Знакомый уездный начальник заявил, что он нарушил вышестоящий приказ и пошел против правил, после чего, вдоволь унизив, выгнал его из ямыня.
Лу Си, не желая мириться с поражением, решился на отчаянный шаг.
На следующий день он вместе с односельчанами перегородил дорогу, по которой наместник сопровождал императорского посланника, и вытащил из-за пазухи «Письмо благодарности», скрепленное сотней отпечатков пальцев.
— Милостивый господин, вы проницательны и мудры! Дамба Дуцзяба действительно начала разрушаться прошлой ночью, но мы, следуя вашим указаниям, вовремя заделали брешь и спасли основную часть плотины. Все жители низовьев обязаны вам жизнью и бесконечно благодарны, примите же этот дар!
Посланник заинтересовался и задал несколько вопросов, желая докопаться до истины.
Наместник поначалу не смел приписывать заслуги себе, боясь оговориться или сболтнуть лишнего, но Лу Си отвечал так складно, что все детали казались логичными и правдоподобными, а его искренность даже довела посланника до слез.
Позже этот наместник пошел на повышение в Пекин и на внеочередных экзаменах рекомендовал Лу Си.
Хотя работы Лу Си на весеннем экзамене были лишь среднего уровня, он все же получил ученую степень благодаря этой рекомендации.
Именно это Фан Шицзин называл «ловким дельцом». Все думали, что Лу Си на этом успокоится, но, как оказалось, это было лишь началом его причудливой и извилистой судьбы.
На двенадцатый год правления Юнси двор начал строительство канала в Чжэдуне, выделив десять миллионов лян серебра, что приковало к себе внимание всей страны.
Лу Си к тому времени уже два года служил в Министерстве общественных работ, и благодаря своей изворотливости и расторопности неоднократно получал важные поручения. Постоянно курсируя между центром и регионами и участвуя в принятии ключевых решений, он знал о сроках и расходах буквально всё.
Он умел заводить нужные знакомства и не боялся наживать врагов среди власть имущих, бравшись за самые сложные дела, чем и снискал себе громкую славу.
Тогдашний министр общественных работ был тем самым наместником, что когда-то рекомендовал его. Однако, как только подготовительный этап завершился и работы пошли своим чередом, министр внезапно затаил на него обиду, отстранил от дел и не дал получить ни крупицы заслуг.
Лу Си некоторое время предавался разгулу, казалось, смирившись со своей участью. Но когда забрезжили признаки партийной борьбы и в столице поднялась волна борьбы с коррупцией, в которую оказался втянут и министр, Лу Си понял, что момент настал. Он внезапно сменил сторону, публично раскрыл подробный список взяток чиновников министерства и местных властей, предоставив неопровержимые доказательства. Рискуя собой, он одним махом сверг более тридцати чиновников, включая самого министра.
Однако после этого Лу Си не получил повышения, а был сослан в отдаленный уезд на должность помощника уездного начальника, где его несколько раз пытались убить. Люди смеялись: мол, Лу Си решил поквитаться с начальством, устроил скандал, но в итоге лишь сломал собственную карьеру.
Кто бы мог подумать, что три года спустя, когда страсти улеглись и канал был почти готов, из дворца внезапно пришел указ: перевести Лу Си из глухого уезда в провинции Сычуань в префектуру Сунцзян (Чжэдун) на должность префекта, чтобы он завершил строительство последнего участка канала.
На восемнадцатый год правления Юнси канал был достроен. Дун Хао, сменивший министра общественных работ, подал прошение о награждении Лу Си, и тогда люди постепенно начали осознавать, что его продвижение по службе было неразрывно связано с той давней партийной борьбой.
Позже Лу Си последовательно занимал посты наместника Хугуана и инспектора Пинбэя, и связь стала очевидной для всех.
Он служил интересам наложницы из рода Дун, привлекал на свою сторону местных чиновников и переправлял средства в Пекин, в конечном итоге помог сыну наложницы Дун взойти на престол.
Из-за столь противоречивой биографии репутация Лу Си была неоднозначной. Для одних он был тем самым ловкачом, интриганом и льстецом, которого сторонились честные чиновники, а для других — верным и храбрым слугой, пользующимся глубоким доверием вдовствующей императрицы.
Пламя свечи дрожало.
Письма были вскрыты, страницы разбросаны.
Линь Пэй тщательно записывал примечания.
Тишина в тайной комнате до боли напоминала атмосферу в Канцелярии Чжуншу во времена партийной борьбы.
Он до сих пор помнил наставления У Яньчжоу о том, как выжить: не говорить лишнего, не действовать опрометчиво и подчиняться лишь одному человеку — покойному императору.
Такой путь выживания явно отличался от пути Лу Си.
Линь Пэй смотрел на безмолвные строки и просидел так всю ночь.
В начале второго месяца карета правого премьер-министра прибыла в Пекин.
Стража управы Пяти столичных округов выстроилась по обе стороны ворот Чжэнъянмэнь.
Дорогу предварительно полили водой.
Гулкий стук копыт разносился от юга до севера, оставляя на пути пятидюймовую колею.
Расшитые знамена полоскались на ветру, звенели золотые бубенчики — всё это подчеркивало статус прибывшего.
Галерея тысячи шагов была оживленнее, чем обычно.
Линь Пэй велел кучеру объехать толпу и по узкой тропинке за Академией Ханьлинь направился к Павильону Вэньхуэй.
Из ворот Дунхуа вышел маленький евнух с фонарем.
Линь Пэй приподнял занавеску кареты.
Евнух мелкими шажками приблизился к нему и прошептал:
— Правый премьер прибыл еще вчера ночью. Сначала отправился во дворец Цынин на встречу с вдовствующей императрицей, а сейчас держит ответ в Императорском кабинете.
Услышав это, Линь Пэй едва заметно удивился.
Карета еще не прибыла, а человек уже здесь — если на то не было воли государя, подобное своеволие шло вразрез с правилами.
Евнух тихонько кашлянул.
Линь Пэй опомнился и кивнул слуге, чтобы тот дал награду.
Евнух поблагодарил и поспешно удалился, скрывшись из виду.
Линь Пэй вошел во двор Канцелярии Чжуншу, по привычке зачерпнул ковшом воды из чана и полил сосну, растущую посреди двора.
В Павильоне Вэньхуэй все шло своим чередом: документы перемещались планомерно, приказы передавались четко.
Вэнь Ин почтительно поприветствовал его:
— Господин.
Линь Пэй кивнул:
— Снаружи шум и суета, хорошо, что здесь еще сохраняется спокойствие.
Не успел он закончить фразу, как сзади раздался свист.
Покой во дворе был нарушен.
— Кхм, поставьте сундуки, кто-нибудь, уберите этот бонсай, что мешает проходу, живее!
У входа появился писец в сопровождении группы слуг.
Слуги парами несли тяжелые деревянные ящики, которые почти не раскачивались.
Писец вынул изо рта фарфоровую свистульку и прикрикнул:
— Чего встали? Живо переставляйте!
Слуги, заметив двух высокопоставленных чиновников в алых халатах рядом с сосной, не решались пошевелиться.
Линь Пэй закатал рукава и положил ковш на место.
Нефритовые подвески на его поясе мерно покачивались, издавая звон, подобный журчанию горного ручья.
Писец на мгновение замер, затем опустился на колени:
— Прошу прощения за слепоту, не признал первого министра Линя и советника Вэня.
Ранней весной было еще холодно, и хотя писец был одет лишь в синий холщовый халат, двигался он ловко и ничуть не ежился от стужи.
Вэнь Ин спросил:
— Ты кто такой? Разве не знаешь, где находишься?
— Младший чиновник Сун И, — ответил тот. — По приказу правого премьера доставляю в Павильон Вэньхуэй вещи, необходимые для работы.
Вэнь Ин хотел было отчитать его за дерзость, но, услышав имя, проглотил слова и перевел взгляд на Линь Пэя.
В Канцелярии Чжуншу служило около двадцати-тридцати чиновников. Если не считать второстепенных должностей, имелось четырнадцать основных постов: по одному левому и правому советнику (третьего ранга), два начальника департамента (пятого ранга) и десять секретарей (седьмого ранга), а остальные обязанности распределялись по совместительству.
Согласно негласным правилам, новый начальник обычно назначал одного-двух своих доверенных лиц на вспомогательные должности, и если сверху не было прямого запрета, это почти всегда утверждалось. Поэтому и Линь Пэй, и Вэнь Ин понимали: Сун И — не просто обычный писец, скоро он сам облачится в алый халат.
Линь Пэй дал пару указаний Вэнь Ину, больше не обращая внимания на происходящее во дворе, и прошел во внутренние покои.
Вэнь Ин прочистил горло:
— Не стоит лишних церемоний, вставай.
Сун И поднялся, отряхнул колени и продолжил:
— Господин советник Вэнь, я хотел бы временно убрать этот бонсай из центра двора, а когда вещи правого премьера будут перенесены, верну все на место.
— Сколько еще осталось? — спросил Вэнь Ин.
— Прошу, пройдемте со мной, господин.
Выйдя к воротам и взглянув наружу, Вэнь Ин переменился в лице.
Те тяжелые сундуки, что он видел до этого, по сравнению с тем, что везли следом, были сущим пустяком.
Вступив в должность, правый премьер перевез сюда буквально всё: книжные шкафы, полки, письменные столы, кушетки, столики и ширмы.
Текстура золотистого наньму сияла на солнце, словно позолота, заливая всю улицу ослепительным блеском.
Вэнь Ин почувствовал резь в глазах и махнул рукой, приказывая Сун И закончить побыстрее и не мешать другим работать.
Весь остаток утра в Павильоне Вэньхуэй стоял шум: команды, свист, топот ног.
Когда занесли крупные предметы, слуги принялись заносить фарфор, картины знаменитых мастеров, изделия из нефрита и кораллы. Стоило кому-то пройти мимо правой комнаты, как оттуда доносился отчетливый дух богатства и роскоши.
Чиновники в павильоне шептались:
— Размах у правого премьера и правда велик.
— Все свое привез, вот это я понимаю — важная персона.
Линь Пэй сидел в своем кабинете слева, просматривая доклады министерств, и молча слушал разговоры снаружи.
Его спокойствие раз за разом подвергалось испытаниям: от стен дворца до самого павильона, от двора до залов, и теперь у него остался лишь клочок личного пространства.
Вдруг край занавески приподнялся.
Внутрь просунулась пушистая кошачья лапа.
— Мяу?
Кисть в руке Линь Пэя дрогнула.
В кабинет заглянул толстый черно-бело-рыжий трехцветный длинношерстный кот.
Его глаза были широко открыты.
Линь Пэй долго смотрел на кота, а опустив голову, увидел, что почти законченная рукопись залита чернилами.
Он вздохнул, скомкал лист, бросил его в жаровню и снова взялся за кисть.
Этот документ касался распределения средств Министерством финансов и был крайне секретным. Но не успел он опомниться, как кот снова вскочил внутрь.
— Мяу~
Линь Пэй: «?»
Кот бросился к горшку, схватил зубами бумажный ком и был таков.
Линь Пэй: «?!»
Кот пробежал несколько шагов, оглянулся на него и задрал хвост.
Линь Пэй бросился в погоню.
За восемь лет службы в Канцелярии Чжуншу он никогда еще не терял самообладания из-за такой мелочи.
Кот носился повсюду, мяукал, пробежал по длинному коридору за главным залом, прыгнул в окно и ныл в книжный шкаф.
Линь Пэй вбежал в кабинет, распахнул дверцы шкафа.
В этот момент из главного зала донесся гул голосов.
— Тяжелый был путь, правый премьер, вы должно быть сильно утомились.
По звукам было понятно, что пришел Лу Си, и все чиновники павильона вышли его встречать.
Линь Пэй опомнился и только тогда понял, что ворвался в кабинет Лу Си. Сейчас он стоял у книжного шкафа, а стопки документов и писем лежали прямо у него под рукой.
— Мяу~ — кот нервно повел ушами, выплюнул бумажный ком и нырнул обратно в клетку.
Линь Пэй: «……»
Занавески с шумом раздвинулись.
Линь Пэй выпрямился и, не подавая вида, спрятал бумажный ком в рукав.
http://bllate.org/book/33475/4113976
Готово:
