Цзян Янь с беззаботной улыбкой рассмеялся, и в его тоне даже послышались успокаивающие нотки:
— Врождённое, недуг от рождения.
Ци Шитин нахмурился: этот человек изо дня в день всё искуснее плёл небылицы. Подобные приступы, подавляющие внутреннюю энергию, происходили либо из-за сбоя ци во время тренировок и последовавшего за этим отката, либо от яда.
Поняв, что Цзян Янь не желает распространяться на эту тему, Ци Шитин больше не стал расспрашивать.
— Шитин, — внезапно позвал Цзян Янь.
Ци Шитин опустил голову и повернулся вбок, а в этот момент услышал слова Цзян Яня:
— Нынче ил и вода перемешались донельзя, и уже не отделить одно от другого.
Те, кто преследовал их в тот день, тоже состояли на службе при дворе.
Подобное грандиозное боевое состязание позволяло цепным псам режима беспрепятственно проникать повсюду и исподтишка калечить людей, и раз никто этому не препятствовал, значит, кто-то заранее расчистил для них путь.
Ци Шитин услышал это и внезапно усмехнулся:
— Пятый господин прав, так что лучше всё хорошенько взбаламутить, а ещё лучше — полностью сменить воду.
Цзян Янь за последние дни знамо умотался и порядком устал, так что лёг спать в комнате пораньше.
Ци Шитин стоял во дворе и глядел на луну в небе — это ночное светило ничем не отличалось от вчерашнего.
— Хозяин, та девица Линь столкнулась с Третьим принцем Цзян Су, и её пригласили в Резиденцию наследного принца, — Хань Шэн бесшумно появился рядом с Ци Шитином.
Он изначально отдал распоряжение отправить Линь Чжичжи в какое-то поместье для уединённого проживания, но никак не ожидал, что по дороге та повстречает Третьего принца. Линь Чжичжи вела с Третьим принцем столь непринуждённую и приятную беседу, что тот пригласил её погостить в своей резиденции.
— Цзян Су? — уголки губ Ци Шитина чуть приподнялись. — Похоже, эта Линь Чжичжи та еще штучка.
Жить бы ей спокойной жизнью, так нет, обязательно надо лезть в самый водоворот.
— Пусть попрыгает для виду, а если всё испортит, тогда сразу пошлите людей прикончить её, — ровным тоном произнёс Ци Шитин.
Раз ей дают шанс выжить, а она изо всех сил рвется на смерть, винить тут некого.
За полночь Ци Шитин бесшумно приоткрыл потайную дверь и беззвучно подошел к ложу Цзян Яня. В его руке внезапно материализовался кинжал с леденящим душу блеском, отразивший лунный свет и бросивший на стену холодный отсвет.
Курильница на столике источала тонкие струйки сизого дыма — это он сменил благовония на успокаивающие.
Ци Шитин поигрывал изящным кинжалом, выписывая им круги в воздухе, и даже не пытался скрыть кровожадное выражение на лице. Он подался чуть ближе, и мертвенно-бледное лицо погруженного в сон Цзян Яня отразилось в холодном сиянии клинка. Ци Шитин внезапно замер, а затем обратным движением спрятал кинжал за пазуху.
Передохнув за ночь, Цзян Янь изрядно восстановил силы, да и боевое состязание уже подходило к концу. Едва забрезжил рассвет, Шийи явился к Цзян Яню и протянул ему запечатанное послание.
— Пятый господин, это карта тайного полигона в поместье Динъюань-вана.
Цзян Янь вскрыл вложенный лист бумаги, и Шийи пояснил:
— Он находится на стыке Горы Цинъян и Юэчжоу, в безлюдной глуши. Среди расквартированных там личных отрядов есть ученики Секты Цинъян.
— Хозяин, Гора Цинъян не только поддерживает теснейшую связь с Динъюань-ваном, но и водит дела с Наследным принцем, — продолжал Шийи. — Не лучше ли преподнести всё это Его Величеству?
— Динъюань-ван — всего лишь отыгранная пешка Наследного принца, от которой тот мигом открестился, стоило запаху жареного дойти до столицы. — Цзян Янь убрал невесомый лист бумаги обратно в конверт. — Эх, Шийи, построение ходов в этой игре до боли напоминает искусство владения мечом: нужно выгадать момент для сокрушительного удара без права на отступление, строго избегая давать недругу шанс огрызться в ответ.
Все эти улики в совокупности всё равно не потянут на обвинение Наследного принца, а лишь всполошат змей в траве. Куда разумнее накапливать доказательства дальше, пока император не исчерпает терпение — вот тогда и можно будет вырвать сорняки с корнем.
— Возвращаемся. Пора затягивать сети вокруг Поместья Динъюань-вана.
Имея на руках эту карту, Динъюань-ван уже никуда не денется.
В карете по дороге назад Цзян Янь то и дело прикрывал глаза, погружаясь в дремоту, но время от времени распахивал их и посматривал на Ци Шитина, словно собираясь что-то сказать, но не осмеливаясь.
— Если Пятый господин хочет что-то сказать, так говорите, — произнёс Ци Шитин.
— Шитин... — начал Цзян Янь. — Если твой венценосный отец...
Цзян Янь не знал, с чего и начать, как ему вообще преподнести новость о том, что по возвращении он намерен покарать родного отца Шитина.
— Занялся тайным сбором войск? — подхватил Ци Шитин.
Цзян Янь долго молчал, а затем кивнул:
— Шитин, твоего отца... уберечь не удастся.
Ци Шитин услышал это и слегка улыбнулся:
— Вот и прекрасно.
Цзян Янь невольно остолбенел от такого ответа, но в глазах Шитина не было и следа фальши — лишь искренность.
— Шитин?
— Пятый господин, отец никогда не жаловал меня, чуть что — сразу бил и бранил, — произвел Ци Шитин. — Он вечно твердил, что моя матушка — презренная девка, и говаривал, как жаль, что он не придушил меня во младенчестве.
На самом деле Поместье Динъюань-вана уже давным-давно находилось под его плотным надзором, и раз уж он взялся изображать человека из этого гнезда, то, разумеется, должен был изучить их подноготную от и до. Конкретно этот Ци Шитин являлся самым нелюбимым сыном в поместье: отец постоянно лупил его руками и ногами, а братья третировали.
Кажется, он даже несколько раз сбегал из дому, и всякий раз, когда Динъюань-ван возвращал его силой, мальчишку едва не забивали до смерти.
Видя, как Ци Шитин с улыбкой вспоминает былое, притом что в его глазах не колыхалось ни единой ряби, Цзян Янь преисполнился глубокой жалости и гневно выпалил:
— Этот скот Ци Шу!
— Прости меня, Шитин.
Это он не сумел защитить Шитина, и на сердце Цзян Яня скребли кошки от жгучего чувства вины.
Тогда он опасался, что император с Динъюань-ваном возьмут Шитина на мушку, и потому отозвал своих людей, едва тот немного подрос. Кто же знал, что всё обернется так...
Ци Шитин улыбнулся:
— Всё давно прошло. Так что Пятый господин может поступать так, как считает нужным, не оглядываясь на меня — я сам этого желаю.
Надо полагать, тот настоящий Ци Шитин тоже страстно мечтал отправить своего отца на восемнадцатый уровень преисподней испивать горькую чашу до дна.
Интересно, повстречались ли они уже там?
Цзян Янь пообещал:
— Не беспокойся, Шитин, я всё давным-давно рассчитал: нынешняя буря тебя не заденет.
Ци Шитин с улыбкой ответил:
— Я, разумеется, верю Пятому господину.
Когда они вошли в поместье, высокая луна уже висела в зените. Ци Шитин сидел за каменным столом в собственном дворе, делая глотки из кувшина с вином и неотрывно глядя в ночное небо, словно намеревался прожечь в луне дыру.
Дверь тихо скрипнула. Ци Шитин бросил взгляд на вход, и на его лице невольно промелькнула тень убийственного намерения, но, заметив мягкую улыбку залитого лунным светом Цзян Яня, он на секунду замер.
Цзян Янь неспешно подошел ближе и поставил на стол пиалу с источающей жар лапшой долголетия:
— Сегодня день твоего рождения. Я приготовил её сам, отведай скорее.
Ци Шитин опустил винный кувшин и ошеломленно уставился на пиалу, а затем перевел взгляд на Цзян Яня. Впервые в жизни он забыл нацепить на лицо привычную для Цзян Яня маску-улыбку.
— Шитин, с днем рождения.
В улыбке Цзян Яня сквозили жалость и скрытая боль. Разумеется, он прекрасно понимал, что все эти семнадцать лет Шитин ни разу по-настоящему не отпраздновал день рождения и не услышал материнского благословения — и всё из-за него самого.
Ци Шитин выдавил из себя подобие улыбки:
— Благодарю Пятого господина.
Шийи вихрем влетел во двор:
— Пятый господин!
Цзян Янь поднялся со стула и виновато улыбнулся Шитину:
— У меня ещё есть дела, которые нужно уладить. Обязательно поешь лапшу, пока она горячая.
Ци Шитин тоже встал, кивнул и проводил взглядом уходящих Цзян Яня и Шийи.
Су Цзыюань сорвал маску, в одиночестве глядя на пиалу с лапшой, и тяжело нахмурился.
Их дни рождения с Ци Шитином разделяли всего сутки.
День, когда он лишился всех родных, припал как раз на его именины. Он до сих пор помнил, как в тот день стрелы пробили оконное раму, а кровь брызнула прямо в ту пиалу с лапшой долголетия, которую он так и не успел отведать.
С тех пор никто больше не поздравлял его с днем рождения, да и он сам больше никогда его не справлял.
Су Цзыюань сидел вот так, потягивая вино, пока поднимавшийся от лапши пар полностью не рассеялся, а сама она не слиплась в один ком. И лишь когда посёлок огласил удар стражника в бамбуковую колотушку, означавший наступление часа крысы, он словно очнулся от оцепенения, неторопливо взял палочки, зачерпнул лапшу и с бесстрастным лицом принялся запихивать её в рот.
Наступил его день рождения.
На следующий же ранний утренний час Шийи постучал в дверь:
— Пятый господин, взрослый чиновник Ло уже ждет.
Ло Чжи уже переметнулся на их сторону. Стоило Цзян Яню отправить ему весточку, как он тут же поднял войска и лично повел их навстречу.
Присутствие самого ечжоуского чиновника при разгроме тайного гнезда как нельзя лучше подходило для того, чтобы засвидетельствовать происходящее.
При полном параде Цзян Янь шагнул за порог:
— Выступаем.
По пути Цзян Янь проходил мимо беседки у пруда и заметил, что Ци Шитин в одиночестве примостился там, бросая корм рыбам. Он окликнул его:
— Шитин.
Нынешнее дело напрямую касалось Поместья Динъюань-вана, поэтому он никак не мог взять Шитина с собой.
Ци Шитин обернулся и увидел, как тот стоит в лучах ослепительного солнца, чуть развернувшись вполоборота, тепло улыбается ему и зовёт:
— Шитин...
Глядя на это необыкновенно красивое и согревающее лицо, Ци Шитин вдруг почувствовал, как его вечно мёрзлое тело тоже начинает понемногу оттаивать.
Цзян Янь пообещал:
— Боюсь, сегодня я не успею вернуться, так что завтра привезу тебе хорошего вина.
За последнее время Цзян Янь уже успел изучить вкусы Ци Шитина.
— Хорошо.
Ци Шитин улыбнулся как-то смазанно и махнул Цзян Яню рукой — на сей раз он впервые не стал навязываться в попутчики.
Проводив Цзян Яня взглядом, Ци Шитин медленно стёр улыбку с лица.
Однако он — в конце концов — не Ци Шитин.
Все эти мирские лучи солнца и тепла никогда не принадлежали и не будут принадлежать ему, Су Цзи.
В Резиденции наследного принца две прелестные наложницы прильнули к Наследному принцу, отправляя ему в рот очищенные от кожицы виноградины, пока третья легонько разминала ему ноги.
Рука Наследного принца скользнула под тонкую ткань одеяний, и комнату наполнил звенящий смех.
— Ваше Высочество, — раздался за дверью голос приближенного слуги Чжун Мина.
— Войди, — Наследный принц откинулся назад и оттолкнул сидевшую рядом красавицу. — Ступайте все.
Получив приказ, красавица поспешно запахнула одежды и без промедления удалилась.
— Ваше Высочество, тайный полигон и впрямь обнаружен Пятым князем.
Наследный принц тяжело вздохнул:
— Столько лет трудов — и всё прахом. А Пятый дядя и впрямь мастак.
Чжун Мин осведомился:
— Так что же, мы больше не прикрываем Динъюань-вана?
Наследный принц закинул в рот виноградину и ответил:
— Раз личных войск больше нет, какая от Ки Шу польза? Разумеется, прежде всего следует думать о собственной безопасности.
Союз с Динъюань-ваном изначально затевался ради того, чтобы чужими руками взрастить элитный отряд.
Самому ему в роли Наследного принца светиться было не руки, другое дело — Ци Шу. Удаленный в провинцию и затаивший обиду из-за отнятых воинских полномочий, он уже отдалился от Августейшего отца, а посулы властью неизбежно заставили бы его клюнуть на приманку.
К тому же, если тайное вскроется, пожертвовать ладьей ради спасения колесницы не составит никакого труда.
При этой мысли Наследный принц невольно растянул губы в улыбке и отправил в рот еще одну виноградину.
http://bllate.org/book/32838/4018388
Готово:
