Резиденция Маньхуа расположилась в одном из лучших районов города Янъюэ — место, где бурлящая жизнь большого города сочеталась с тишиной и уединением. Фэн Цинья сидел в карете, приподняв шторку, и наблюдал за оживленными улицами, заполненными снующими туда-сюда людьми. Миновав Улицу Отражения Луны, самую многолюдную в городе, карета свернула на пустынную и тихую Дорогу Цинло, обсаженную плакучими ивами. Спустя примерно час пути экипаж наконец остановился.
Фэн Цинья, чувствуя нервное напряжение, нетвердой походкой последовал за Му Шэном вглубь резиденции. Войдя в этот старинный и изысканный особняк, который казался совершенно оторванным от внешнего мира, он внезапно ощутил нечто до боли знакомое, словно вернулся в Усадьбу Муси. Узнав, что Му Шэн прибыл, чтобы вылечить Цзюнь Цинцзюэ, управляющий особняком пришел в неописуемый восторг. Не смея проявить ни малейшей небрежности, он окружил гостей исключительной заботой, подал лучшие сорта чая и закуски, рассыпаясь в словах благодарности. Затем управляющий лично отправился на кухню, чтобы проследить за подготовкой торжественного ужина для святого лекаря. Не в силах отказать в столь любезном приглашении, Му Шэн отправился вместе с ним. Вскоре слуги удалились, и в главном зале остались лишь Му Шэн и Фэн Цинья.
— Эта резиденция принадлежала деду Цзюнь Цинцзюэ по материнской линии. Теперь, когда Цзюнь Цинцзюэ занял пост Главы Культа Фэнтянь, он обладает таким высоким статусом и неисчерпаемыми богатствами, что небеса уже проявили к нему небывалую щедрость. Даже если его уровень культивации будет полностью утрачен, он все равно сможет безбедно провести остаток своих дней.
Му Шэн сделал глоток чая и, взглянув на беспокойного Фэн Цинью, продолжил свои уговоры:
— Юньшу, ну к чему тебе так изводить себя, пытаясь снять с него эту проклятую отраву?
Фэн Цинья никогда не вращался в кругах боевых искусств, но прежде слышал от своего четвертого брата, что Культ Фэнтянь — величайшая секта в мире, в руках которой сосредоточена огромная сила. На самом деле должность главы долгое время пустовала, и всеми делами заправляли четыре великих мастера сект.
Фэн Цинья понимал, что Му Шэн говорит это из лучших побуждений, желая, чтобы он передумал, но стрела уже была выпущена из лука — пути назад не осталось. Хоть он и не был культиватором, он прекрасно осознавал, как нелегко дается мастерство. Если десять с лишним лет упорного труда будут в одночасье уничтожены, то боль от этого сможет понять далеко не каждый. Он знал, что при своем положении Цзюнь Цинцзюэ может получить всё что угодно. У него самого не было ничего, что он мог бы предложить, он лишь хотел, чтобы тот был счастлив.
— К тому же, мне кажется, при его характере он вряд ли оценит твою доброту. В его глазах никто не относится к нему искренне. Кто бы ни сделал ему добро, он не примет этого. Цзюнь Цинцзюэ — человек, который слишком возвысился над чувствами, он видит мир насквозь и при этом холоден до мозга костей, — с оттенком сожаления и скрытого раздражения произнес Му Шэн. — Порой человек, обладая многим, на самом деле не имеет ничего. Быть может, это даже к лучшему, что его уровень культивации будет утрачен. Мне бы очень хотелось посмотреть, каким станет Цзюнь Цинцзюэ без своих великих боевых искусств. Должно быть, это весьма занятное зрелище.
Пока Му Шэн, подперев подбородок, предавался своим злорадным фантазиям, холодный и низкий голос внезапно прервал его размышления:
— Боюсь, в этой жизни тебе не доведется этого увидеть.
Услышав этот голос, Фэн Цинья тут же обернулся к главному входу. Цзюнь Цинцзюэ, статный и прекрасный, шел прямо к ним. Его взгляд равнодушно скользнул по обрадованному мужчине в лазурном одеянии, затем он прошел к главному креслу и сел, обдавая всех вокруг ледяным холодом. Взгляд его, полный льда, устремился на заерзавшего Му Шэна.
— Ха-ха… ну, я просто пошутил. Мы знакомы столько лет, как я могу оставить тебя в беде? Я пришел сегодня, чтобы вылечить тебя, — Му Шэн, ставший совсем другим человеком, вытирал холодный пот и заискивающе улыбался.
— Я уже нашел способ снять яд, — равнодушно произнес Цзюнь Цинцзюэ, всем своим видом показывая, что гость может проваливать.
— Ты… ты нашел его? — Му Шэн, чье лицо исказилось от горя и паники, в ужасе уставился на Цзюнь Цинцзюэ и громко воскликнул.
Цзюнь Цинцзюэ холодно взглянул на него и невозмутимо ответил:
— Если хочешь убираться — делай это поскорее и подальше. Он приехал, так что теперь тебе уже не убежать.
— Цзюнь Цинцзюэ, ты жестокий человек! Даже хуже, чем тот, кто подбрасывает камни в колодец, в который упал человек! — Му Шэн, охваченный страхом и гневом, ударил по столу, вскочил и, указывая на Цзюнь Цинцзюэ, побагровел от ярости.
— Ты только сегодня со мной познакомился? — с ледяным прищуром ответил Цзюнь Цинцзюэ, глядя на него свысока.
Му Шэн испуганно отдернул руку. Он понимал, что ни в бою, ни в споре ему с ним не тягаться, а раз уж тот человек здесь, лучшее, что можно сделать, — это спастись бегством. В суматохе напрочь позабыв о Фэн Цинье, Му Шэн бросился прочь из резиденции Маньхуа, будто спасая свою жизнь.
В огромном зале остались лишь Цзюнь Цинцзюэ и ошеломленный Фэн Цинья.
Фэн Цинья, сидя неподалеку, нервно сжимал рукава и опускал голову, не зная, что делать — сидеть, встать или уйти. Его ноги словно лишились сил, в голове была пустота, и он не находил слов, чтобы заговорить.
— Имя.
Когда голос Цзюнь Цинцзюэ раздался в тишине, Фэн Цинья вздрогнул от неожиданности и поднял взгляд. Он подумал, что к нему не обращаются, но ведь в зале, кроме них, никого не было. Если не к нему, то к кому?
Встретившись с взглядом Цзюнь Цинцзюэ, Фэн Цинья тут же снова опустил голову и, слегка дрожа, ответил:
— Фэн Юньшу.
Затем наступило долгое молчание, которое прервалось лишь тогда, когда вошел управляющий. Фэн Цинья с удивлением обнаружил, что Цзюнь Цинцзюэ уже ушел.
— Господин Юньшу, пожалуйста, следуйте за мной.
Шагая за управляющим, Фэн Цинья чувствовал себя таким же потерянным, как и по прибытии.
— Господин Юньшу, это покои молодого господина. Если вам что-нибудь понадобится, вы можете сразу давать указания мне.
Фэн Цинья осмотрел тихий и изящный дворик и, услышав слова управляющего, в замешательстве уставился на него:
— Что… это значит?
— Молодой господин приказал мне позаботиться о том, чтобы вы временно остановились в этой резиденции. На все время вашего пребывания я буду распоряжаться вашим бытом.
Фэн Цинья все больше погружался в пучину непонимания. Что происходит? Он оставил его здесь, но не как слугу, а как почетного гостя. Разве он уже не знал способ лечения? Зачем же тогда оставлять его? Может ли быть, что он…
Наступила ночь. Резиденция Маньхуа была залита огнями. По сравнению с Усадьбой Муси атмосфера здесь была более мягкой и спокойной, лишенной прежней гнетущей пустоты.
В спальне, не освещенной лампами, чистый лунный свет пятнадцатого дня проникал сквозь резные окна, заливая комнату сиянием. Фэн Цинья тихо сидел на кровати. Его сердце с того самого момента, как он ступил в резиденцию, не знало покоя.
После ужина управляющий сообщил ему, что вечером Цзюнь Цинцзюэ придет к нему, и передал несколько вещей.
Фэн Цинья медленно подошел к столу, на котором лежали стопка книг и пара сосудов из бараньего жира. Почти дрожащими руками он взял книгу. Его сердце колотилось, словно гром. В лунном свете он открыл страницы и, увидев шокирующие изображения, покраснел, тяжело дыша, и захлопнул книгу, бессильно опустившись на стул.
В тот день Му Шэн сказал ему, что в ту ночь Цзюнь Цинцзюэ, обезумев от яда, овладел им против воли, и тот сон был явью. Му Шэн поведал ему, что для снятия яда нужно вступить в близость с человеком, не владеющим боевыми искусствами, чтобы передать токсин ему, а затем, принимая лекарства, можно постепенно выздороветь. Тогда он загорелся желанием спасти его, но стоило подумать, что Цзюнь Цинцзюэ наверняка будет презирать его, как решимость испарилась. Лишь когда он больше не смог выносить терзаний разлуки, он, полный призрачной надежды, упросил Му Шэна привести его сюда. Фэн Цинья впервые почувствовал себя таким алчным: он был одержим Цзюнь Цинцзюэ и, прикрываясь благородным предлогом лечения, на самом деле хотел лишь быть рядом с этим человеком, что бы от него ни потребовалось.
Но теперь, когда его желание исполнилось, он вдруг струсил.
Ту ночную боль он не смог бы забыть, даже если бы захотел. Но если его боль сможет избавить того человека от страданий, это того стоит. В этих терзаниях он чувствовал себя словно невеста, ожидающая суженого в покоях в брачную ночь.
— Почему не зажжешь свет?
Его голос раздался внезапно. Человек вошел, не издав ни звука, и от испуга книга выпала из рук Фэн Циньи.
Цзюнь Цинцзюэ взмахнул рукой, зажигая светильник. Он мельком взглянул на книгу на полу, затем перевел взгляд на опустившего голову смущенного Фэн Цинью. Он подошел, подцепил пальцем его подбородок, заставляя смотреть себе в глаза, и в тот же миг прильнул к его алым губам. У Фэн Циньи закружилась голова, и лишь когда его уложили на постель и одежды пали на пол, он осознал происходящее, а сердце его забилось в бешеном ритме.
Эта ночь не была такой мучительной, как он опасался. Хотя Цзюнь Цинцзюэ был ненасытен, его движения были полны нежности, и удовольствия было куда больше, чем боли.
На следующий день он проснулся, когда солнце уже высоко поднялось. Все тело ломило, не было сил даже пошевелить пальцем. Он хотел подняться и искупаться, но заметил, что тело уже чистое. Фэн Цинья вспомнил, как в полубреду чувствовал, что Цзюнь Цинцзюэ сам отнес его мыться. От этой мысли его охватили радость и стыд.
http://bllate.org/book/31940/3901259
Готово:
