Пан Хуэй снова обошел кинотеатр спереди и принялся размышлять о возможных вариантах происходящего. Шэнь Лян сидел на самом краю, в укромном месте, и, кроме Пан Хуэя, почти ни с кем не общался. Единственным человеком поблизости был тот, кто сидел позади него... Человек сзади. Брови Пан Хуэя нахмурились. Он помнил, что сзади сидела какая-то шумная парочка, хотя, когда Пан Хуэй покупал билеты, места за Шэнь Ляном еще пустовали. Словно они пришли в кино спонтанно. Если информация Шэнь Ляна поступила не из разговора с кем-то, а была произнесена собеседником в одностороннем порядке...
Пан Хуэй резко повернулся к Ян Пинфэю:
— Звони капитану Вану! Кому-то грозит смертельная опасность! Рост около метра семидесяти пяти, вес около шестидесяти килограммов, мужчина, вчера сидел на четырнадцатом месте девятого ряда в Кинотеатре Пинчэн!
Ошеломленный Ян Пинфэй тут же, на уровне условного рефлекса, вытащил телефон. Подчиняться приказам Пан Хуэя вошло у него в привычку. В тот же миг Ян Пинфэй вспомнил дело об убийстве Шэнь Инъин. Шэнь Инъин была нанесена череда ножевых ранений, а Шэнь Лян, хоть и едва не задохнулся, в больницу не поехал — и вот теперь его самого доставили в реанимацию!
Ян Пинфэй резко вскочил и набрал номер Ван Го. На другом конце прошел один гудок, после чего вызов приняли. Почти выплевывая слова, словно из пулемета, Ян Пинфэй громко заговорил:
— Капитан Ван! Нужно кое-кого проверить, Шэнь Лян в больнице!
Услышав имя Шэнь Ляна, Ван Го мгновенно сообразил, что произошло. Он быстро произнес:
— Приметы, время, место?
Ян Пинфэй взял себя в руки, повторил все, что ему только что сказал Пан Хуэй, и добавил:
— Шэнь Лян сейчас в реанимации.
Мрачным голосом произнес Ван Го:
— Понял, сейчас же займусь проверкой, — после чего тут же сбросил вызов.
Закончив разговор, Ян Пинфэй все еще не находил себе места. Он не мог понять, какие именно ранения и боли перенес Шэнь Лян — пожалуй, это знал только Пан Хуэй. Тот повидал на своем веку столько чрезвычайных происшествий, что знал состояние Шэнь Ляна как свои пять пальцев. Однако сейчас Пан Хуэй тоже мрачно стоял на месте, не сводя глаз с тяжелых дверей.
Час спустя Шэнь Ляна вывезли из палаты. Глаза его были приоткрыты, зрачки не сфокусированы. Пан Хуэй и Ян Пинфэй тут же бросились к нему. Стоило Шэнь Ляну увидеть Пан Хуэя, как его брови немного разгладились. Лицо его было мертвенно-бледным, но он попытался приподнять руку. Пан Хуэй наотмашь схватил ее, а затем перевел взгляд на врача.
— Не переживайте, ничего страшного уже нет, — с явным удивлением в голосе произнес стоявший рядом врач. — Когда его привезли, сердце вообще не билось, я и не думал, что после пары толчков сердечно-легочной реанимации оно заведется. Но у него тяжелое внутреннее кровотечение, вы... — Врач окинул взглядом комплекцию Пан Хуэя и Ян Пинфэя, судя по всему, мысленно уже достроив картину жестокой драки.
— Он получил травмы исключительно оттого, что подрался? — вопрос Пан Хуэя поставил в тупик даже самого доктора.
— ...Скажите, он перед этим не принимал стимуляторы?
— Что? — опешил Ян Пинфэй.
— Я без понятия, — твердо ответил Пан Хуэй.
Через полчаса после того, как Шэнь Ляна устроили в палате, Ван Го позвонил снова, чтобы справиться о его состоянии.
— Врач говорит, симптомы после того, как он пришел в себя, похожи на передозировку стимуляторами. Внутреннее кровотечение тяжелое, я подозреваю...
— ...Связано с наркотиками?
— Это лишь подозрения, — ответил Пан Хуэй. — Шэнь Лян потерял сознание прямо на месте, а когда его доставили в больницу, сердце уже несколько минут как не билось. Если воссоздать картину преступления глазами жертвы...
— Передозировка стимулирующих препаратов, массовая драка и в конце — смерть? — мрачно уточнил Ван Го.
— Всего семнадцать ножевых, — произнес Пан Хуэй. — Семнадцать точек кровотечения, преступник, судя по всему, буквально искромсал живот жертвы.
— Черт побери, — выругался Ван Го.
— Меня кое-что беспокоит, — нахмурившись, сказал Пан Хуэй. — Тот человек мне запомнился: не худой, со своей девушкой, на наркомана совсем не похож.
Ван Го хмыкнул и произнес:
— Билет в кино он заказывал через интернет, мы уже установили адрес этого человека, сейчас едем поднимать камеры за тот день.
Пан Хуэй уже собирался сбросить вызов, как вдруг заметил, что Ян Пинфэй машет ему рукой, подзывая в комнату. Пан Хуэй тут же бросил Ван Го:
— Подожди секунду, — и шагнул в палату.
Шэнь Лян, казалось, полностью пришел в себя и успокоился. Он посмотрел на Пан Хуэя, его губы шевельнулись. Пан Хуэй придвинул ухо вплоть до самых его губ и расслышал слабый шепот:
— Дома... у него... дома...
Пан Хуэй кивнул Шэнь Ляну и сказал в трубку:
— Он погиб у себя дома.
Положив завершивший вызов телефон на тумбочку, Пан Хуэй коснулся обнаженной руки Шэнь Ляна и аккуратно укрыл ее одеялом. Глядя на то, как Пан Хуэй старательно обходит капельницу на тыльной стороне кисти Шэнь Ляна, Ян Пинфэй вновь остолбенел. Присев рядом, он наконец смог перевести дух, а выветривающийся алкоголь заставил его ощутить, как в теле поднимается жар. Посмотрев на Шэнь Ляна, он проговорил:
— Напугал до смерти, я уж думал... А восстанавливается-то как быстро! — поймав взгляд Пан Хуэя, Ян Пинфэй тут же поправился.
Поправив одеяло на плечах Шэнь Ляна, Пан Хуэй произнес:
— Поспи немного.
Шэнь Лян уставшим движением смежил веки. Пан Хуэй знаком велел Ян Пинфэю выйти, и оба один за другим покинули палату.
— А-Лян обладает потрясающей способностью к регенерации, поэтому, если он наотрез отказывается ехать в больницу, я обычно не настаиваю. Поскольку ранения не его собственные, до состояния самого пострадавшего они не дойдут.
Пан Хуэй бросил взгляд на Ян Пинфэя:
— Сигарета есть?
Ян Пинфэй вытащил из нагрудного кармана одну и прикурил Пан Хуэю.
Тяжело выдохнув дым, Пан Хуэй промолвил:
— Я всегда считал, что это расплата небес за его дар. Все в этом мире справедливо. Он может видеть будущее — значит, ему дана способность избегать бедствий и несчастий; он может зарабатывать этим деньги, но взамен должен брать на себя такой риск.
— Он... никогда не пробовал заглянуть в собственное будущее?
— Понятия не имею, — ответил Пан Хуэй. — Думаю, у него либо нет такой способности... либо он просто не хочет его видеть.
Ян Пинфэй на какое-то время умолк. Раньше он думал, что способность Шэнь Ляна — это дар небес, удача, но после слов Пан Хуэя до него дошло: никакая это не удача, а самое настоящее проклятие. Шэнь Лян навешивал чужие беды на себя самого, и пока другие расплачивались за свои несчастья, он выносил чужую боль, которая ему вовсе не принадлежала. И вырваться из этого круга он не мог. Шэнь Лян так отчаянно пытался схватить убийцу, так жаждал изменить чужие судьбы, но в конце концов не мог изменить ничего. Его неистовое рвение было лишь мольбой о доказательстве того, что он сможет освободиться.
В наступившей тишине Ян Пинфэй заговорил:
— Брат Хуэй, если с завтрашнего дня наблюдение за Шэнь Ляном снимут, ты вернешься в уголовный розыск?
Пан Хуэй затянулся, медленно выпустил дым, но прямого ответа не дал:
— Это предположение или...
Брови Ян Пинфэя чуть дрогнули:
— ...Если бы?
Пан Хуэй снова зажал сигарету в зубах и промолчал. Ян Пинфэю смутно казалось, что все катится куда-то не туда, совсем не так, как ему хотелось бы. Он вспомнил полученное сегодня утром электронное письмо. Уровень наблюдения за Шэнь Ляном был понижен с шестого до седьмого.
Служебное досье Шэнь Ляна Ян Пинфэй изучал еще до того, как его самого приставили к этому делу. Прежний уровень наблюдения был наивысшим, и в течение первых пяти лет после выхода Шэнь Ляна из тюрьмы он не менялся. Но начиная с шестого года показатели стали постепенно снижаться. Судя по этой тенденции, условия надзора за Шэнь Ляном в скором времени отменят полностью. А значит — Пан Хуэй наконец от него освободится.
— Брат Хуэй... Шэнь Лян — твой подопечный, — произнес Ян Пинфэй. — Когда в последний раз... ты заглядывал в его уровень наблюдения?
Затушив сигарету, Пан Хуэй бросил на Ян Пинфэя короткий взгляд и направился в конец коридора:
— Я в туалет.
Ян Пинфэй почувствовал, что в этом взгляде было слишком много незнакомого ему подтекста. Там смешались жестокость, слабость и твердая решимость. Какой именно ответ был у Пан Хуэя, он так и не понял. Ян Пинфэй знал: слово брат для Пан Хуэя — все равно что заклинание. Стоило ему признать кого-то настоящим братом, и он был готов ради него в огонь и в воду. Сам Ян Пинфэй когда-то был для него таким братом, но он не был уверен, не занял ли Шэнь Лян за эти восемь лет то самое заветное место в сердце Пан Хуэя.
Проводив взглядом удаляющуюся спину Пан Хуэя, Ян Пинфэй не удержался от вздоха, вошел в палату и остановился перед бледным мужчиной.
— А ты и впрямь человек не промах... — присев на табурет у кровати, не сводя глаз с Шэнь Ляна, пробормотал Ян Пинфэй.
Шэнь Лян лежал с закрытыми глазами, и даже во сне его брови были сурово сдвинуты. Вспомнив слова Пан Хуэя, Ян Пинфэй почувствовал укол жалости. Поднявшись, он подошел к окну и заглянул наружу.
В этот момент сомкнутые веки Шэнь Ляна медленно приоткрылись. Посмотрев на спину Ян Пинфэя, он чуть слышно перевернулся на другой бок и снова погрузился в сон.
Обитателей жилого дома со всех сторон оцепили переодетые в черное полицейские. Ван Го знаком приказал двум шедшим впереди сотрудникам отступить назад, а затем кивнул Сяо Ли. Тот шагнул вперед и постучал в дверь. Никакого ответа. Прижавшись ухом к полотну, Сяо Ли с размаху врезал по железной двери ногой и рявкнул:
— Там зовут на помощь!
Старая железная дверь под его ударом тут же распахнулась. Сяо Ли ворвался первым, но уже в первую секунду, переступив порог, замер на месте. Еще двое полицейских вбежали следом, и одна из них, молодая женщина-офицер, тут же закрыла рот руками. Бросившийся за ними Ван Го широко раскрыл глаза и взревел:
— Вызывайте скорую! —
Глава 9
Пан Хуэй получил известие спустя семь часов. Шэнь Лян все еще спал. Среди ночи у него неожиданно подскочила температура, до сорока двух градусов, всполошив всех медсестер и дежурного врача больницы. К счастью, после экстренных мер жар удалось сбить до тридцати девяти. Больница днем жила в бешеном ритме; проведший на ногах всю ночь Пан Хуэй после полученного известия отыскал Ван Го прямо у дверей реанимации.
— Ли Лянцин, двадцать восемь лет. Его девушка Ся Лао — ей всего двадцать, — Ван Го сунул телефон в карман брюк и тяжело выдохнул.
— Где они?
— Внутри, — Ван Го кивнул в сторону операционной.
— Что стряслось?
— Почти то же самое, что ты и говорил. Когда мы его нашли, спасать было уже нечего.
Пан Хуэй опешил:
— А внутри тогда...
— Ся Лао. — Помолчав немного, Ван Го заговорил: — Верхняя часть туловища и ноги Ли Лянцина были распилены, внутренности в брюшной полости практически уничтожены. Ся Лао отделалась тяжелыми ранениями, но еще дышит.
Пан Хуэй на мгновение потерял дар речи, машинально глянув в сторону выхода.
— Мы ждем, пока вывезут Ся Лао, судмедэксперты уже забрали Ли Лянцина. Если здесь действительно замешаны наркотики, это дело так просто не замнется, — с головной болью вздохнул Ван Го.
Поговорив с Ван Го у пластиковых стульев в коридоре с десяток минут, Пан Хуэй развернулся и ушел. До того, как прояснится состояние Ся Лао, пройдет по меньшей мере час, а Пан Хуэй все это время переживал за оставшегося в одиночестве Шэнь Ляна.
Проводив взглядом его удаляющуюся спину, Ван Го на долю секунды словно что-то прочувствовал. Приоткрыв рот, он громко крикнул вслед:
— Передай от меня спасибо Шэнь Ляну!
Пан Хуэй обернулся и вежливо улыбнулся в ответ. Помолчав пару секунд, Ван Го бросил:
— Передай ему: без него, пока мы туда добрались, Ся Лао тоже бы не выжила.
Пан Хуэй стер с лица улыбку, мрачно кивнул и скрылся из виду. Выловив телефон из кармана брюк, где тот надрывался от звонков, Ван Го поднес его к уху:
— Ван Го. Слушаю... М-м... Что?
Из динамика донесся голос Ся Лао:
— В организме Ли Лянцина не обнаружено следов наркотиков. Его избили до разрыва внутренних органов, всего на теле семнадцать ножевых ранений, причем одна из ран — самая крупная — насквозь пробивает поясницу. Предварительно установлено, что позвоночник ему переломили с помощью бензопилы, работающей на солярке...
Вернувшись в палату, Пан Хуэй машинально перевел взгляд на живот Шэнь Ляна. Внутреннее кровотечение у того было тяжелым, но скорость восстановления все равно поражала воображение — для обычного человека это было просто невероятно. Опустившись на стул у больничной койки, Пан Хуэй принялся чистить ему грушу. Шэнь Лян не любил яблоки, а сам Пан Хуэй раньше вообще не ел фруктов, однако за восемь лет ухода за Шэнь Ляном он научился ежедневно изощряться с фруктовыми нарезками, лишь бы тот соизволил попробовать хоть кусочек и восполнить запас витаминов.
Шэнь Лян все еще спал, но чутко. Пан Хуэй вошел бесшумно, но стоило ему переступить порог, как больной вновь тревожно заворочался. Вовремя подхватив руку с торчащей иглой капельницы и уложив ее как надо, Пан Хуэй продолжил чистить грушу.
http://bllate.org/book/33176/4071857
Готово:
