Он обернулся, чтобы посмотреть на тот проход, но обнаружил, что фигура Чжу Ху исчезла.
У Чай Юйшэна сердце ушло в пятки, он торопливо поднял огниво, согнулся и полез в дыру, собираясь искать его, но едва переступил порог, как чья-то рука закрыла ему лоб, останавливая.
— Не подходи, — сказал Чжу Ху.
Чай Юйшэн что есть мочи уперся в эту руку, точно упрямый бык, и потребовал ответа:
— Почему?
Чжу Ху стоял, прижавшись спиной к стене у самого края лестницы, полностью скрыв свое тело в тени за пределами прохода, однако огниво в руке Чай Юйшэна осветило кусок пола, позволив ему отчетливо увидеть:
на каждой ступеньке, по которой они прошли, была кровь.
Чай Юйшэн замолчал.
Чжу Ху, казалось, понял, на что тот смотрит, и снова чуть оттолкнул назад его руку, державшую огниво.
Чай Юйшэну стало крайне неприятно, кожа на руке в том месте, где ее коснулся Чжу Ху, словно обожгла.
Хотя этот человек был ходячим мертвецом, распускал руки и обманом заставил его связать их Красной Нитью для посмертного брака, он же безоговорочно защитил его.
В том море огня в туннеле Чжу Ху не позволил ему пройти ни единого шага самостоятельно, а просто донес на руках до самого конца.
Обувь и носки Чжу Ху наверняка сгорели первыми, в таком пламени он шел босой.
Глядя на кровавый след, тянувшийся всю дорогу, Чай Юйшэн подумал, что трупы, оказывается, тоже могут чувствовать боль и кровоточить, и интересно, больно ли ему.
— Ты... — Чай Юйшэн и Чжу Ху заговорили одновременно.
Мгновение молчания.
— Говори ты первым, — снова в один голос произнесли Чай Юйшэн и Чжу Ху.
Снова наступила тишина.
В груди Чай Юйшэна клубилось первое за сегодняшнюю ночь ощущение тепла, казалось, вся грудная клетка наполнилась жаром, и он поспешно выпалил:
— Говори ты, говори ты.
Чжу Ху немного помолчал и спокойно произнес:
— Сейчас все еще первый месяц года, ты подштанники надел?
Чай Юйшэн замер, а затем у него даже глаза защипало. Он никак не ожидал, что этот человек станет беспокоиться о том, тепло ли он одет и не зябнет ли.
Тронутый до глубины души, Чай Юйшэн ответил:
— Можешь не переживать, я не только подштанники, я еще и шерстяные рейтузы надел, совсем не холодно.
— Вот и хорошо, — сказал Чжу Ху.
Чай Юйшэн еще не успел сообразить, что что-то не так, как прямо перед его глазами резко выросло лицо Чжу Ху, в свете огнива мертвенно-бледное, до ужаса пугающее, а затем раздался звук — *хлоп!* — и Чжу Ху задул огниво.
В абсолютной темноте Чай Юйшэн услышал голос Чжу Ху:
— Одолжу твои штаны.
Чай Юйшэн еще толком не опомнился от оцепенения, как почувствовал, что чьи-то руки шарят у него на поясе, и от неожиданного испуга тут же шарахнулся назад — он никак не ожидал, что этот проклятый мертвец вздумает стягивать с него штаны!
Чай Юйшэна прижали к полу, он вовсю отбивался и орал так, будто кто-то пытался изнасиловать его, но в конце концов верхние штаны с него все же стянули.
Снова раздался щелчок.
Вспыхнуло огниво.
Чжу Ху стоял перед Чай Юйшэном, держа в руке огниво. На верхней половине его тела была похоронная одежда с обгоревшими краями, а на нижней — штаны от парадного костюма свата Чай Юйшэна, и выглядело это крайне комично.
А Чай Юйшэн, одетый сверху в расшитый парадный костюм свата, а снизу в шерстяные рейтузы, с неверующим видом поднялся с пола и затрясся, тыча в Чжу Ху пальцем. Он смерил Чжу Ху взглядом с головы до ног, и когда увидел те самые тяжело обожженные босые ступни, его взгляд дрогнул, а рука все-таки опустилась.
Чай Юйшэн решил не сводить с ним счеты — раз уж Чжу Ху обгорел до такого состояния, не дай он ему штаны, тому пришлось бы щеголять с голым задом.
Чжу Ху лишь мельком взглянул на Чай Юйшэна, а затем перевел взгляд на деревянные стены вокруг, и на его лице не дрогнул ни единый мускул.
Пораженный до глубины души, Чай Юйшэн поднялся с земли и подошел подобрать бумажный иероглиф траура «дянь», выронивший им только что.
Эту бумагу всю дорогу сжимали в кулаке, и теперь она превратилась в большой мятый комок. Брезгливо и в то же время осторожно разгладив ее, Чай Юйшэн тут же остолбенел.
На большом листе белой бумаги сюаньчжи тот самый иероглиф «дянь», написанный тушью, бесследно исчез, а вместо него появились два крупных кроваво-красных иероглифа, от вида которых кровь стыла в жилах:
«Принеси меня в жертву».
Чай Юйшэн испуганно вскрикнул и чуть не выкинул этот листок.
Чай Юйшэн словно держал в руках окровавленный внутренний орган, у него дрожали руки. Эти два крупных иероглифа были написаны человеческой кровью, от них разило сыростью, они расплывались по бумаге, стекая вниз густыми вязкими каплями.
Что это значит?!
Неужели от участи жертвы ему никак не уйти?!
Пальцы Чай Юйшэна старательно избегали кровавых разводов, он резко повернул голову и обнаружил, что источник света впереди давно потускнел — Чжу Ху уже ушел довольно далеко, высоко поднимая огниво.
— Эй! — с криком о помощи позвал Чай Юйшэн.
В пустом и замкнутом пространстве даже это «эй» отдалось жутковатым эхом.
Чжу Ху не оглянулся. Ужас в сердце Чай Юйшэна зашкаливал, и, зажав ногтями самый уголок бумаги, он что есть мочи бросился за ним.
— Чжу Ху! — догнав его, выпалил Чай Юйшэн.
Чжу Ху шел вперед, глядя перед собой, и невозмутимо спросил:
— Что ты хотел сказать?
Чай Юйшэн, осторожно обходя оставленные Чжу Ху кровавые следы, вытянул руку, показывая ему ту самую записку, сулящую смерть, тяжело задышал и выдавил из себя:
— Посмотри!
Чжу Ху бросил беглый взгляд и обронил:
— Это подсказка для выхода, держи при себе. Кровь на бумаге моя, можешь не бояться.
Чай Юйшэн замер.
Спустя долгое время он переспросил:
— Это в том туннеле... ты пострадал, это твоя кровь...?
Чжу Ху небрежно кивнул.
— Почему ты раньше не сказал! — сорвалось с губ Чай Юйшэна, и только договорив, он сообразил, что фраза звучит двусмысленно, будто он в чем-то упрекает собеседника, и поспешно пояснил: — То есть... я вовсе не виню тебя...
На самом деле он хотел выразить, что Чжу Ху должен был предупредить его заранее: для прохода по тому туннелю обязательно нужно, чтобы кто-то пострадал и кровоточил; он ведь не из тех, кто станет спасаться ценой чужих травм.
Но все это были пустые слова, после драки кулаками не машут, и говорить об этом не было никакого смысла, подумал Чай Юйшэн, и его голос постепенно затих.
Даже если бы Чжу Ху предупредил его, что туннель собирает человеческую кровь, в той ситуации он все равно ни за что не сделал бы шаг вперед по доброй воле и тем более не смог бы с холодным рассудком пересечь море огня, сорвать эту записку и отыскать путь наверх. Ведь он попросту не верил ни единому слову Чжу Ху.
Чай Юйшэн смущенно поджал губы.
Однако Чжу Ху не стал придавать этому значения.
— Мне все равно, но тебе лучше поскорее отсюда убираться.
Чай Юйшэн опешил, нахмурился и спросил:
— Что это значит...?
— Тебе лучше не получать ранений, так у тебя будет больше шансов выбраться наружу. — Чжу Ху снова зашагал вперед, сгибая пальцы и постукивая ими по стене, будто что-то выискивая.
Наблюдая за его действиями, Чай Юйшэн нахмурился еще сильнее.
Этот человек добр к нему. Но в столь странном месте, где неладно было абсолютно все, Чай Юйшэн инстинктивно не осмеливался слепо доверять подобной беспричинной доброте.
Стук прекратился. Чжу Ху замер в каком-то месте деревянной стены, прикинул на глаз расстояние на доске, отдернул руку и ударил кулаком — раздался глухой звук, и кулак насквозь пробил доску. Чай Юйшэн судорожно зажмурился.
Открыв глаза, он увидел, что Чжу Ху голыми руками выломал в деревянной стене дыру, за которой обнаружился слой стекла — прямо на месте окна деревянного терема. Чжу Ху сказал ему:
— Посмотри.
Чай Юйшэн подался вперед и, заглянув сквозь стекло наружу, изумился до крайности:
горные леса и крестьянские дома, что он видел по приходе, полностью исчезли. Прямо сейчас снаружи простиралась бесплодная равнина, окутанная клубами густого тумана.
Глаза Чжу Ху зловеще блестели в отблесках огнива.
— Это вовсе не Деревня Лунъинь, куда можно доехать на повозке. С того самого момента, как ты переступил порог этого деревянного терема, ты уже попал в ловушку. Сейчас мы находимся в мире, созданном Злым Богом.
Дыхание Чай Юйшэна замерло, стоило ему опустить взгляд, как он увидел, что на руках у него встали дыбом волоски. Сглотнув слюну, он отвел взгляд и постарался невозмутимо глубоко вздохнуть. Его бросало то в жар, то в холод с головы до ног, он изо всех сил старался держать лицо, но напускная настороженность все равно выдавала его с головой.
С самого входа в этот деревянный терем все происходившее выходило за рамки понимания Чай Юйшэна. На данный момент важнейшим оставался вопрос: насколько можно верить словам этого человека?
Этот человек называл себя Чжу Ху, носил ту же фамилию, что и Злой Бог Чжу Цзо, не только знал обо всем здесь абсолютно все, но и его самого знал как облупленного — к примеру, ему было известно, в каком именно месте на теле Чай Юйшэна спрятана Красная Нить, он так легко нащупал ее и, словно в насмешку, связал их обоих этой нитью.
В то же время Чжу Ху получил ранения, защищая его, и проявил к нему доброту, однако, когда он выбрался из того древнего гроба, от него и впрямь веяло могильным холодом.
Кто же на самом деле этот Чжу Ху? Какую цель он преследует, так сближаясь с ним?
Помолчав какое-то время, Чай Юйшэн спросил:
— Кто ты черт побери такой?
Чжу Ху молча смотрел на него, словно наслаждаясь каждым малейшим изменением на его лице. Насмотревшись вдоволь, он произнес:
— Я всего лишь тот, кто отбивает невесту у Злого Бога.
Голос Чжу Ху звучал тихо, а спустя мгновение он уже вполне серьезно добавил:
— Раз уж я женился на тебе, то защищу твою безопасность. Так что не бойся.
При одном звуке слова «женился» Чай Юйшэна едва не хватил удар, но он всё же сдержал голос:
— Кто на тебе женился?! — возмутился он.
Маленькие язычки пламени в глазах Чжу Ху чуть шевельнулись, он, кажется, улыблся, но тон остался предельно ровным:
— Ты — Старец Луны, и последнее движение с Красной Нитью сделал ты сам.
— Да это ты прибегнул к уловке! — гневно выпалил Чай Юйшэн. — К тому же это просто формальность, она вообще ничего не значит!
Выпалив это на одном дыхании, он на секунду замолк и добавил:
— Ты еще и пытаешься привесить мне дурацкий ярлык какого-то божества! С чего ты взял, что я Старец Луны? Я всего лишь призрачный сват!
Чай Юйшэн воочию наблюдал, как после всей этой тирады уголки губ Чжу Ху на мгновение приподнялись. Гневу Чай Юйшэна не было предела.
И когда он уже собирался сорваться, Чжу Ху оборвал его пыл всего тремя словами:
— Правда ли?
Чжу Ху пристально смотрел на него, и выражение его лица было на редкость убеждающим.
Чай Юйшэн не нашелся что ответить в ту же секунду —
в его голове вдруг всплыло множество воспоминаний из прошлого, ему хотелось заявить, что он никакой не Старец Луны, и что связанная им Красная Нить не имеет никакой силы, но слова застряли в горле.
Ведь он вовсе не с рождения был призрачным сватом.
Ему исполнилось двадцать шесть лет, а официально он занимался проведением посмертных браков для усопших всего три года.
А вот до тех трех лет Чай Юйшэн был известнейшим, снискавшим всеобщее признание и едва ли не возведенным в ранг божества главным сватом, у которого были и собственный Храм Старца Луны, и статуя, покрытая сусальным золотом.
http://bllate.org/book/33432/4107397
Готово:
