Шэнь Лян проспал до десяти часов утра, и Пан Хуэй как раз закончил чистить грушу. Он взглянул на приоткрывшего глаза Шэнь Ляна и произнес:
— Наконец-то ты проснулся.
Шэнь Лян бросил взгляд на грушу в его руке, облизал пересохшие губы и промолвил:
— Дай мне воды.
Пан Хуэй подал ему заранее заготовленную тёплую воду и, заметив, как Шэнь Лян поднимает руку с капельницей, тут же отдернул стакан:
— Другую.
Шэнь Лян с досадой сменил руку и, опираясь на подушку, которую Пан Хуэй поправил ему под спину, сделал большой глоток, издав тихий отрывок. На душе у Пан Хуэя стало немного спокойнее; он отставил стакан в сторону, протянул грушу и спросил:
— Тебе порезать?
— Не надо.
Шэнь Лян взял грушу, повертел ее в руках и поинтересовался:
— А ты будешь?
— Груши не делят, — улыбнулся Пан Хуэй, убрал чашку и снова подоткнул за ним одеяло.
Потягивая грушевый сок, Шэнь Лян спросил:
— Ну что там?
Пан Хуэй знал, что первым делом после пробуждения тот спросит именно об этом. Хотя отвечать ему совсем не хотелось, он все же заговорил:
— Двое. Один мертв, за жизнь второго еще борются.
Шэнь Лян на мгновение замер и как-то судорожно спросил:
— Кто умер?
— Мужчина, двадцать восемь лет, по имени Ли Лянцин.
— А женщина?!
— В реанимации...
Шэнь Лян резко сел, но тут же шумно вдохнул воздух и издал хриплый стон. Пан Хуэй испуганно схватил его, прижимая к себе, и стал медленно укладывать обратно:
— Ты что творишь!
Лицо Шэнь Ляна исказилось от боли, он не мог даже вымолвить слово, судорожно вцепившись в Пан Хуэя. Груша выпала из его рук на одеяло, оставив там небольшое влажное пятно.
Пан Хуэй удержал его, бросил грушу на журнальный столик и замер в неудобной полусогнутой позе, поддерживая Шэнь Ляна в воздухе.
Вошедший Ян Пинфэй сразу заметил странную и неестественную позу Пан Хуэя и на секунду опешил. Услышав шаги, Пан Хуэй мгновенно узнал гостя и крикнул, не оборачиваясь:
— Пинфэй, иди сюда!
Ян Пинфэй поспешил вперед, обошел кровать с другой стороны и тут же испуганно отшатнулся, увидев лицо Шэнь Ляна.
— Что это с ним?!
Пан Хуэй не ответил на вопрос и скомандовал:
— Подложи подушки.
Ян Пинфэй торопливо принялся взбивать подушки под спиной Шэнь Ляна.
— Выше.
Шэнь Лян долго не мог отдышаться, но наконец мертвенно-бледным отпустил Пан Хуэя. Видя, что Пан Хуэй все это время застыл в одной позе и даже не шелохнулся, Ян Пинфэй невольно проникся долей удивления и уважения. На армейских тренировках им часто приходилось подолгу замирать на месте, но Пан Хуэй уже восемь лет как уволился из армии, а его физическая форма ничуть не ухудшилась. Теперь Ян Пинфэй думал, что это из-за того, что ему приходится ежесекундно сохранять бдительность и присматривать за этой ходячей бомбой по имени Шэнь Лян.
— Чего ты суетишься, человек еще в реанимации, из операционной не вышел. Не забывай, у тебя только что было массивное внутреннее кровотечение, а того бедолагу разрушили пополам! — от злости Пан Хуэй повысил голос.
Шэнь Лян молча отвернулся к стене, и между ними повисло напряженное молчание. Ян Пинфэю было невыносимо это видеть; ему куда сильнее хотелось узнать о судьбе человека, которого, судя по словам Пан Хуэя, разрезали пополам. Всего с раннего утра его гоняли то за завтраком для Шэнь Ляна, то за предметами первой необходимости, и вот теперь, прометавшись все утро, он узнал о случившемся последним.
Спустя три минуты молчаливого противостояния Пан Хуэй сдался:
— Капитан Ван просил передать: если бы не ты, погибли бы оба.
Шэнь Лян чуть приподнял голову. Пан Хуэй понял, что тот услышал его, и продолжил:
— Тот человек, за которым ты следил... хоть его и не спасли, ты спас другую жизнь.
Шэнь Лян закрыл глаза и холодно бросил:
— Нет.
Пан Хуэй не понял, что означал этот его внезапный отказ. Он попытался прочитать что-то по лицу Шэнь Ляна, но оно было совершенно безэмоциональным.
— У нее передозировка психостимуляторов, избиение не привело к мгновенной смерти на месте... Или же он точно рассчитал время...
Лицо Шэнь Ляна становилось все более отрешенным, а в его словах Пан Хуэй услышал нечто потрясшее его до глубины души. До сих пор Шэнь Лян работал максимум с одним человеком за раз. Иными словами, пока рок прежнего человека не свершился, он не брался предсказывать несчастье для следующего. Шэнь Лян никогда не озвучивал это правило, но Пан Хуэй подметил его сам. У него было два объяснения: либо Шэнь Лян физически не выдерживал последствия двух бедствий одновременно, либо его способности просто не позволяли ему предвидеть судьбу двоих людей сразу. Но теперь...
Пан Хуэй сильно встряхнул Шэнь Ляна за плечи и, широко распахнув глаза, выпалил:
— Откуда ты знаешь про передозировку стимуляторов?! Ты просмотрел двоих?! Какое они имеют отношение к У Бушэну?!
В глазах Шэнь Ляна на мгновение что-то мелькнуло, но он продолжал хранить молчание. Не упустив перемены в его взгляде, Пан Хуэй заставил его смотреть прямо на себя:
— Ты... — он открыл рот, но понял, что слова здесь бессильны. Сказать ему, чтобы он оставил У Бушэна в покое? Велеть перестать видеть врагов в каждом встречном? У Бушэн был навязчивой идеей Шэнь Ляна на протяжении последних восьми лет, именно из-за него Шэнь Лян угодил в тюрьму. Шэнь Лян — не он, не Пан Хуэй, он не может просто так взять и простить заклятого врага. Пан Хуэй знал, что все эти уговоры бесполезны, но он никак не ожидал, что ради малейшей зацепки Шэнь Лян пойдет на такие жертвы.
Помолчав немного, Пан Хуэй уже собирался заговорить снова, как дверь в палату распахнулась и вошел полицейский. Окинув взглядом комнату и заметив Яна Пинфэя с Пан Хуэем, он тут же объявил:
— Ся Лао умерла.
— Что?! — вскрикнул Ян Пинфэй.
А Шэнь Лян тихо произнес те же слова, что и полицейский:
— Смерть наступила вследствие неэффективности реанимационных мероприятий.
Пан Хуэй резко повернулся к Шэнь Ляну. В этот миг до него дошел смысл того самого нет, что Шэнь Лян сказал ранее.
— Ты... знал заранее?
Шэнь Лян остекленевшим взглядом посмотрел на него:
— Доставка в больницу была бесполезна... Стоило мне увидеть смерть.
***
Пан Хуэй сидел на больничной кушетке и курил. Он снова и снова прокручивал в голове произошедшее. Раньше он искренне верил, что Шэнь Лян не способен просматривать двоих людей одновременно, но в этот раз он нарушил данное ограничение. На самом Шэнь Ляне отразились и семнадцать ножевых ранений Ли Лянцина, включая смертельный удар в поясницу, и симптомы передозировки стимуляторами у Ся Лао.
Он предвидел судьбы обоих.
Раньше смерть Ван Лилин не свела его на больничную койку, но в этот раз он угодил в реанимацию, и один этот факт заставлял Пан Хуэя содрогнуться. Он не мог представить, какие чудовищные травмы должен был пережить человек, чтобы отправить в больницу самого Шэнь Ляна, но теперь он знал наверняка — это были беды двоих людей разом.
Пан Хуэй провел рукой по волосам, зачесывая члку назад, и тяжело выдохнул облачко дыма.
Две смерти. По правде говоря, то, что Шэнь Лян после всего этого не отправился на тот свет, сейчас казалось Пан Хуэю настоящим чудом. Он предполагал, что те двое погибли в разное время. После первого сильнейшего удара Шэнь Лян восстанавливался невероятно быстро, и это отчасти спасло его. Травмы Ся Лао были не так тяжелы, как у Ли Лянцина, и ночной жар у Шэнь Ляна, скорее всего, начался из-за нее. Пан Хуэй чувствовал, что в этот раз Шэнь Лян буквально балансировал на краю могилы.
Шэнь Лян с самого начала знал, что оба обречены на гибель. И тем не менее он все равно полез в их судьбы. Было ли это проявлением одержимости У Бушэном или же слабой надеждой на то, что Ся Лао удастся спасти?
Пан Хуэй с силой потер лицо одной рукой. Он не знал. К мысли об У Бушэне его привело то обстоятельство, что он обратил внимание на наркотики. Обычно Шэнь Лян не проявлял столь бурного интереса к совершенно незнакомым людям. Он сам вызвался выслушать истории тех двоих.
Но больше всего Пан Хуэя терзало то, что никто толком не понимал, какие именно сведения о прошлом объекта были нужны Шэнь Ляну для предсказания. Если бы хоть одна деталь оказалась упущена, осталось бы пророчество столь же точным?
Выкурив две сигареты подряд, Пан Хуэй выбросил окурки в урну. По коридору шел Ян Пинфэй и на ходу помахал ему рукой.
— Ты же бросил? — Ян Пинфэй покосился на парочку окурков.
Пан Хуэй вздохнул и с досадой ответил:
— Да уж.
Помолчав немного, Ян Пинфэй проговорил:
— Если бы Шэнь Ляна не увезли в реанимацию прямо на моих глазах, я бы и впрямь решил, что он убийца.
Пан Хуэй ничего не ответил. Он вспомнил их самую первую встречу.
Еще до того, как угодить в тюрьму, Шэнь Лян находился под пристальным вниманием специальных центральных ведомств. К счастью, тогда он состоял в рядах полиции, причем показывал блестящие результаты и не имел ни единого пятнышка в личном деле, поэтому интерес центра ограничивался лишь самыми мягкими мерами. В спецотделах о существовании Шэнь Ляна знал почти каждый. Что же до Пан Хуэя, то он заступил на эту должность после перевода прежнего сотрудника, курировавшего Шэнь Ляна.
Спецназовцы, приставленные следить за столь необычным человеком, как Шэнь Лян, регулярно сменяли друг друга. Когда-то Пан Хуэй был обычным бойцом спецназа, и Шэнь Лян стал его первым подопечным — единственным за все время службы, другого ему так и не довелось вести.
И Пан Хуэй оставался единственным спецназовцем, тянувшим лямку опекуна над одним и тем же человеком долгих восемь лет.
До того как Шэнь Ляна закрепили за ним, Пан Хуэй однажды столкнулся с ним в полицейском участке Янчэна — в те времена, когда был еще рядовым бойцом спецназа. Шэнь Лян в белом халате судмедэксперта со строгим, отрешенным лицом быстрым шагом прошел мимо него в сопровождении нескольких помощников, кативших катафалк с телом с места происшествия.
Тогда взгляд Пан Хуэя надолго приковался к этой фигуре. Ван Го, случайно оказавшийся в Янчэне в командировке и помогавший расследовать то происшествие, окликнул замешкавшегося Пан Хуэя:
— А вот и ты.
— Здравия желаю, капитан Ван, — козырнул Пан Хуэй, но когда он снова повернулся, Шэнь Лян уже исчез.
— Поражен новизной? — Ван Го хлопнул его по плечу, указывая в сторону, куда скрылся Шэнь Лян.
— Слишком молодой какой-то. Откуда этот вундеркинд?
— Шэнь Лян, стажер-судмедэксперт. Пацан еще даже совершеннолетия не достиг. Но ты на него не смотри свысока — большинство особо сложных дел в округе держится на нем.
— Настолько хорош? — скептически усмехнулся Пан Хуэй.
— Ха-ха... — Ван Го лишь отмахнулся смешком, не вдаваясь в подробности.
Позже, когда Пан Хуэй вновь увидел это юное лицо в досье своего подопечного, до него наконец дошло, почему тогда Ван Го отделался общими фразами. Шэнь Лян не был рядовым судмедэкспертом или обычным одаренным стажером. Он был человеком особой категории.
Как-то раз Пан Хуэй спросил Шэнь Ляна, помнит ли тот их первую встречу, но в ответ удостоился лишь холодного взгляда. Шэнь Лян наотрез отказывался вспоминать то, что было до его тюремного заключения, словно прошлое являлось для него мрачной тюремной камерой.
Второй раз Пан Хуэй увидел Шэнь Ляна за неделю до того, как тот сорвался — ровно в ту неделю, когда его официально назначили его куратором.
Шэнь Лян сидел на пластиковом стуле в холле полицейского участка и вертел в пальцах жестяную банку с колой. Обе его руки крест-накрест обхватывали банку, а взгляд, ресницы и брови были прикованы к ней так напряженно, будто он решал сложнейшую задачу.
Поколебавшись немного, Пан Хуэй шагнул вперед и окликнул его:
— Шэнь Лян.
Шэнь Лян медленно поднял голову, бросил на него беглый взгляд, поправил очки и произнес:
— Здравствуйте.
Это было самое вежливое приветствие со стороны Шэнь Ляна на памяти Пан Хуэя.
В его тоне не было и намека на ответный вопрос, и Пан Хуэй сразу понял: Шэнь Лян вовсе не рад его вторжению и даже не желает знать, кто он такой.
Пан Хуэй опустился на стул рядом через один и представился:
— Меня зовут Пан Хуэй, я спецназовец.
— Мм.
Шэнь Лян снова уткнулся взглядом в пол, но тут же, словно что-то вспомнив, вскинул голову и бросил:
— Что-то случилось?
Обычно полицейским вроде Пан Хуэя настоятельно не рекомендовалось сближаться со своими подопечными. Но реакция Шэнь Ляна парадоксальным образом лишь раззадорила его желание познакомиться с этим человеком поближе. К тому же он прекрасно понимал, что Шэнь Лян, пожалуй, и вовсе не ставит его ни во что. От этой мысли Пан Хуэю стало даже спокойнее.
— Я слышал, ты ведешь то дело... об У Бушэне.
— Да.
Шэнь Лян поставил банку с колой на сиденье между ними, резко поднялся на ноги и направился к выходу.
Пан Хуэй на мгновение остолбенел. Он никак не ожидал, что Шэнь Лян даже не сочтет нужным поддержать разговор. Более того, он совершенно не уловил смысла этого внезапного ухода. Почесав затылок, Пан Хуэй громко крикнул ему в спину:
— Ты куда?!
Шэнь Лян бросил через плечо:
— Выбросить банку.
Глава 10
Пан Хуэй с пустой банкой из-под колы наперевес послушно шел за Шэнь Ляном до самого его кабинета, где у самой двери наконец заметил мусорную корзину. Только тогда до него смутно дошло, что этим жестом Шэнь Лян разрешил ему следовать за собой. Мысленно отметив, до чего же причудлива и туманна манера выражения у этого парня, Пан Хуэй огляделся. Кабинет Шэнь Ляна одновременно служил помещением для вскрытий. Рядом с просекционным столом стоял квадратный стол, накрытый стеклом, под которым лежала географическая карта. По стеклу было проведено множество разноцветных линий. Если вглядываться в эти цветные переплетения вместе с лежащей под ними картой, казалось, что разрозненные детали складываются в единое целое, хотя на первый взгляд все выглядело невероятным хаосом.
http://bllate.org/book/33176/4071858
Готово:
