Сюэ Линчэнь наконец соизволил обратить на него внимание. Он обернулся, искоса взглянув на У Личжу, и его взгляд задержался на кровавом следе на щеке юноши.
— Старший брат пострадал из-за меня, — пояснил он. — Я пришел, чтобы нанести лекарство.
У Личжу пытался отказаться, но безуспешно: Сюэ Линчэнь настоял на своем и повел его к себе. В прошлый раз У Личжу остался стоять за дверью, а теперь его буквально затащили внутрь комнаты.
В покоях Сюэ Линчэня было безупречно чисто, ничего лишнего — царила холодная, строгая простота. Комната самого У Личжу всегда была завалена всевозможными безделушками и коллекционными вещами, в то время как у младшего соученика помещение выглядело настолько пустым, будто в нем никто не жил, и лишь постель давала понять, что у комнаты есть хозяин. У Личжу неловко присел на стул, оглядываясь по сторонам. Ему показалось, что здесь слишком холодно и безжизненно, словно Сюэ Линчэнь в любой момент готов был собрать вещи и исчезнуть.
Сюэ Линчэнь достал из шкафа коробочку с мазью, поставил на стол и опустился на соседний стул.
— Я могу сделать это сам, — пробормотал У Личжу, чувствуя себя не в своей тарелке.
Ведь это тот культиватор демонов его ранил, младший соученик тут совершенно ни при чем. Более того, Сюэ Линчэнь сам страдает от нападок этого мерзавца, так с какой стати ему теперь, из одного лишь чувства вины, заниматься его ранами?
— Не шевелись, — негромко бросил Сюэ Линчэнь.
Он набрал на палец немного белой мази и принялся наносить ее на поврежденную кожу. Его движения были удивительно легкими, и из-за этого его ладонь то и дело невзначай касалась лица юноши. Со стороны это выглядело так, будто прекрасный юноша нежно поглаживает другого по щеке.
Мазь была холодной, но, несмотря на осторожность Сюэ Линчэня, У Личжу все равно чувствовал, как рана горит огнем. Он был человеком не особо терпеливым и невольно издал короткое «ссс».
— Сказал же, не дергайся, — Сюэ Линчэнь другой рукой придержал голову У Личжу, накрыв ладонью его ухо и не давая отпрянуть.
Уши у У Личжу были очень чувствительными. Он почувствовал легкий зуд от прикосновения ладони и шорох волос, которые примялись под пальцами. Ресницы юноши дрогнули, и из уголка глаза скатилась слезинка.
Сюэ Линчэнь замер:
— Очень больно?
У Личжу покачал головой, не имея возможности сдвинуться с места, и моргнул:
— Нет, просто глаза что-то защипало.
Сюэ Линчэнь быстро закончил с лекарством. В Мире Совершенствующихся мази всегда отличались высокой эффективностью, и тонкий кровавый порез на глазах начал затягиваться. Уши У Личжу покраснели — виной тому было недавнее случайное поглаживание.
— Спасибо, младший брат, — У Личжу поднялся. Атмосфера стала донельзя странной. — У меня еще остались дела, я пойду.
— Мгм, — ответил Сюэ Линчэнь.
Когда фигура юноши скрылась из виду, Сюэ Линчэнь потер пальцы, на которых остались частички мази. Приятное ощущение. Когда он соединился сознанием с зараженным насекомым, у него возникло желание содрать с него кожу и сделать из нее фонарь — должно быть, это был бы первоклассный материал. Но теперь, вспоминая слезы У Личжу, его покрасневшие до корней уши и влажные уголки глаз… он подумал, что было бы досадно, если бы такой человек погиб.
Лучше забрать его в Мир Демонов. А убьет он его, когда это станет неинтересно.
***
У Личжу поспешно покинул жилище Сюэ Линчэня. Его уши горели так сильно, что пришлось долго прижимать к ним ладони, чтобы жар утих. Он присел на корточки, меняя землю в горшках, стараясь отогнать прочь ненужные мысли. У Личжу влил немного духовной силы древесного типа, и травы с цветами радостно встряхнули листьями. Он улыбнулся и легонько потыкал их в нежные зеленые стебельки.
На плечо опустился голубь с пучком зеленых перьев на макушке. У Личжу подумал, что это одна из птиц, которых он часто подкармливал, но, присмотревшись, понял, что это вернулся Абу. Он погладил голубя, который улетел всего пару дней назад:
— Что случилось? Братец Фан снова прислал письмо?
Обычно Абу требовалось дня три или пять, чтобы доставить весточку, а тут он вернулся уже через день. У Личжу вытащил письмо, привязанное к лапке птицы. Стоило ему пробежать глазами по строкам, как его глаза ярко вспыхнули.
Фан Цинь пришел в Мир Совершенствующихся!
Он внезапно пришел в такое возбуждение, что не мог усидеть на месте. В следующее мгновение У Личжу вскочил на ноги и бросился прочь. Сегодня на нем был светло-голубой шелковый халат; ветер надувал полы одежды, и юноша двигался легко и стремительно.
Белый голубь порхал рядом, но У Личжу показалось, что это слишком медленно, и он пустил в ход духовную силу, чтобы лететь быстрее. Он проносился над сектой, словно летящий по небу кусок синего шелка. У Личжу притягивал взгляды многих людей; его лицо светилось такой ясной, безмятежной улыбкой, что отвести взгляд было невозможно.
Мужчина с мечом за спиной опустил взгляд, провожая глазами удаляющуюся фигуру, и лишь когда она скрылась из виду, повернулся к наставнику, стоящему рядом.
— Ту Тяньсян не станет лгать. Если в нашей секте действительно завелся шпион, это серьезное дело, — голос старейшины Линшаня был суров, он нахмурился, обдумывая план действий. — Твой метод может сработать. Откроем тайное царство секты и выманим змею из норы. Юаньцзэ, ты о чем задумался?
Старейшина заметил рассеянность Се Юаньцзэ и перевел взгляд, но из-за угла обзора он не увидел удалявшееся синее пятно.
— Ни о чем, мастер, — Се Юаньцзэ слегка покачал головой. — Я займусь этим делом.
Старейшина Линшань погладил бороду, довольно кивая его решительности:
— Становишься все больше похож на главу секты.
Видя невозмутимость и сдержанность Се Юаньцзэ, он еще больше проникся чувствами:
— В нашей Секте Тяньшуй есть кому продолжить путь, я могу умереть со спокойной душой.
Листья духовного чая плавали на поверхности бледно-зеленой воды, подрагивая от легкого ветерка.
— Вы правы, мастер, — спокойно ответил Се Юаньцзэ.
У Личжу летел на ветру до самого подножия горы. Только добравшись до гостиницы Чжуюй, он притормозил, выровнял дыхание и медленно вошел внутрь. Слуга, едва завидев гостя, сразу его узнал и замер в изумлении. Он и раньше видел портрет — на нем человек был изображен словно небожитель, и слуга тогда подумал, что хозяин слишком уж преувеличил. Но теперь, увидев живого юношу с его изящными, благородными чертами лица, он так поразился, что даже глаз отвести не мог.
— Позвольте спросить, Фан Цинь здесь? — вежливо поинтересовался У Личжу.
— Да, да! Наш хозяин наверху, в самой дальней комнате, — лицо слуги покраснело, он занервничал и заикался.
— Спасибо, — кивнул У Личжу и направился прямо наверх.
Он прошел по коридору и, добравшись до последней двери, почти нетерпеливо толкнул ее:
— Братец Фан!
Фан Цинь сидел у стола, будто ожидая его. На столе уже стояли две чашки чая: одну он держал в руке, а от другой еще шел пар. У него были мужественные черты лица, правильные, выразительные, в них чувствовалась кровь жителей западных земель. У его глаз был редкий фиолетовый оттенок. За последние годы, занимаясь торговлей, он сильно загорел, юношеская мягкость сменилась пшеничным оттенком кожи, что делало его облик еще более статным и крепким.
Услышав голос У Личжу, Фан Цинь посмотрел в сторону двери, и уголки его губ невольно поползли вверх. Тот, о ком он тосковал днями и ночами, наконец был перед ним. Глаза У Личжу, сияющие как персиковые цветы, светились неподдельной радостью. Сердце Фан Циня, истосковавшееся за долгую разлуку, мгновенно растаяло. Его голос стал глубже, а взгляд из отстраненного превратился в мягкий:
— Личжу, иди сюда, садись.
Однако У Личжу не стал садиться пить чай, а бросился в объятия, обвил шею Фан Циня и, прильнув лицом к его плечу, тихо проворчал:
— Почему ты так долго?
Фан Цинь, не ожидавший такого напора, откинулся назад вместе с У Личжу. Он обхватил юношу за пояс, глядя на него сверху вниз, и сердце его застучало, как барабан. Другой рукой он погладил его по спине.
— Прости, брат припозднился, — вкрадчиво прошептал Фан Цинь. — Подними голову, дай мне посмотреть, не исхудал ли ты.
У Личжу поднял лицо:
— Я каждый день ем досыта, ни в чем себе не отказываю, с чего бы мне худеть? — он потянулся рукой к поясу Фан Циня, ощущая крепкие мышцы под одеждой. — А вот братец Фан стал гораздо крепче прежнего.
Пресс Фан Циня был твердым, даже через ткань чувствовалась эта мощь. У Личжу, не удержавшись, провел рукой по его животу, словно не веря собственным глазам:
— Почему ты так изменился за эти годы? Ты стал намного выше меня, и еще… — У Личжу невольно подумал, что даже он, культиватор, не может похвастаться таким крепким телосложением, как у Фан Циня.
Дыхание Фан Циня стало тяжелым, внутри словно вспыхнул огонь, а виновник этого возбуждения смотрел на него с таким невинным видом, будто совершенно не понимал, что делает что-то не то.
Фан Цинь поднял голову, его губы шевелились, что-то говоря, но он не слышал ни слова — в этих прекрасных глазах отражался только он сам. Рука, сжимавшая пояс У Личжу, непроизвольно напряглась, но тут же ослабла. Он разгладил складки на одежде и слегка отстранил юношу.
У Личжу не стал сопротивляться. Отойдя чуть дальше, он с надеждой спросил:
— Сколько ты сможешь здесь остаться?
В его глазах читались и предвкушение, и печаль. Фан Цинь почувствовал, как сжалось сердце, и потрепал его по голове:
— Минимум полмесяца. Можешь делать все, что захочешь.
У Личжу пришел в полный восторг. Фан Цинь и раньше приезжал, но дела были слишком важными, и его постоянно вызывали обратно через пару дней. У Личжу понимал, что он украдкой выкраивает время, и не хотел его отвлекать. Но раз Фан Цинь говорит, что всё уладил и проблемы Семьи У остались позади, У Личжу не мог не радоваться. Он не хотел расставаться с Фан Цинем — ведь это единственный близкий человек, который у него остался.
— Я знаю столько интересных мест и вкусной еды, я все тебе покажу! — У Личжу сиял, не в силах сдержать нетерпение.
Фан Цинь смотрел на него с улыбкой и достал приготовленный подарок:
— Купил кое-что по дороге, посмотри, понравится ли тебе.
У Личжу направил духовное чутье в мешочек с духовной энергией и ахнул: внутри возвышалась целая гора вещей, необходимых любому культиватору: духовные камни, талисманы, пилюли, руководства по владению мечом, редкие клинки, свитки с заклинаниями — все было аккуратно разложено по ящикам и занимало все пространство. Хотя Фан Цинь сказал, что купил вещи наобум, У Личжу чувствовал, сколько заботы было вложено в этот подарок.
Фан Цинь ничего не смыслил в культивации, не знал, что именно нужно У Личжу, но старался сделать все, что было в его силах. У Личжу вспомнил У Хуайу, своего доброго отца. Тот делал точно так же: постоянно присылал в Секту Тяньшуй ящики с вещами. В Смертном мире не знали новостей из секты, а отец был уже стар для дальних путешествий, поэтому он просто писал одно письмо за другим, без конца нахваливая своего драгоценного сына.
http://bllate.org/book/33148/4068149
Готово:
