом месте по левую руку от императора, а напротив него как раз расположился князь Пинсян Сяо Чанцэ.
В этот момент Сяо Чанцэ в упор смотрел на него, и при неожиданной встрече взглядов даже слегка замер, после чего уголки его губ мягко изогнулись, являя легкую улыбку.
Се Цзяньцю некоторое время не мог отвести от него глаз, однако, завидев чужую улыбку, мгновенно припомнил, как этот человек, едва вернувшись в Линъань, перетянул на себя всё всеобщее внимание.
Вспомнив недавнюю хандру, Се Цзяньцю сердито зыркнул на него и отвернулся, больше на него не глядя.
?
Сяо Чанцэ приподнял брови.
Этот прославленный маленький княжич, похоже, питал к нему некоторую антипатию.
Он обратил внимание на Се Цзяньцю едва ли не с первой секунды его появления. Долгие годы разлуки породили в душе такую тревогу, что он забыл про элементарные правила приличия и не мог удержаться от того, чтобы не смотреть на него.
У маленького княжича были алые губы и белые зубы, выразительные живые глаза, а любые золотые и нефритовые украшения на нем блекли перед этим ослепительным ликом — хватило лишь одного взгляда, чтобы этот образ глубоко запечатлелся в его сердце.
Дальнейшую церемонию пожалования наград он даже не слушал, продолжая опускать глаза и ощущая на себе полный любопытства взгляд с небольшого расстояния.
Едва начался пир, как он принялся наблюдать за тем, как мелькают палочки маленького княжича, отчего его белые пухлые щеки слегка надувались, в уголках глаз и бровей искрилась улыбка, а сам он во время еды то и дело весело переговаривался со стоявшими за спиной слугами.
Сяо Чанцэ едва ли мог заставить себя отвести взгляд хоть на мгновение.
Кто же знал, что в ответ его одарят сердитым взглядом, и Сяо Чанцэ невольно принялся мысленно размышлять, где же он умудрился насолить этому юноше.
Сколько ни ломал голову, придумать так и не смог, отчего невольно тихонько вздохнул.
Повернув лицо, Се Цзяньцю принялся высматривать знакомые лица.
Он вовсе не собирался уделять внимание этому Сяо Чанцэ.
В центре зала с десяток танцовщиц с одинаковыми прическами плавно покачивались в такт музыке, и меж мелькающих и развевающихся одежд Се Цзяньцю уже с трудом различал силуэт сидевшего напротив человека.
Когда он слегка нахмурился, кто-то легко коснулся его плеча. Обернувшись, он увидел похожего на подростка юношу, который с улыбкой обратился к нему:
— Не меня ли ищет маленький княжич?
http://bllate.org/book/33659/4137391
Готово:
