Лаборатория LX-Center продолжала ярко освещаться даже глубокой ночью. Большая её часть располагалась под землей, а переплетающиеся вентиляционные трубы и круглосуточно работающие осветительные приборы придавали этому месту мрачный, леденящий вид, вызывая угнетающее чувство тревоги.
Но трудившиеся здесь исследователи не смели жаловаться. Большинство из них фанатично следовали за душой лаборатории — доктором Лоуренс, добровольно покоряясь этому гениальному человеку.
Однако сейчас все вокруг боялись даже дышать. Их опора и стержень, доктор Лоуренс, быстрыми шагами шла по лаборатории. Её походка была немного неровной, а пугающая полоса крови тянулась от самого её безупречного лба донизу, и несколько капель уже запятнали поверхность её треснувших очков. На её пальто виднелись следы пыли и крови, а выражение лица казалось до предела разъяренным — настолько устрашающим, словно у раненого свирепого зверя.
Никто не смел задерживать на ней взгляд. Хотя казалось, что в следующее мгновение доктор Лоуренс рухнет без чувств, те, кому довелось остаться в лаборатории в столь поздний час, прекрасно знали, что не стоит проявлять самодеятельность и совершать хоть какие-то поступки, даже если речь шла о самом незначительном проявлении заботы. Доктор спотыкаясь дошла до своего личного кабинета и с грохотом захлопнула дверь.
Что произошло? — изобразила движение губ исследовательница Мели, обращаясь к Гейборхаусу.
Гейборхаус молча покачал головой, призывая её вернуться к прерванной работе. Лампочка на двери кабинета сменила цвет на красный и издала звуковой сигнал. Пятеро ведущих исследователей — вообще-то их должно быть шестеро, но Марк так некстати сломал ногу во время инцидента с побегом Одри, из-за чего доктор Лоуренс его уволила — прекратили работу и, переглянувшись с молчаливым пониманием, один за другим вошли внутрь.
Грязное пальто доктора Лоуренс куда-то исчезло. На её лице больше не было той свирепой ярости, сменившись мрачностью и холодом, от которых везло леденящим душу ужасом: — Поднимите все данные по уже разработанному в филиале лазерному оружию. Запустите фотонный сканер в лаборатории биологического анализа и предоставьте мне полные данные колебаний мозговых сигналов Одри Льюис. Немедленно за дело.
Исследователи тут же молча разошлись и за полчаса выполнили все её требования. Лоуренс немигающим взглядом уставилась на быстро проносящиеся по экрану текст и изображения, издав странный, жуткий смешок.
Она повернулась, озарив присутствующих пугающе мягкой улыбкой: — Отличная работа, вы действительно безупречные, талантливые специалисты! А теперь кто-нибудь объяснит мне, почему Лава не способна вести непрерывную стрельбу? И почему Королева до сих пор так и не была успешно создана? Неужели мои дражайшие и вернейшие подчиненные хотят сказать, что в моих чертежах кроется какой-то глупый изъян?
— Нет, доктор, ваши чертежи абсолютно безупречны, — произнесла Мели, отвечавшая за лазерное оружие, чувствуя, как капля холодного пота скатывается по её шее. — Раньше наши финансы в основном уходили на биологические исследования в главной лаборатории, а для создания Королевы требовалось огромное количество сырых рубинов, поэтому мы притормозили процесс...
— Тогда как насчет Лавы, чья технология уже была объявлена полностью готовой? — мягко произнесла Лоуренс. — Однако сейчас она представляет собой всего лишь смехотворную лазерную указку, способную разве что пощекотать нервы, но не убить даже маленькую птичку.
Мели опустила голову: — Прошу прощения, доктор. Полагаю, этот недостаток — результат компромисса из-за того, что мы так и не смогли решить проблему перегрева. Но её разрушительная радиационная мощь колоссальна, и я считаю, что как оружие она вполне пригодна для массового производства.
— Решите эту проблему, Мели, — произнесла Лоуренс донельзя ласковым тоном. — Если вы потерпите неудачу, боюсь, настоящая лава сможет подсказать вам кое-какие идеи. Решите эту задачу, и я обещаю, что вы получите всё, чего пожелаете.
— Дайте мне две недели, доктор, — Мели склонила голову, произнеся слова с подобострастным выражением, хотя никто не мог не заметить дрожи в её голосе.
— Можете приступать, дорогая, — улыбнулась Лоуренс и перевела взгляд на остальных. — Свяжитесь с Лексом Лютором.
Её выражение лица вновь сменилось на привычное, отрешенное равнодушие.
————
— Я должен знать, что произошло, Барри, — произнес Супермен.
— Я сам толком не знаю! — затараторил Барри, взъерошив волосы. — Я просто пролетал мимо, э-э... а потом она рухнула с неба, вся в крови и ранах.
Супермен подозрительно посмотрел на него, но допытываться не стал: — Пролетал мимо? В каком районе?
— Я поймал её на юго-восточной окраине пригорода, судя по всему, она летела в сторону Метрополиса, — ответил Барри, почесав затылок и кивнув на лежавшие у изголовья бумаги. — Она была с этим.
Супермен бережно взял покрытые запекшейся кровью листы.
От соприкосновения с воздухом пятна крови потемнели и затвердели, отчего холодный машинописный текст выглядел еще более зловеще. Сын Метрополиса молча вчитывался в преступления, рожденные человеческими амбициями, и его пальцы так сжались на бумаге, что на ней остались глубокие вмятины.
Не произнеся ни слова, Супермен дочитал документы до конца, после чего аккуратно разгладил пальцами заломы на каждом листе. Он оглаживал обугленные дыры и брызги крови на бумаге, без слов понимая всё, что произошло.
— Спасибо тебе, Барри, — глухо произнес он, возвращая бумаги на тумбочку рядом с кроватью Одри. Барри ободряюще хлопнул его по плечу.
— Не переживай так сильно, Супермен, — сказал Барри. — Врачи говорят, что это кратковременная потеря сознания из-за кровопотери, она должна скоро прийти в себя. Если есть вопросы, сможешь задать их, когда она очнется.
— Какие вопросы? — раздался тихий голос. Барри и Супермен одновременно обернулись: блондинка на больничной койке открыла глаза и бледно улыбалась, глядя на них.
— Как ты себя чувствуешь? — подлетев к кровати, спросил Супермен, в то время как Барри с черепашьей скоростью, несоразмерной для него самого, семенил ближе к изголовью.
— Болит сильнее, чем я предполагала, — моргнув, с усмешкой произнесла Одри. — Немного смахивает на сон. Здравствуйте.
Ее взгляд переметнулся на Барри, и под этим прицельным вниманием у того начали постепенно краснеть уши.
— Э-э, я Барри Аллен, тот самый парень, который привез тебя в больницу. Ты свалилась с небес, а я как раз проезжал... то есть пролетал мимо, — сбивчиво зачастил Барри. — Так вышло, что я знаком с Суперменом, а Супермен как раз оказался поблизости...
Одри легко улыбнулась. — Спасибо, что спас меня, Барри. И тебе спасибо, Супермен.
Супермен приподнял бровь, но не стал упоминать, что они с Одри на самом деле знакомы, а вместо этого сразу перешел к делу серьезным тоном: — Сегодня ночью ты проникла в дом Лоуренс.
— Да.
— Это очень опасно, ты могла бы сначала предупредить меня.
Одри промолчала, спокойно глядя на него. Барри поочередно посмотрел на обоих и прочистил горло: — Ой, я тут вспомнил, что у меня на сегодня еще дела запланированы... В общем, если я больше здесь не нужен, то я пожалуй пойду!
Не дожидаясь ответа, он пустился наутек, словно спасаясь бегством. Он был донельзя напряжен, с досадой думал Барри: эта Одри выглядела точно так же, как Женщина-Ветер из Вселенной Флэшпоинта — та же манера речи, те же привычки.
Общаться с такой Одри не оставляло никакой возможности относиться к ней как к незнакомке при первой встрече. А что если он случайно проговорится... что тогда?
— Я не мог, Кэл, — мягко произнесла Одри. — Лоуренс выпустили под залог, она могла вернуться домой в любой момент. Ты супергерой, и если бы тебя застали за проникновением в чужой дом, из этого раздули бы целую историю.
Супермен почувствовал, как в груди поднимается какая-то беспричинная досада. Самовольные действия Одри и чудовищные преступления Лоуренс — всё это вызывало у него жгучую боль и гнев от собственной беспомощности. Он ответил несколько резко: — Ты же знаешь, мне плевать на это...
— Спасибо, Кэл. Но этот мир устроен именно так. Политики, ученые и простые обыватели — они вечно формируют общественное мнение. Я бы не хотела, чтобы кто-то использовал это против тебя, — сказала Одри.
Она приподняла руку и легко зацепила пальцем свисавшую вдоль бедра руку Супермена, но тут же поспешно отдернула её назад: — Когда тебя пытаются прижать, твои враги тут же возвышаются. Ты должен быть любим всеми. Пожалуйста, не сердись на меня.
Супермен тяжело вздохнул. Он не понимал, как Одри может быть столь мягкой и терпеливой с ним: потому ли, что он Супермен, или потому, что для нее он — тот самый Кэл, а может, и то, и другое сразу?
И ни один из этих вариантов не приносил ему радости в данный момент.
Строгая и холодная маска на лице Супермена медленно треснула, обнажая подлинную боль и горечь: — Я не сержусь на тебя, Одри. Я сержусь на самого себя... Я просто не хочу, чтобы ты страдала из-за этого.
— Я могла бы и не пострадать, — Одри опустила глаза и улыбнулась. — Если бы я захотела нанести ей непоправимый урон... или решилась бы на что-то масштабное... я могла бы сравнять её жилище с землей, или вырвать её кости голыми руками, или выкачать весь воздух из её легких... Если бы я захотела, я бы сделала это. Но я не стала. Ты же знаешь почему, Кэл.
— ... — голос Супермена слегка осип, но он все же настоял на своем: — Тебе не обязательно так рисковать... Твоя собственная безопасность должна быть на первом месте.
— Подумаешь, ранение, разве это серьезно, — Одри снова улыбнулась. — К тому же, я считаю, что некоторые вещи просто необходимо делать.
— Ты правда думаешь, что эти документы стоят того, чтобы рисковать ради них жизнью? — с болью произнес Супермен. — Ты потеряла столько крови... ты ведь могла...
— Могла бы позвать тебя на помощь? Хм. — Одри не стала развивать эту тему, а вместо этого перевела разговор в другое русло: — Я тут вспомнила кое-что. Сегодня днем я проходила полное медицинское обследование в этой больнице... МРТ головного мозга заняло целых два часа. Сменили аппарат, трех врачей, чуть заведующего не подняли на уши. Наверное, Кларк ломает голову над тем, что же там стряслось.
— Э-э... Кларк? — переспросил Супермен.
Одри легонько рассмеялась: — Ты с ним знаком? Очень милый человек, мой самый первый друг с момента перерождения. Ну так вот, сканирование моего мозга выдавало сбой четыре раза подряд.
— Почему?
— Машина выдавала лишь ревущий хаос из размытых пятен, больше похожий не на ткани мозга, а на грозовую тучу. А сегодня ночью Лоуренс во время нападения в бешенстве обозвала меня монстром. По своему определению, я, пожалуй, действительно больше не человек.
— Ты, конечно же, не монстр! — машинально ответил Супермен. — Ничто не способно изменить твою истинную сущность.
— Спасибо, Кэл. Да, я конечно же не монстр... я это я. Как видишь, я тоже чувствую боль и получаю ранения, лежу здесь, беспомощная, на больничной койке после падения с восьмикилометровой высоты.
Одри улыбнулась, на ее щеках проступила легкая бледность от потери крови, но глаза по-прежнему горели алым пламенем: — Но судьба наделила меня такой силой, а значит, кое-какие вещи суждено сделать только мне. Никто не поймет этого лучше тебя.
Супермен опустил голову и вгляделся в ее лицо. Они молча смотрели друг на друга, разделяя общую ревностную страсть к единому возвышенному идеалу. Эта страсть пламенела в сердце Супермена с того самого дня, как он впервые надел плащ, и не угасала по сей день.
Он наклонился и легко обнял Одри. И тихо произнес: — Да, Одри... Никто не поймет этого лучше меня.
В то же самое время в тихом переулке Метрополиса, неподалеку от больницы, крепкого мужчину втащили в темноту. Он инстинктивно попытался отбиться, но чья-то рука зажала ему рот, а нож бесшумно вошел в грудь.
Кровь хлынула фонтаном, пропитывая ткань на груди. Мужчина приоткрыл глаза, издал несколько хриплых звуков, дернулся пару раз и затих.
Из его кармана выпало удостоверение и шлепнулось в лужу на асфальте. В следующий миг другая рука подняла его, стряхивая кровь и капли воды.
За пределами переулка ярко сияли городские неоновые огни, и в переливах разноцветных лучей смутно проступали несколько строчек на обложке документа:
Тюрьма Метрополиса
Надзиратель 0158
Том Уилсон
Они бесшумно растворились в темноте, и никто так и не заметил произошедшего.
http://bllate.org/book/33323/4092957
Готово:
