— Тетя, я все закончил. Тетя?
Помощница по хозяйству услышала его голос и пришла в себя. Перед ее глазами красовались уже готовые блюда, а сам мальчик склонил голову набок, глядя на нее; на его лбу и кончике носа выступили капельки пота.
— Сяо Юй, ты просто молодец, — тут же отозвалась она, а затем добавила: — Пойдем позовем дядю, пусть он поднимется наверх и позовет молодого господина обедать.
Когда управляющий и Чи Минь вошли в столовую и увидели на столе обильное угощение, поражающее своим цветом, ароматом и вкусом, они невольно остановились.
Управляющий спросил:
— Это все Сяо Юй приготовил в одиночку?
Помощница кивнула и улыбнулась:
— Все сам. Я стояла рядом и чуть не лишилась дара речи, он справляется лучше многих взрослых.
Тун Цзяюй, смутившись от похвалы, почувствовал, как у него загорелись щеки. Он машинально потянулся почесать голову, но заметил, что Чи Минь пристально смотрит на него — если быть точным, на его руки.
— Что с твоими руками? — спросил Чи Минь.
Мальчик в недоумении поднял руки и осмотрел их. На тыльной стороне ладони виднелась небольшая ранка от брызг масла. Он вспомнил, что тогда больно дернулся, но сразу же об этом забыл. Получить ожог от масла во время готовки — дело обычное, если только не попало в глаза, на это можно не обращать внимания.
Поэтому он беззаботно улыбнулся и ответил:
— Должно быть, брызнуло масло. Совсем не больно.
Чи Минь больше ничего не сказал.
Затем они сели обедать. Тун Цзяюй приготовил много разных блюд. Он во все глаза смотрел на Чи Миня, затем перевел взгляд на еду, а после — на двух взрослых, которые стояли рядом. Его намерение было очевидно.
Чи Минь отвел взгляд.
— Дядя Шэнь, тетя Чжан, присаживайтесь, поедим вместе.
Заметив их колебания, он добавил:
— Если не доедим, будет расточительство.
Управляющий и помощница, которых пригласили за стол впервые, польщенные таким вниманием, сели на стулья.
Мальчик действительно не хвастался: кулинарные способности у него были на высоте, даже Чи Минь за время трапезы непривычно часто тянулся палочками к тарелкам.
На самом деле, с тех пор как Тун Цзяюй поселился в семье Чи, он ел немало, но все равно предпочитал именно то, что приготовил сам, и невольно съел больше обычного. Манера есть у него была не то чтобы плохая, просто он привык набивать рот до отказа, отчего его щеки становились совсем круглыми.
Трудно было не заподозрить, что раньше он постоянно недоедал.
Управляющий и помощница, привыкшие к своему положению слуг, после еды снова встали рядом с детьми, чтобы прислуживать.
Увидев, что Тун Цзяюй съел больше, чем обычно, управляющий заметил:
— В последнее время Сяо Юй, кажется, немного поправился, щеки стали круглее.
— Но все равно еще слишком худой, вот если станет чуть полнее, будет совсем хорошо.
Услышав это, Чи Минь бросил взгляд на сидящего напротив мальчика. Было трудно не согласиться со словами управляющего.
Когда Тун Цзяюй только пришел, он был тщедушным, низкорослым, а кожа — землисто-желтой, из-за чего глаза казались неестественно огромными. За последнее время, получив нормальное питание, он изменился: цвет лица перестал быть таким болезненным, подбородок округлился, и выглядеть он стал куда бодрее.
Если бы при такой еде он все еще страдал от истощения, это было бы уже странно, холодно подумал про себя Чи Минь.
После обеда Тун Цзяюй спросил помощницу, не нужна ли ей помощь с мытьем посуды. Та, под предлогом того, что он пытается отобрать у нее работу, «выпроводила» его наверх спать. Когда в столовой остались только она и управляющий, она долго сдерживалась, но в итоге не выдержала и высказала все, что у нее на душе:
— Такой маленький ребенок — и так легко накрыл целый стол, разве это нормально? Такая тяжелая сковорода, я даже боялась, что у него руки переломятся, а он взял и поднял ее без всяких усилий.
— Сегодня, когда мы ходили за покупками, он вызвался помочь мне нести сумки. У него на ладонях сплошные мозоли, они грубее, чем у меня, женщины средних лет.
— И потом, разве ты не слышал, как отец Сяо Юя говорил, что тот привередлив в еде? Он живет в семье Чи уже какое-то время, но хоть раз оставил что-нибудь на тарелке?
Управляющий заметил это еще во время первого обеда мальчика в доме Чи. Он тяжело вздохнул и произнес:
— Боюсь, до того как попасть в семью Чи, Сяо Юй постоянно подвергался жестокому обращению.
Вечером, после того как Тун Цзяюй выпил молока, он почувствовал ноющую боль в животе. Не придав этому значения, он вернулся в комнату, немного потер живот, почистил зубы и лег спать.
Посреди ночи он проснулся от острой боли в желудке. Внутри словно все перевернулось, он поспешил в туалет. Его вырвало всем, что он съел за день. Склонившись над унитазом, он прижимал ладони к больному животу и с трудом дышал.
Не успел он перевести дух, как желудок снова спазмировало. Он снова бросился к унитазу, теперь его рвало лишь желчью. Он был похож на рыбу, выброшенную на сушу, которая судорожно глотала воздух.
Боль становилась невыносимой. Он катался по полу, сжимая живот, и чувствовал, что если так пойдет дальше, он просто умрет.
В голове была одна мысль — выбраться и попросить о помощи. Он, спотыкаясь, вышел из комнаты, опираясь на стену. Ноги подкашивались, и не успел он дойти до первого этажа, как подкосились окончательно. Прямо у двери в комнату Чи Миня он рухнул на пол.
Чи Минь как раз собирался в туалет и, услышав шум, открыл дверь. Он увидел, что Тун Цзяюй лежит на полу, свернувшись калачиком от боли. Услышав звук открываемой двери, мальчик открыл глаза и, увидев Чи Миня, прошептал в изнеможении:
— Молодой господин, кажется, у меня немного болит живот.
Даже будучи при смерти от боли, он все еще пытался через силу улыбаться и говорить, что болит лишь немного.
***
Чи Минь лично разбудил управляющего и помощницу. Те были потрясены, узнав, что у Тун Цзяюя посреди ночи случился такой приступ, что он не мог даже ходить.
Помощница бросилась готовить пакеты для рвоты, а управляющий поспешно понес Тун Цзяюя к машине. Все это время Чи Минь стоял рядом, глядя на дрожащего, бледного как полотно мальчика.
В тот момент, когда он открыл дверь, свет в туалете еще горел, и он ясно видел, как Тун Цзяюй лежит на полу, свернувшись в клубок. Сказать, что он не испугался — было бы неправдой.
Даже он сам, за свои десять лет жизни, никогда не болел так тяжело.
Однако с того момента, как Чи Минь обнаружил его, и до того, как управляющий посадил его в машину, чтобы ехать в больницу, Тун Цзяюй не издал ни звука.
Все видели, что ему невыносимо больно: он не мог ни двигаться, ни сидеть, приходилось лежать на заднем сиденье или опираться на помощницу. Его тело, согнутое от боли, напоминало креветку, его постоянно мучили сухие рвотные позывы, волосы и одежда насквозь промокли от пота, а по лицу текли слезы и сопли.
Помощница с жалостью вытирала его лицо полотенцем.
— Вчера же все было хорошо, как сегодня могло стать так плохо?
Управляющий прибавил газу.
— Скорее всего, острый гастроэнтерит.
— Но отчего он возник? Молодой господин ел то же самое, и с ним все в порядке, — недоумевала помощница.
Тун Цзяюй крепко сжал ткань одежды на животе и через силу выдавил улыбку, чтобы успокоить женщину:
— Тетя, не волнуйтесь, сейчас уже не так сильно болит.
Чи Минь, сидевший у окна с другой стороны, нетерпеливо произнес:
— Раз болит — молчи.
Тун Цзяюй впервые видел его таким суровым, поэтому тут же замолчал, не смея произнести больше ни слова.
Управляющий мельком взглянул в зеркало заднего вида, в уголках его глаз мелькнула легкая улыбка. Он не ожидал, что молодой господин поедет вместе с ними. Пусть даже это было продиктовано правилами приличия — раз уж плохо стало человеку из семьи Чи — он все равно считал это добрым знаком.
Через десять минут они прибыли в больницу. Узнав о состоянии Тун Цзяюя, врачи немедленно отправили его на осмотр и лечение. В конечном счете был поставлен диагноз: острый неинфекционный гастроэнтерит, вызванный пищевой непереносимостью.
— Пищевая непереносимость? Что это значит? — нахмурился управляющий.
Врач объяснил:
— В ходе анализа крови мы выявили у пациента истощение второй степени, то есть среднюю степень недоедания. Резкое употребление большого количества питательной пищи приводит к тому, что иммунная система не может правильно ее усвоить, начинает воспринимать как вредное вещество и провоцирует воспалительную реакцию организма.
Теперь управляющий понял. Вчера в обед и на ужин Сяо Юй действительно ел больше обычного, но, какой бы питательной ни была еда, это были самые обычные домашние блюда.
Почему же организм не смог их принять?
Управляющий спросил:
— Его состояние серьезное?
Врач проинструктировал:
— Не критично. После капельницы, если все будет в порядке, можно сразу ехать домой. Но чтобы дать желудку отдохнуть, в первый день нужно воздержаться от еды, при жажде можно пить немного воды. На второй и третий день можно понемногу есть жидкую рисовую кашу, а на четвертый-пятый день постепенно переходить на легкое питание.
— Хорошо, спасибо, доктор, — ответил управляющий.
Выйдя из отделения неотложной помощи, Чи Минь с бесстрастным лицом приказал:
— Выясните, в каких условиях живет семья того сотрудника, который работает у Чи Хуайжэня.
У управляющего были те же мысли.
С самого начала господин Чи планировал поручить своему помощнику проверить несколько официальных детских домов. Неизвестно, как просочились слухи, но вся компания узнала, что он хочет усыновить товарища для игр своему сыну. В тот же день один из сотрудников разыскал его и заявил, что его старший сын идеально подходит под все критерии, после чего принялся перечислять достоинства ребенка.
Закончив, сотрудник добавил, что запросы у него скромные: кроме повышения в должности и прибавки к зарплате, ему больше ничего не нужно.
Чи Хуайжэня интересовал только результат, а не процесс. Процедуры усыновления в детских домах были сложными, а сын сотрудника — более понятным и управляемым вариантом. Поэтому после обеда он согласился на рекомендацию подчиненного.
Теперь, оглядываясь назад, управляющий задавался вопросом: какая семья ради прибавки к зарплате будет так спешить отдать своего ребенка в чужой дом?
Они вернулись в палату. Тун Цзяюй уже спал, разметавшись на кровати; под одеялом едва угадывались очертания его тела. На тыльной стороне ладони, лежащей поверх одеяла, стояла капельница. У него были такие тонкие вены, что медсестра дважды промахнулась, поэтому на коже виднелись два заметных следа от иглы.
Чтобы не мешать его отдыху, они говорили вполголоса.
— Как Сяо Юй? — спросил управляющий.
Помощница ответила:
— Его снова вырвало, но уже ничего не вышло. Только что приходила медсестра, сделала укол и поставила капельницу. Сказала, что вены тонкие, трудно попасть. — Помощница показала пальцами: — Такая длинная игла, ее туда-сюда вводили и выводили, я смотреть не могла, а Сяо Юй даже не пикнул.
— Как можно было воспитать такого рассудительного ребенка? — не сдержала вздоха помощница. Сказав это, она погрустнела, не зная, радоваться или печалиться.
http://bllate.org/book/33131/4065724
Готово:
