Лю Эрна неизвестно откуда снова раздобыла новый парик.
— М-м, угу, — госпожа Ли поднялась на ноги и принялась разглядывать Линь Юйвэня со спины.
Чэн Юэ тоже бросила на него взгляд:
— Очень идёт.
Линь Юйвэнь с облегчением выдохнул. Вслух он бы не признался, но сам он тоже считал этот парик весьма симпатичным, до смерти боясь, что госпожа Ли снова всё забракует.
— Тогда остановимся на этом, — Лю Эрна пошевелила пальцами. — Господин, можете не сомневаться, всё будет в лучшем виде.
Спустя примерно полчаса Линь Юйвэнь преобразился до неузнаваемости.
Балансируя под тяжестью невероятно тяжёлого головного убора, он кое-как, шатаясь, вышел из комнаты.
Теперь он наконец-то понял, почему все эти знатные дамы держатся с таким величественным достоинством — попробуй тут походить быстрой походкой, когда на голове нагромождено такое! И это притом, что Лю Эрна уверяла, будто подготовила для него самый легкий накладной шиньон из всех, что можно найти в продаже.
Госпожа Ли выложила едва ли не все свои украшения и утыкала ими волосы Линь Юйвэня так густо, что не осталось и свободного просвета.
— Красиво? — Линь Юйвэнь не двигал телом, а лишь поворачивал голову, и в этом действительно было нечто изящное.
— Разве не ты сам говорил, что главное — привлечь к себе взгляды, а красота уже на втором месте?
Губы Линь Юйвэня надулись:
— Вообще-то мне всё равно хочется быть красивым.
Его вид был до того комичным, что Чэн Юэ, которая до этого изо всех сил сдерживалась, услышав такое, не выдержала и прыснула со смеху.
Линь Юйвэнь округлил свои миндалевидные глаза и уже было хотел сделать ей замечание, как вдруг раздался громкий стук.
Чэнь Сун, сгорбившись, попытался подобрать уроненный на пол таз с водой, но никак не мог нащупать его край, потому что во все глаза пялился на Линь Юйвэня.
— На что уставился?! — грубым голосом прикрикнул на него Линь Юйвэнь.
Чэнь Сун торопливо опустил голову:
— Господин, господин, право же...
Линь Юйвэнь закатил глаза, взмахнул рукавом и, услышав, как подвески на головном уборе издали легкий звенящий стук, поспешно перевёл дыхание и самодовольно произнёс:
— Если бы в своё время этот чиновник смог сдать экзамены на высшую категорию, я вполне потянул бы на звание главного таньхуа.
— А, — Чэнь Сун изобразил на лице сложное выражение, — господин, право же...
— Выглядит неважно?
— Проваливай.
Этот чиновник наряжался вовсе не для того, чтобы на него пялился какой-то мужлан!
Выход Линь Юйвэня не произвёл того ослепительного впечатления, на которое он рассчитывал.
Впервые видя столько красавиц разом, он не особо выделялся среди них.
Дело было вовсе не в том, что лица этих женщин отличались какой-то особой прелестью, — просто все они буквально лучились жизненной силой, разительно отличаясь от тех уныло-благопристойных затворниц, что безвылазно сидят по внутренним покоям.
Эти барышни и знатные дамы сновали туда-сюда, перекликались друг с другом и были невероятно веселы, словно выпущенные на свободу канарейки, наконец-то обретшие миг долгожданной свободы.
Госпожа Ли провела Линь Юйвэня к своим подругам и представила его:
— Это та самая супруга новоназначенного тысячнику Юаня.
— Тысячника Юаня? — удивленно воскликнула одна из девушек. — Мой старший брат служит под его началом. Он говорит, что тот держится чрезвычайно благородно, но я никак не ожидала, что он уже женат.
В глазах госпожи Ли не было ни тени растерянности, напротив, она рассмеялась:
— И то верно, они женаты уже несколько лет, сосватаны с пелёнок.
Линь Юйвэнь прикрылся веером и опустил голову, изображая чрезмерную застенчивость.
Представив Линь Юйвэня нескольким барышням подряд, госпожа Ли в конце концов привлекла внимание госпожи Юнь.
Госпожа Юнь была одета очень роскошно, её наряд пестрел золотой нитью, а украшения в волосах стоили целое состояние. С улыбкой на лице она направилась к Линь Юйвэню.
Сразу чувствовалось, что она обучалась актерскому мастерству: её осанка была безупречна, шея вытянута прямо, подбородок слегка приподнят, и даже отдавая дань приветствия, она не уронила своего достоинства:
— Супруга тысячника Юаня, верно?
Линь Юйвэнь поспешно отвёл веер и помог госпоже Юнь подняться:
— К чему эти церемонии, госпожа?
Он намеренно замедлил темп речи, чтобы его хрипловатый и грубый голос не вызвал лишних подозрений:
— Я только что переехала из Тяньцзиня и совсем не разбираюсь в здешних порядках, так что госпожа Ли любезно вывела меня в свет, чтобы я повидала мир.
Поскольку госпожа Ли приходилась дочерью префекту, её и без того угодливо обхаживали все местные чиновники, а знатная дама, которую она привела с собой, естественно, вызвала всеобщие приветливые улыбки.
Госпожа Юнь была наслышана о тысячнике Юане, а о его отце знала и того больше. Не теряя времени даром, она положила руку на предплечье Линь Юйвэня:
— Дорогая, эти юные незамужние девицы вроде госпожи Ли слишком мало смыслят в жизни и с ними скучно. Идемте-ка за наш стол.
Она говорила очень тихо, но госпожа Ли всё же расслышала её слова.
Госпожа Ли закатила глаза и, следуя заранее оговоренному плану, отправилась искать других знакомых барышень, не упуская при этом Линь Юйвэня из виду.
Линь Юйвэнь семенил следом, стараясь не делать широких шагов. Он действительно подготовился к этому виртуозному выходу и многому научился у госпожи Ли и Чэн Юэ.
— Стоило вашему мужу получить назначение, как вы сразу последовали за ним, должно быть, меж вами царит глубокая привязанность.
А вот и вопрос в самую точку.
— Какая там привязанность, мы женаты уже семь лет, а детей всё нет и нет. Если бы не постоянные уговоры свекра со свекровью, ни за что бы не поехала за ним.
Услышав это, госпожа Юнь с видом величайшего сочувствия произнесла:
— Должно быть, несладко вам приходится.
— Эх, — Линь Юйвэнь прикрыл лицо веером, — вспомнишь — одни слёзы. Непонятно то ли он и впрямь завален военными делами, то ли завёл кого на стороне — дома совсем не появляется.
— Обросьте эти мысли! Нам, затворницам внутренних покоев, нельзя крутиться исключительно вокруг мужчин, нужно иметь хоть какие-то другие радости в жизни.
Линь Юйвэнь улыбнулся, но не осмелился показать зубы:
— Когда я жила в Тяньцзине, я тоже обожала слушать оперу.
— Правда?!
— Только ничего в ней не понимала.
— Ох, — на лице госпожи Юнь на мгновение отразилось смущение. — Тогда...
Линь Юйвэнь снова прикрылся веером:
— Мне больше нравилось смотреть на актёров в амплуа амплуа дань.
Словно стесняясь, продолжил Линь Юйвэнь:
— Труппы куньцюй в Тяньцзине так себе, всё самое лучшее — в Пекине. — Он поднял глаза кверху, делая вид, что погрузился в воспоминания. — В те годы, когда он еще не был тысятником, он возил меня в Пекин. Мы тогда слушали Белую змею, и тот, кто пел Белую змею, двигался изящнее любой женщины, а он ещё говорил мне...
Впрочем, он говорил чистую правду: в те времена, когда они вместе готовились к имперским экзаменам, Юань Юй действительно брал его с собой в Пекин, и они проводили время на редкость весело.
Одна из сидевших рядом с госпожей Юнь знатных дам схватила Линь Юйвэня за руку:
— Бедная госпожа, вы снова вспомнили о том, что ранит ваше сердце.
За всю свою жизнь Линь Юйвэнь не подвергался женским прикосновениям столько раз, сколько за эти несколько мгновений.
Госпожа Юнь тоже подалась ближе:
— Дорогая, вы только взгляните на сцену — труппа Юэжун ничуть не уступает пекинским артистам.
Едва она договорила, как зазвучали барабанные удары. Шумная толпа мгновенно утихла, и знатные дамы и барышни чинно расселись по местам, задрав головы к сцене.
Какое совпадение: сегодня давали всё ту же Белую змею.
Исполнитель роли Белой змеи, некто Янь Гуйхун, головным убором сиял ярче, чем драгоценности на голове самого Линь Юйвэня.
Линь Юйвэнь украдкой наблюдал за взглядами окружавших его женщин: те сидели как зачарованные, не сводя глаз со сцены, а некоторые даже расплакались.
В точности как и предсказывала Лю Эрна, самые состоятельные из них уже начали снимать с пальцев кольца и складывать их на маленькие подносы, которые держали наготове слуги-служки, в качестве щедрой награды артистам.
Линь Юйвэню тоже никак нельзя было оставаться в стороне. Стоило ему протянуть руку к волосам, как он спиной почувствовал, как из дальнего угла на него устремился ледяной взгляд.
Обернувшись, Линь Юйвэнь поймал взгляд госпожи Ли и понял её без слов: только посмей тронуть мои украшения — прибью на месте.
Он тяжело вздохнул и отстегнул с пояса нефритовый подвесок из крови киновари.
Эту кровавую яшму подарил ему главный секретарь императорского кабинета в тот год, когда Линь Юйвэнь успешно сдал столичные экзамены, уверяя, что даже главный евнух Ворота Внутреннего дворца не смог раздобыть столь редкое сокровище.
И это была самая дорогая вещь во всём его гардеробе!
Ладно, не поймаешь тигра — не увидишь и детенышей.
Госпожа Юнь не сводила глаз с его рук, и когда увидела, что он жалует поясной подвесок Янь Гуйхуну, шепнула ему на ухо:
— Дорогая, а вы и впрямь без ума от Белой змеи.
Линь Юйвэнь улыбнулся:
— Разумеется. В конце концов, это единственное моё развлечение, денег на него не жалко.
Глаза госпожи Юнь засияли почти ослепительно:
— Дорогая, этот Янь Гуйхун, исполняющий роль Белой змеи, — мой давний знакомый. Хотите, я тайком познакомлю вас с ним?
— Разве можно? — изобразил крайнее удивление Линь Юйвэнь.
— Разумеется. Все эти лицедеи — люди подлого звания, для них великая честь удостоиться личной встречи с особой вашего благородного происхождения.
Линь Юйвэнь улыбнулся:
— Тогда вся надежда на вас, — он попытался было взять госпожу Юнь за руку, как это делала она, но это показалось ему слишком неловким, и он просто взял её под локоток. — Когда именно?
Ресницы госпожи Юнь затрепетали:
— А вы, матушка, смотрю, отлично во всём разбираетесь.
Пропал. Неужели она раскусила его?
Сердце Линь Юйвэня сжалось от тревоги. Он уже собирался ляпнуть что-нибудь, чтобы сгладить неловкость, но госпожа Юнь, напротив, только повеселела:
— Ох, как же я люблю общаться с такими людьми, как вы, — прямыми и без всяких обиняков.
Как только закончится представление, вы не уходите вместе с госпожой Ли, а просто скажите, что вам нездоровится, и отдохните у меня. А вечером за вами пришлют семейный паланкин, идёт?
Мысленно Линь Юйвэнь подумал: да это ты тут мастерски во всём разбираешься.
— Как скажете, госпожа Юнь.
Домашнее представление длилось два часа, и всё это время Линь Юйвэнь усердно ломал комедию. Он чувствовал себя в роли не хуже самой Белой змеи, даже лакомства к чаю отправляя в рот крошечными, еле заметными кусочками.
Когда опера завершилась, он перекинулся словом с госпожой Ли, и та легко отпустила его, напоследок выказав фальшивую заботу: она прижалась губами к уху Линь Юйвэня и прошептала:
— Я отправляюсь за подкреплением.
Линь Юйвэнь кивнул и лучезарно улыбнулся:
— Благодарю за заботу.
Госпожа Юнь, приобняв Линь Юйвэня, повела его вглубь усадьбы, к небольшому внутреннему дворику:
— Янь Гуйхун сейчас смывает грим. Давайте посидим, отдохнем и одновременно подождем его?
— С удовольствием, — брови Линь Юйвэня слегка приподнялись. — Прикажите заодно подать ещё сладостей.
— М?
Госпожа Юнь нахмурилась, но, хоть и не поняла его причуды, допытываться не стала:
— Хорошо.
Линь Юйвэнь прикрылся веером и самодовольно улыбнулся, уверенный в том, что действует абсолютно безупречно.
Люди с красивой внешностью и впрямь обладают особым очарованием.
Линь Юйвэнь не сводил глаз с стоявшего перед ним Янь Гуйхуна: на сцене это была всё та же утончённая красавица Бай Сучжэнь, а в жизни — чистый лицом и мягкий в манерах молодой господин.
Госпожа Юнь украдкой скользнула взглядом по лицу Линь Юйвэня, мысленно злорадствуя: попался.
Янь Гуйхун передвигался семенящей походкой, но это вовсе не раздражало. Он с лёгкой улыбкой посмотрел на Линь Юйвэня и отвесил церемонный поклон, сложив руки на груди, точь-в-точь как юноша-кэшэн в театральной постановке.
И впрямь умел расположить к себе.
Прикрыв лицо веером, Линь Юйвэнь поднялся со своего места и ответил Янь Гуйхуну изящным поклоном, в точности копируя театральные манеры.
http://bllate.org/book/33014/4047164
Готово:
