Сюй Сюй пристально смотрел на него, не отрывая глаз, так что у собеседника мурашки побежали по коже.
Он оперелся локтями о прилавок:
— Все говорят, что сельские жители трудолюбивы, простодушны, умны и добры. Сегодня я наконец-то в этом убедился: и впрямь умны, только и думают о собственной выгоде.
Подперев подбородок рукой, он скользнул взглядом в сторону:
— Один за другим, сговорились людей на деньги обманывать, да?
Едва заговорив, тот потребовал самую ценную вещь из тех, что были при нем, даже не поинтересовавшись, кто ему ее отдал, и вот так бесстыдно протягивает руку!
Речь Сюй Сюя была плавной, в уголках губ застыла легкая улыбка. Большие, сияющие глаза с преобладающими черными зрачками казались зеркалом, в котором отражался тусклый свет крошечной лавки. Казалось, в них таится мириады духовных сил; стоило ему легко моргнуть, как взгляд становился невинным и в то же время лукавым.
Хозяин лавки неловко откашлялся:
— Шутка, всего лишь шутка! Один кувшин дарю попробовать, а другой я просто вылью обратно в чан.
Сюй Сюй произнес:
— Ого, с такой дешевизной я связываться не смею.
Замолкнув на полуслове, он внезапно перестал улыбаться, поставил ногу на стоявшую рядом скамью, вытащил из рукава пару мелких серебряных монет и с громким стуком бросил их на прилавок:
— В уплату.
Хозяин лавки:
— …
Сюй Сюй с вызовом покосился на Ли Иму, который как раз повернулся к нему. Жвательные мышцы Ли Иму едва заметно напряглись, пока он неторопливо жевал сушеные фрукты во рту. Все это время он наблюдал за представлением со стороны и не выказал ни малейшей реакции.
Сюй Сюй подхватил вино, вышел из лавки и холодно бросил напоследок:
— Деревенские невежды.
Его голос слегка повысился, и было непонятно, кому именно предназначались эти слова.
Наступил час сюй, и большинство уличных торговцев уже свернули лавки и разошлись.
А Ян вернулся верхом, позади его лошади была привязана груженая телега, полная мотыг, лопат, заступов, а также овощей и фруктов. Смутно почувствовав неладное в атмосфере, он не смел лишний раз раскрывать рот.
Ли Иму спросил:
— Все купил?
А Ян отозвался:
— Янь Хуэй еще не приехала?
— Мм.
— Стемнело окончательно, идти ночной дорогой боязно. Может, мне съездить навстречу?
Ли Иму немного подумал:
— Тебе с телегой неудобно. Ждите здесь, я сам съезжу ей навстречу.
Ночной ветер пронизывал до костей. Сюй Сюй постепенно перестал справляться с холодом, развязал котомку в поисках какой-нибудь одежды, чтобы согреться, но перерыл всё — и не нашлось ни единой вещи, способной защитить от ветра и мороза.
Ярость в его груди взметнулась вверх, он вскочил и со злости пнул камень под ногами:
— Сколько же еще можно ждать!
А Ян вздрогнул и поспешно произнес:
— Скоро, скоро.
И сам того не замежевал, как предложил:
— Хочешь, набрось пока мою верхнюю одежду?
— Не нужно.
А Ян благоразумно замолчал, и они стали ждать в тишине.
Маленький городок словно вмиг погрузился в мертвую тишину: фонари вдоль улицы погасли один за другим, вокруг не было ни души.
Засвистел ветер, и неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем у въезда в поселок наконец послышался конский топот.
Сюй Сюй, ссутулившись, сидел на прежнем месте и смотрел, как двое приближаются.
Перед Ли Иму сидела женщина; он обхватил ее руками за талию, натягивая поводья, а сам отклонился назад, не касаясь ее вовсе.
Однако с точки зрения Сюй Сюя их тела казались плотно прижатыми друг к другу.
К тому же на этой женщине красовалось именно то розовое платье с запахом.
Му Яньхуэй слегка прищурилась и в тусклом свете фонаря, висевшего на конской шее, скосила глаза на человека позади.
У Сюй Сюя были чистые и изящные черты лица, белая кожа и алые губы, уголки глаз слегка приподняты, во всем облике сквозила природная горделивость и дерзость. Даже посреди пустынной ночной дороги трудно было скрыть столь выдающуюся внешность.
В тот миг, когда она разглядела его лицо, Му Яньхуэй замерла от неожиданности и вырвалось:
— Это ты?
Сюй Сюй тоже приподнял брови, уголки его губ тронула легкая улыбка, а в голосе послышалась насмешка:
— О, да это же барышня.
Он перевел взгляд на Ли Иму:
— Так ты говорил, что мы ждем здесь учителя! Если бы я знал, что мы ждем такую прелестную барышню, я бы с радостью прождал еще полдня.
Он нарочно растягивал слова, делая особый упор на слове учитель.
По его мнению, езда верхом вдвоем была чрезвычайно интимным делом.
Сначала он думал, что у Ли Иму есть кто-то настолько важный, раз им пришлось ждать так долго, но теперь, увидев их едущими вместе и прильнувшими друг к другу в такой близости, он понял: какая тут к черту учительница, это же тайные любовники!
Изнеженный с детства, он еще не понимал, в какое дефицитное место направляется. Две лошади, бывшие в распоряжении селения, Ли Иму добыл, обменяв на самые ценные вещи из своего дома.
Легкомысленное обращение барышня резануло слух Му Яньхуэй, и ее сердце тут же преисполнилось неприязни. Слегка нахмурив брови, она холодно отвернулась и хранила молчание.
Стоявший рядом А Ян чесал затылок, и в его взгляде читалось полное недоумение:
— Вы... вы что, знакомы?
Му Яньхуэй небрежно отмахнулась:
— Так, столкнулись однажды на дороге.
Ли Иму полностью проигнорировал повисшее между ними напряжение и лишь сурово отдал приказ А Яну:
— Ты веди коня впереди, я пойду в хвосте.
А Ян поспешно отозвался, подвел коня ближе и простодушно обратился к Сюй Сюю:
— Сюй Сюй, садись со мной.
Сюй Сюй поднял глаза и как раз вовремя заметил Му Яньхуэй, сидящую перед Ли Иму.
В его понимании совместная езда на одном коне означала, что они словно муж и жена.
При одной мыслях о том, что ему придется делить коня с таким грубым мужланом, как А Ян, Сюй Сюй без раздумий покачал головой в знак отказа, отвернувшись и не желая идти ни на какие компромиссы.
А Ян потрогал нос, на миг растерявшись, и был вынужден посмотреть на Ли Иму.
Ли Иму равнодушно окинул Сюй Сюя взглядом, указал рукой на привязанную позади телегу и бесстрастным тоном произнес:
— Раз не хочешь ехать верхом, полезай в телегу.
Эта телега была доверху завалена сельскохозяйственными орудиями, зерном и овощами: батат и зелень лежали в беспорядке. Горная дорога и без того была ухабистой и труднопроходимой, а сидение там гарантированно растрясло бы внутренности до смещения.
Сюй Сюй с малых лет был избалован и рос в роскоши, впитывая все блага мира — разве доводилось ему терпеть подобные унижения? Он тут же замер на месте, а его прелестное личико помрачнело.
А Ян, увидев это, поспешил сгладить углы:
— Может, сделаем так: пусть Янь Хуэй сядет ко мне, а Сюй Сюй поедет с А Му? Как вам?
Брови Му Яньхуэй сошлись на переносице, и она уже собиралась отказаться, но кто-то опередил ее.
— Не нужно.
Сюй Сюй холодно фыркнул, и, дав волю своему капризному нраву, громко вопросил:
— В этой глуши что, нет ни одной повозки? Если нет повозки, должна быть лошадь! Как можно усадить человека в такую убогую телегу?
Брови Ли Иму слегка нахмурились, голос лишился всякой мягкости:
— Горные дороги Цзиншаня извилисты и круты, повозки там пройти не смогут. Что до лошадей, в Аньцине это тоже большая редкость. Хочешь — садись, а не хочешь — отправляйся в Горы Цзиншань пешком.
Ли Иму не оставил ему третьего выбора — не потому что не хотел, а потому что обстоятельства не позволяли.
Он изначально надеялся, что Сюй Сюй отступится, столкнувшись с трудностями, и умерит свои барские замашки, вернувшись с ним в Горы Цзиншань, но этот парень полностью оправдывал репутацию упрямца, которого даже нынешний Тайфу не мог усмирить.
При чистой и красивой внешности Сюй Сюй изъяснялся с упрямством, превосходящим ослиное:
— Пешком так пешком! И пусть пешком, неужто ты думаешь, что я испугаюсь?
Теперь голова болела не только у Ли Иму, но даже у А Яна. Он подумал о том, что А Му съездил в Столицу, а вернулся с целым предком на шее. Теперь приручить этого духа легко, да вот выпроводить… хотя погодите-ка, сейчас и затащить этого бога в горы окажется непросто…
Ли Иму, которого Сюй Юньцин заранее предупредил о том, насколько невыносим и сложен его сын, тяжело вздохнул.
Окинув взглядом небо, он решил, что бессмысленно тратить время из-за столь детских капризов, и бросил:
— Как знаешь.
С этими словами он больше не сказал ни слова, легко тронул копытами бока коня и двинулся вперед, увозя Му Яньхуэй.
Цоканье копыт зазвучало всё тише, удаляясь без малейших колебаний и сомнений, оставив за спиной застывшего Сюй Сюя вместе с его кипящей обидой.
Он… он и вправду вот так уехал?
Кончики пальцев Сюй Сюя задрожали от гнева. Глядя на две удаляющиеся плечом к плечу фигуры, он почувствовал, как в груди взметается пламя.
Этот грубиян мало того что неискренний, так еще и требовательный к другим — просто возмутительно!
Неужели этот человек совсем не боится, что с ним что-нибудь случится и он не сможет отчитаться перед Сюй Юньцином?
А Ян поспешил подойти и утешить его:
— Не сердись. Ночью на горных дорогах холодно, да и дикие звери водятся, идти одному пешком слишком опасно. Ты… ты правда не хочешь со мной?
— Не хочу! — Сюй Сюй закусил губу.
Разве нельзя было ему поехать верхом, а дяде А Яну или А Му пересесть на телегу?
Он покосился на телегу, где едва хватало места для двух корзин, и в его душе вновь шевельнулось уныние.
Такие крупные и плотные мужчины, как Ли Иму и А Ян, туда точно не поместятся. Му Яньхуэй — женщина, ей уж точно нельзя выносить такие лишения, а сам он делить коня с кем-то не желал…
Как ни был противен Сюй Сюю этот выбор, он все же не смел рисковать собственной безопасностью из упрямства. Пришлось признать: эту деревянную телегу придется делить только с пожитками.
В конце концов, он был вынужден поднять узелок, с кривящейся от отвращения физиономией забраться в телегу и подвинуть корзины назад, освобождая местечко, куда можно было хоть как-то примоститься.
Стоило ему сесть, как лежавший внизу батат впился в копчик с такой болью, что Сюй Сюй невольно шумно втянул воздух.
Телега плавно тронулась, А Ян повел коня вперед, направляясь в Горы Цзиншань.
Ночной ветер свистел, принося с собой пронизывающий холод гор, от которого Сюй Сюй забился в ознобе.
Заметив, что парень одет слишком легко, А Ян сжалился, снял свою верхнюю одежду и протянул ее. На сей раз Сюй Сюй не отказался — он кое-как закутался в чужой халат, хоть немного спасаясь от стужи.
Полулежа на ворохе листьев и с трудом пристраивая тело в поисках более-менее мягкого положения, он случайно поднял глаза — и тут же замер, пораженный открывшимся над головой бескрайним морем звезд.
Ночное небо было чистым и бездонным, а яркие звезды сияли, словно россыпь бриллиантов, густо усеяв небосвод и излучая ослепительный блеск.
Его длинные изогнутые ресницы слегка дрожали, отбрасывая легкие тени на переносицу. Глядя на столь великолепное зрелище, он почувствовал, как накопившееся за дорогу раздражение на мгновение отступило.
— Пожалуй, не так уж тут всё безнадежно, — пробормотал он про себя, и тяжесть на сердце немного уменьшилась.
Первая половина горной дороги была еще относительно ровной. Закутавшись в халат и склонив голову набок, Сюй Сюй почувствовал, как подступает дремота, и почти погрузился в сон. Но не прошло и много времени, как телегу резко качнуло из стороны в сторону, и его лоб со страшной силой ударился о деревянный борток — резкая боль мгновенно вырвала его из сна.
Не успел он опомниться, как повозку снова сильно тряхнуло, его тело подбросило, словно невесомое, и он вновь тяжело рухнул на кучу батата, скривясь от боли.
А Ян поспешно оглянулся, сплошь состоя из извинений:
— Прости! Дальше дорога станет еще хуже, держись крепче!
Сюй Сюй растирал ушибленный лоб и поясницу и сердито бросил:
— Сколько еще добираться?
http://bllate.org/book/32912/4030189
Готово:
