Конец семестра принёс Фландеру прекрасное настроение. За основной предмет по магии он получил высший балл, а вот в дополнительной алхимии на экзамене вышла небольшая заминка: не справившись с огнем, он допустил трещину на выкованном усиленном кинжале, из-за чего занял лишь третье место. Тем не менее на его счету всё ещё оставалась стипендия, которой с лихвой хватило бы на расходы во второй половине года. Торговля зельями за минувший семестр постепенно набрала популярность: хотя расширять дело он не планировал, ежемесячный доход вырисовывался весьма внушительный. С Киэном они ладили отлично, с Джеффом отношения тоже постепенно теплели, преподаватели его хвалили, а учитель Дино и вовсе то и дело проявлял искренний интерес к его учебе и жизни. И пусть с усовершенствованием заклинаний пока не было особых успехов, стоило лишь вспомнить о богатейших фондах открывшейся для второкурсников библиотеки, как Фландер готов был улыбаться даже во сне.
— Фландер, ты что, правда ни с кем не встречаешься? — подозрительный голос прервал сладостные грезы Фландера, который как раз предавался бесконечным фантазиям, глядя на закатное солнце за окном общежития. — Ты в последнее время выглядишь подозрительно счастливым.
Фландер едва заметно поморщился, мысленно похвалив одноклеточную, но невероятно острую интуицию Киэна и его способность выстраивать нелепые сплетни ничуть не хуже какого-нибудь репортера желтой газетки. Невозмутимо развернувшись, он с предельно искренним выражением лица произнес:
— Киэн, если ты отправишься на какой-нибудь аристократический бал, то непременно будешь пользоваться там огромным успехом.
Главными темами на светских балах были либо денежные дрязги, либо грязные сплетни...
— Если уж заговорили о девушках, то тот юный мечник, что навещал тебя в прошлый раз, кажется, сейчас из-за принцессы Ив бьется на дуэли с другим парнем. Вот же умора, — в голосе Дино звучало легкое недовольство, но его мягкий, бархатный голос по-прежнему звучал невероятно приятно. Изящный кареглазый юноша бесшумно прислонился к косяку двери в комнату — даже Фландер не заметил его появления.
— Ась? Не может быть! С чего это Джефф вдруг вздумает лезть в драку первым?! — Киэн аж подпрыгнул.
— Учитель, вы не могли бы проводить нас к месту дуэли? И по дороге расскажите, в чем там дело, пожалуйста.
Эх, Киэн, ты еще совсем мал: влюбленный мужчина способен на любую глупость. Но с чего это Джеффа вообще занесло связываться с такой несчастливой напастью, как принцесса?! Фландер стремительно вскочил на ноги и на ходу дернул за руку до сих пор пребывавшего в шоке соседа.
Дино одарил его одобрительным взглядом и развернулся, показывая дорогу:
— Кажется, они не поделили подаренную принцессой брошь, но подробностей я и сам толком не знаю. Дуэль назначена на четыре часа пятнадцать минут и должна пройти на лужайке за тренировочным полем для мечников. Правда, его противник — старший мечник, так что у вашего друга, похоже, немного шансов на победу.
Старший мечник! Да тут вообще нет никаких шансов! Фландер прикинул высоту солнца над горизонтом и невольно нахмурился: сейчас, должно быть, уже перевалило за половину пятого.
В мягком голосе Дино послышалось еще больше тревоги и предостережения:
— Как только дуэль между мечниками начинается, никому не дозволено вмешиваться, пока кто-нибудь из соперников не упадет — даже мне, преподавателю. Джефф обычно сходится по душам только с вами двумя, так что сходите, отговорите его, вдруг удастся найти какой-то другой выход.
Тут до сих пор остолбеневший Киэн наконец пришел в себя. Реакция его была молниеносной: бросив быстрый взгляд на солнце, он схватил Фландера за шиворот и бросился к тренировочному полю.
Фландер едва не рухнул от неожиданности и беззвучно выругался про себя. Кое-как кивнув учителю Дино в знак благодарности, он прибавил шагу, чтобы не отставать от бешеного темпа Киэна.
Всю дорогу Киэн хранил мертвенное молчание, его лицо было бледнее полотна, а шаги становились всё быстрее. Видя такое состояние друга, Фландер не решался тревожить его расспросами и просто наложил на себя заклинание левитации, позволив Киэну волочить себя за собой всю дорогу до самой лужайки.
Лужайка пестрела от собравшихся зевак, а сама дуэль уже вовсю шла.
В лицо пахнуло запахом крови, примешанным к потокам ветра, среди которого отчетливо слышался гул множества голосов. Сердце Фландера сжалось; некогда было разбираться в полезности доносившихся обрывков фраз — он метнул два ветряных заклинания, прорубая брешь в толпе зевак, и всмотрелся в происходящее.
Джефф выглядел ужасно. Противник не уступал ему в телосложении и тоже предпочитал тяжелый меч, однако превосходство старшего мечника в скорости, силе ударов и точности углов атаки было очевидным. Джеффа намертво прижали к земле, и ему оставалось лишь кое-как отмахиваться мечом, отчаянно защищая жизненно важные точки. Его плечи, локти и бока были покрыты ранами, а синие одежды мечника пропитались кровью до зловещего, пугающего лилового оттенка, в то время как у его противника алел лишь крошечный порез на щеке.
Заметив на левой стороне груди Джеффа — как раз ближе к сердцу — ту самую злосчастную розу-брошь, из-за которой и разгорелась вся эта кровавая каша, Фландер примерно восстановил в памяти причину и следствие. Слабохарактерный, вечно презираемый всеми глупый парень по неведомой причине добился расположения прекрасного имперского цветка, да еще и получил в подарок личную брошь. И этот дурачок имел неосторожность явить ее миру, чем закономерно вызвал зависть и ярость множества самовлюбленных парней, безуспешно добивавшихся принцессы. Подростковые перепалки легко перерастают в открытые конфликты, особенно когда дело касается женщин. В этом вопросе Фландер из собственного опыта знал толк. Истинно говорят: все принцессы — сущие демоны, ходячие бедствия и генераторы неприятностей...
Дыхание Киэна рядом становилось всё чаще, пальцы, вцепившиеся в руку Фландера, мелко дрожали, а ладони были ледяными и мокрыми от холодного пота. Фландер инстинктивно сжался в ответ, соединив ладони и переплетя пальцы, чтобы передать тепло своего тела.
На арене Джеффа загнали в угол. Бесконечные блокирования тяжелых ударов противника в одной и той же позе отбили запястья, а из-за кровопотери он двигался куда медленнее, чем в начале. К счастью, выносливость противника тоже сильно истощилась, к тому же тот боялся повредить брошь, а потому не решался бить в полную силу прямо в сердце. Именно это позволяло Джеффу еле-еле держаться на ногах и влачить жалкое существование.
Киэн уже готов был сорваться с места, но Фландер сжал его руку еще крепче, удерживая от опрометчивого шага. Несмотря на крайне невыгодное положение, Фландер чувствовал, что Джефф вовсе не обязательно проиграет.
Взгляд парня был тверд и ясен, словно острие лучшего клинка, источая непреклонность и решимость идти до конца. Фландер уже видел подобный взгляд на поле боя: тогда имперские войска владели абсолютной инициативой, но вражеский генерал во главе остатков своего отряда прорвал левый фланг имперской армии, проложив себе путь кровью. Пораженный этим пронзительным взглядом, Фландер навсегда запомнил имя того военачальника — Шаламон.
Фландер твердо верил, что такой взгляд и такая вера способны творить чудеса.
Впрочем, судя по всему, Джефф и правда по уши втрескался в эту принцессу. Вот головная боль!
— Бац! — клинки снова сошлись в ударе. От мощного толчка у Джеффа полопалась кожа на ладонях, и тяжелый меч вылетел из рук. Киэн издал отчаянный вопль, сжав кулаки так сильно, что ногти оставили глубокие следы на руке Фландера.
Фландер изо всех сил постарался отвлечься от боли в руке, собрался с мыслями, закрыл глаза и позволил своему разуму слиться с элементами ветра, чтобы прочувствовать обстановку вокруг. Ох, прекрасно — никаких особо мощных магов поблизости не наблюдалось, а значит, если слегка вмешаться исподтишка, никто ничего не заметит.
— Ты, позор своего рода, никчемный слабак! Смеешь ли ты, мразь, добиваться внимания Её Высочества принцессы? Какая наглость, совсем берегов не видишь! — развязанный и наглый голос подростка звучал молодо, надменно и самовлюбленно. Он еще не усвоил, что такое развивать успех и оставлять противнику пути к отступлению. Излишняя болтовня во время боя лишь выдает твои намерения и дает неприятелю передышку и шанс на контратаку.
Поскольку злодеи в легендах вечно страдали болтливостью, сказочные герои всегда устраивали в финале сокрушительный камбэк. И тем не менее находилось бесчисленное множество тех, кто шел по следам бесчисленных павших злодеев, позволяя временному превосходству ослепить себя и теряя бдительность, неизбежно разделяя участь пушечного мяса.
Фландер сосредоточился, и траектория движения стихийных потоков вокруг вооруженного мечника начала медленно и незаметно меняться. Применять явные заклинания или читать формулы он не решался, опасаясь обнаружения: стоило нарушить хрупкий баланс грубой силой, как тут же остались бы следы колдовства.
Зато он мог попытаться слегка сместить сами потоки, не разрушая общего равновесия, и тем самым подкинуть зарвавшемуся мечнику парочку маленьких проблем.
Вокруг непрекращающимся гулом нарастали крики толпы. Сквозь общий шум Фландер уловил шуршание одежды по траве, тяжелое хриплое дыхание, а когда раздался свист рассекаемого тяжелым клинком воздуха, Фландер взмахнул обеими руками, словно загребая воду.
Ветряные потоки вокруг тяжелого меча едва заметно затрепетали на грани равновесия и хаоса, мгновенно уплотнившись и наложившись друг на друга так, что грозный выпад слегка замедлил ход.
Тут же раздался звук шарканья подошв о траву и дрожание воздуха — кто-то сорвался с места. Запахи крови и рвущейся кожи долетели одновременно.
Фландер до крови прикусил нижнюю губу. Непривычная для него после перерождения концентрация духовных сил вызывала легкое головокружение, но в этом удивительном состоянии он начал четче улавливать движение стихий. Подобно великолепному цветку, биение его собственного сердца словно сливалось с их чудесным трепетом. И пусть управлять большими массами он пока не мог, стоило лишь пожелать, как подчиненная ему стихия послушно исполняла задуманное.
Затаив дыхание, Фландер сосредоточил еще больше потоков вокруг ног старшего мечника.
В следующий миг он с удовлетворением услышал звук глухого удара тела о траву. Восторженные и испуганные крики толпы уже не могли заглушить возню катающихся по земле тел и их сбивчивое дыхание.
Среди общего гама Фландер отчетливо расслышал хруст сдавленных костей. Сдавленный стон перешел в незнакомый кашель, и над поляной вновь прозвучал стук упавшего на землю тяжелого меча.
Фландер внутренне выдохнул, отзывая контроль над стихией. Подавив усиливающееся головокружение и тошноту, он открыл глаза. На лужайке Джефф сидел верхом на противнике, уперевшись коленями ему в грудь; глаза юноши покраснели от лопнувших сосудов, а одна рука мертвой хваткой вцепилась в горло поверженного, пока тот не затих окончательно, погрузившись в беспамятство.
Затем весь в крови победитель кое-как поднялся на дрожащих ногах, опустил голову, бледное лицо озарила слабая улыбка облегчения, после чего он рухнул на траву без чувств.
Киэн испуганно вскрикнул и потащил Фландера к покрытому ранами товарищу. Фландер мельком подумал, что лицо самого Киэна сейчас выглядело ничуть не лучше, чем у лежащего на земле Джеффа...
В лазарете раны Джеффа были густо перевязаны толстыми слоями бинтов. Хоть порезов оказалось много, к счастью, ни один не задел жизненно важные органы и не был глубоким. Парень просто потерял слишком много крови и еще не пришел в сознание.
Лицо Киэна вновь обрело краски, но он продолжал хранить молчание, не выпуская руку Фландера из своей.
Левая ладонь Фландера от долгого сжатия неприятно вспотела; попытаться высвободить ее казалось неудобным. Фландер взглянул на своего неизменно невозмутимого соседа и тихо вздохнул. Неужто этот увалень и впрямь перепугался до полусмерти? Ведет себя странно, отвыкнуть бы от такого. Обидно только, что Ветряной Волк что в прошлой жизни, что в нынешней совершенно не умел утешать людей...
Пока Фландер пребывал в раздумьях, Киэн вдруг тихонько заговорил:
— Когда я был маленьким, у меня был знакомый парень по соседству, старше меня на семь лет. Он погиб во время дуэли.
Фландер на мгновение растерялся, не зная, что ответить.
— Он всегда опекал меня. Был очень одаренным магом — совсем не то что я, полуфабрикат. Но каким бы сильным ни был маг, зачем же лезть на дуэль с мечником? Какая же это глупость — идти на верную смерть!
— В их семье он был единственным сыном, все домашние безумно горевали, а матушка едва не сошла с ума! Я до сих пор не понимаю... — Киэн уткнулся лицом в широкие складки мантии мага, и его голос зазвучал глухо, — зачем вообще существуют эти дуэли, почему маленький Джефф тоже полез в это пекло...
Подражая движениям Дино, Фландер в нерешительности погладил взъерошенную макушку Киэна. Сирота в обеих жизнях, он не привык к излишней близости, а потому не мог до конца прочувствовать состояние и переживания Киэна. И хотя успокаивать плаксу казалось делом утомительным, нынешний вид Киэна почему-то неприятно резал глаза.
Фландер напряг память, выуживая из прочитанного руководства по дуэлям нужные строки:
— Дуэль — это крайняя мера, к которой прибегают, когда стороны не могут уладить разногласия мирным путем. Хотя немало поединков вспыхивает из-за минутного гнева или даже намеренной провокации. И всё же обычно тот, кто отказывается от вызова, считается трусом и всеобщим посмешищем. А поводов для ссор бывает великое множество...
На этом моменте Фландер малодушно отбросил книжную теорию, подмешав туда собственных горьких размышлений и чистой правды:
— И самая паршивая искра во всех этих спорах — всегда женщины!
Вспоминая бесчисленные столкновения с Сашей из-за Ирис в прошлой жизни, Фландер помрачнел еще сильнее.
— Как в случае с сегодняшним представлением Джеффа: принцесса Ив подарила ему брошь, выказав тем самым особое расположение. А другие ухажеры принцессы, естественно, взбесились от зависти и обиды. Будь Джефф старшим мечником или Великим Мастером Меча, этот инцидент, пожалуй, замяли бы на месте, и максимум, что ему грозило бы — шепотки за спиной да пара злобных плевков.
— Но Джефф — всего лишь средний мечник. Так что сегодняшний инцидент можно смело расценивать как расправу над выскочкой под благовидным предлогом дуэли, — Фландер криво усмехнулся. — Обладать желанным сокровищем, не имея за душой соразмерной силы — горькая участь.
Фландер продолжил мягко перебирать черные пряди волос Киэна: на вид они казались жесткими, но на ощупь неожиданно источали мягкость.
— И среди всех тех сокровищ, что гремят в головах глупых подростков, благосклонность женщины стоит дешевле всего. Будь то знатные девицы или дамы из высшего света, они всегда не прочь развлечься на какой-нибудь вечеринке или балу. Умение крутить головы толпе кавалеров одновременно — их главное ремесло и единственное развлечение в унылой жизни. А порожденные этим конфликты и даже дуэли они неизменно встречают со строгим выражением лиц: в конце концов, для них это лучшее доказательство собственной неотразимости, о котором приятно посплетничать на очередном приеме.
— Пусть мои слова звучат предвзято, но долговечность чувств — штука сомнительная. И всё же дуэлянт, который ради любимой бросает вызов сильному врагу, как это сделал Джефф... — Фландер опустил взгляд на маленького мечника, забинтованного словно египетская мумия, но с безмятежным выражением лица, и его голос слегка дрогнул. — Нельзя не признать, в этом есть какое-то трогательное, восхитительное безумие! По крайней мере, быть любимым таким парнем — большая удача. Ох, неужели все принцессы рождаются ходячими катастрофами, отмеченными самой судьбой?
Киэн помолчал пару секунд, затем приподнял голову:
— Хоть я и не до конца понял, что ты имел в виду, но мне полегчало.
Он бросил взгляд на уже чернеющее небо:
— Фландер, пойдём в комнату...
— Угу... Только почему ты до сих пор не отпускаешь мою руку? Тебе же вроде уже полегчало...
Однако Фландер и помыслить не мог, что после этого дня глава фан-клуба принца издаст целый свод новых указов и реформ, благодаря которым организация стремительно разрастется, вступив в золотой век своего процветания. Одно из нововведений гласило, что отныне любые любовные послания от участниц клуба подлежат строгой конфискации лично председательницей с последующей централизованной передачей Его Высочеству в «подходящий момент». Нарушительниц жгло исключение из рядов клуба, а любые голоса протеста тонули в железной дисциплине нововведений.
И именно из-за столь стремительного роста клуба, раздутого штата и лавинообразно возросшего влияния Фландер за всё время учебы в академии так и не получил ни единого любовного письма, чем был несказанно удручен...
http://bllate.org/book/32948/4036247
Готово:
